Айвиэль

По глазам Вериана я видела, что он собирается бежать еще раз — не физически, нет. Мысленно. Уйти в свою раковину, как улитка, спрятаться за стеной безразличия. О нет, только не сейчас. Я придвинулась ближе, рассматривая его лицо, такое красивое и такое замкнутое. Цепи тихо звякнули, когда он попытался сменить положение.

— Я жду, — мой голос прозвучал мягче, чем я рассчитывала.

Чертово сердце. Всегда предавало меня, когда дело касалось этого дроу.

Вериан глубоко вздохнул и поднял на меня глаза.

— Я беглец, Айви, — тихо произнес он. — Сбежал из Дома Ледяных Шипов, из подземелья, потому что должен был исполнять роль послушного инструмента и не вякать.

Что-то в его тоне заставило меня внутренне напрячься. Дроу-общество всегда было окутано тайной, но то немногое, что я знала, не вызывало желания узнать больше.

— Дроу-мужчина — это только тень, — продолжил он, и его губы дрогнули в горькой усмешке. — Матушка очень злилась на меня вообще, я должен был родиться девочкой, но увы, сестра у меня только одна. И три брата. Безмолвные игрушки, которых выгодно женили.

Я почувствовала, как внутри закипает гнев. Не против него — против системы, общества, матери, которая могла так говорить о собственном сыне. Мои руки невольно сжались в кулаки, и я заметила, как вспыхнули оранжевым узоры на моих запястьях.

— Когда одна из уважаемых жриц взяла себе с братом еще пару наложников, это было еще ничего, — его голос стал тише, почти шепотом. — И даже когда она стала бить и унижать его прилюдно.

По моей коже прошла дрожь, смесь ужаса и ярости. Я знала, что дроу-общество жестоко, но одно дело — знать абстрактно, и совсем другое — слышать это из уст того, кто прожил там столетия.

Вериан поднял руку  и коснулся своего горла.

— Но однажды она ему просто отрезала язык, — сказал он буднично.

Мой желудок болезненно сжался, а магия внутри заметалась, требуя выхода. В горле образовался ком.

— Мама сказала — ничего, так даже лучше, не будет болтать чуши, — продолжил он, и в его глазах мелькнуло что-то настолько древнее и темное, что мне стало не по себе. — Вот я и сбежал.

Я не могла подобрать слов. Огонь внутри меня требовал выхода, требовал спалить дотла тех, кто причинил ему боль. Но я знала, что эти люди далеко, в подземельях, недоступные моему гневу.

— Стал в Эвиоре уважаемым магом, членом совета Девяти, — продолжал Вериан, и его голос чуть окреп. — И почти сто лет никого не подпускал к себе, зная, что опасно. Но вот явилась Айвиэль — огонь в глазах, искры, горячая, живая… И не получилось отстраниться.

Я почувствовала, как мои щеки заливает румянец. Великая Богиня, и сейчас он решил делать мне комплименты? Когда сидит закованный в цепи?

— А потом я понял, что меня нашли, — его голос снова стал тихим. — Ну и… оттолкнул. Никакая ты не примитивная человечка. И не была никогда.

Я закусила губу. Три года ненависти, три года, когда я лелеяла свою обиду, как единственное сокровище, оставшееся от наших отношений. И вот он говорит, что все это — ложь? Что он просто пытался меня защитить?

— И сейчас ты думаешь, что за тобой придут, — это был не вопрос, скорее констатация факта, но Вериан все равно ответил:

— Не знаю. Вроде все признаки есть. А вроде как я просто боюсь каждой тени, — он улыбнулся растерянно.

Я наклонилась ближе, всматриваясь в его лицо. Мое сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из грудной клетки.

— Не устал все это на себе тащить? — спросила я мягко.

Вериан опустил глаза:

— Устал. Но мужчина не должен жаловаться. И…

— Что-то изменилось? — я не дала ему закончить, чувствуя, что он снова пытается отстраниться.

— Да, я чувствую, что нужен матери, — он поднял на меня взгляд, полный тревоги. — Понимаешь, дроу, они чувствуют своих родных. Я знаю, у меня не осталось ни одного брата. По крайней мере, годного для ее амбициозных целей. Несколько лет уже нет ни одного.

Ледяной ужас прокатился по моей спине. Мать, убившая собственных сыновей? Какое чудовище его породило?

— И ты нужен своему Дому Шипов как заложник, еще раз укрепить союзом власть матери, — я произнесла это как утверждение, и Вериан кивнул, подтверждая мои слова.

— Возможно. А возможно как назидание тем, кто хочет сбежать. Это неважно. Когда ты купила меня тут, я подумал, что может быть, ты выдумала самое лучшее место на свете. Тут есть главный враг дроу — солнце, — он говорил быстро, словно боялся, что не успеет высказать все, что хотел. — Благословенное и ненавистное солнце. Возможно, я все же могу… Нет, не могу. Я же знаю, что придут.

Его глаза стали почти черными от расширившихся зрачков:

— Айвиэль. Избавься от меня. Дроу не могут любить. Запрещено.

Внутри меня что-то оборвалось и упало в пропасть.

Избавиться от него?

После всего, что было? После трех лет тоски и ненависти, после того, как я снова нашла его, вернула… не для того же, чтобы отпустить?

Я нахмурилась, чувствуя, как во мне поднимается волна упрямого сопротивления. Огонь внутри разгорался все сильнее, требуя действий.

— Дроу, ты забыл, кто ты, — мой голос стал низким, почти рычащим. — Сейчас ты принадлежишь мне. Ты мой, понимаешь?

Не давая ему возможности возразить, я взяла его лицо в ладони и резко притянула к себе, впиваясь в его губы жадным поцелуем. Мой поцелуй был требовательным, почти жестоким, словно я хотела этим доказать — он мой, и никакая мать-дроу его у меня не отнимет.

Он ответил не сразу — сначала замер, словно не веря в происходящее. А потом я почувствовала, как его губы смягчились под моими, подчиняясь, уступая, а потом — отвечая с той же страстью. Цепи звякнули — он инстинктивно попытался обнять, но оковы удержали его.

Когда я наконец оторвалась от него, мы оба дышали тяжело, как после долгого бега. В его глазах плескалось изумление, смешанное с чем-то еще — чем-то темным и голодным, от чего по моей коже пробежали мурашки.

— Рассказывай, что за последствия у твоего обряда, — потребовала я, все еще держа его лицо в ладонях. — И как его завершить.

Вериан смотрел на меня так, словно видел впервые. Его губы, покрасневшие от моего поцелуя, дрогнули в неуверенной улыбке.

— Айви… ты хочешь? Со мной?