Айвиэль

Стоило нам войти в мои покои, как я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь унять дрожь в коленях. От пережитого страха адреналин всё ещё бурлил в крови, а пульс отбивал барабанную дробь где-то в висках.

И эта дробь настойчиво выстукивала одно слово: «идиот-идиот-идиот».

Вериан стоял посреди комнаты с таким потерянным видом, что я едва удержалась от желания влепить ему пощёчину.

Я сделала глубокий вдох, подошла к нему, и, поддавшись внезапному импульсу, запустила руку в его волосы. Мягкие, шелковистые пряди скользнули между пальцами, но я не позволила себе насладиться этим ощущением. Резко дёрнула вниз, заставляя его опуститься. Дроу послушно скользнул на колени, и эта покорность только подлила масла в огонь моего гнева.

— А теперь рассказывай, дроу, какого черта произошло, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как в груди разгорается пламя. Буквально — моя магия огня всегда реагировала на сильные эмоции. — Белора не могла тебя выкрасть.

Вериан поднял на меня глаза, и я замерла. В глубине его голубых глаз плескался настоящий, неподдельный страх.

— Я убежал, — его голос звучал так тихо, что я едва расслышала. — Ты говорила с работорговцем. И сняла ошейник.

Меня словно окатили ведром ледяной воды. Вот оно что. Кажется, трёхсотлетний эльф решил, что я собираюсь… что? Продать его?

— Идиот, — выдохнула я, отпуская его волосы и опускаясь на край постели.

Сердце колотилось так, словно собиралось проломить рёбра изнутри. Руны на моем запястье снова запульсировали, отзываясь на его близость, и по телу прокатилась странная волна тепла, будто кто-то провёл горячими пальцами вдоль позвоночника. Ощущение не имело ничего общего с моей огненной магией — это было что-то более глубокое, более интимное, и оно чертовски меня злило.

— Сколько тебе лет, Вериан? — я прищурилась, рассматривая его поникшую фигуру. — Давай-ка посчитаем. Триста тридцать пять в этом году?

На его губах промелькнула слабая тень улыбки:

— Триста тридцать шесть.

— И ты до сих пор не научился говорить. Словами, — я фыркнула, снова запуская пальцы в его волосы, но на этот раз мягче. Они были такими шелковистыми, что мне захотелось зарыться в них лицом. Я немедленно отогнала эту мысль. — Знаешь, как помогает? Вместо этого поставил на меня брачную метку, черт бы тебя побрал. И сбежал.

По мере того, как я говорила, руны на запястье начали светиться ярче. Вериан опустил глаза, и это почему-то разозлило меня ещё сильнее. От моих пальцев начал исходить лёгкий дымок — плохой знак. Очень плохой.

— Да, я консультировалась с работорговцем, — продолжила я, с трудом контролируя голос, чтобы не сорваться на крик. Температура в комнате заметно повысилась. — Потому что эти проныры лучше всего знают, как составлять бумаги об освобождении. Да, сняла с тебя всё. Потому что у тебя, придурок, раны на шее были. И под ошейником шанса зажить у них было ноль.

— Айвиэль… — он поднял голову, и в его глазах я увидела такое потрясение, что на мгновение потеряла дар речи.

— Свобода? — прошептал он, словно само это слово было для него чем-то невероятным.

Внутри меня что-то болезненно сжалось.

— Нет-нет-нет, — я покачала головой, чувствуя, как губы растягиваются в язвительной улыбке. — Теперь-то я уж точно передумала. Я тебе даже больше скажу, раз ты можешь попасть в такую переделку, я тебе устрою весёлую жизнь, дроу.

Я демонстративно вытянула руку с пульсирующими рунами:

— Рассказывай.

Вериан сглотнул, и я невольно проследила взглядом за движением его кадыка. Вот ведь наказание богов — даже злясь на него до чёртиков, я не могла не замечать, насколько он красив.

— Айви, я хочу, чтобы ты жила долго, — тихо произнёс он. — Связанные жизненные силы. Я… не могу и не хочу без тебя. Я три года пробовал, мне не понравилось, — добавил он с горькой усмешкой.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с утроенной скоростью. Вот тебе и признание. Не то чтобы я мечтала услышать его именно в таких обстоятельствах. И не то чтобы я вообще мечтала его услышать после всего, что между нами произошло. Я подавила в себе волну нежности и заменила её праведным гневом.

Получалось, честно говоря, не очень.

— Вериан, я не дроу! — я подалась вперёд, практически оказавшись с ним нос к носу. — Это в вашем матриархате чёртовом можно тебя выбросить как тряпку, понимаешь? А я — не дроу.

Он поднял на меня странный взгляд, в котором смешались горечь и что-то, похожее на надежду:

— Когда тебе что-то вбивают больше сотни лет, сложно избавиться от этого. Женщины у нас не спрашивают, берут, и когда ты купила меня…

Я почувствовала, как к щекам приливает жар, и это не имело ничего общего с моей магией. Мысли о том, что я могла бы с ним «сделать», вызвали в теле предательскую дрожь, и я поспешила переключиться на гнев. С гневом было проще.

— Вериан, — я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. — Я была чертовски зла. Три года назад ты назвал меня примитивной человечкой, годной в рабыни. Хочешь честно — не было ни дня, когда бы я не вспоминала, как было больно.

Его лицо дрогнуло, и в глубине глаз промелькнула тень раскаяния. Что ж, хоть на что-то этот каменный истукан способен.

— А сейчас, особенно после твоей истерики, помнишь, когда ты подумал, я тебя продам… О, даже двух истерик… — я наклонилась ещё ближе, практически касаясь своим лбом его лба. — Я тебя хочу спросить: кто ты, Вериан? И почему тебя так трясёт от любой тени?

В его глазах мелькнуло что-то затравленное, и я поняла — он снова закрывается, уходит в свою раковину. О нет, только не сегодня. Только не сейчас, когда я наконец-то решилась разобраться во всей этой мешанине.

Я резко поднялась, чувствуя, как от гнева и волнения покалывает кончики пальцев, и достала из сумки цепи, которые предусмотрительно взяла с собой. Вериан проследил за моими действиями с каким-то странным спокойствием, даже не шелохнувшись, когда я сковала его руки и ноги.

— Ну вот, порядок, — я удовлетворённо кивнула, рассматривая результат своих действий. — Теперь, магистр, вы точно не сбежите от разговора.