Айвиэль

– Айви, ты действительно думаешь, что в этой помойке найдётся кто-то стоящий? – спросила Миера, брезгливо морщась от запаха немытых тел и человеческого отчаяния.

– Антимагические ошейники стоят дороже, чем годовое жалованье придворного мага, – ответила я, пристально вглядываясь в лица стоящих на помостах. – Их не станут тратить на посредственность. Если видишь такой – знай, перед тобой маг, способный снести полгорода. И достаточно опасный, чтобы его боялись даже в цепях.

Для проекта герцога нужен был маг льда.

И, чем черт не шутит, влекомая интуицией, я пошла на невольничий рынок.

Имис, управляющий герцога, следовал за нами молчаливой тенью, настороженный, как волк, учуявший запах крови. Он заведовал всеми слугами и рабами во дворце, поэтому герцог и отправил его с нами – кто лучше разбирается в человеческом товаре?

А Миера, моя подруга и дочь герцога, смотрела по сторонам с удивлением.

Мы миновали несколько помостов, где демонстрировали свои жалкие способности маги-неудачники. Молодая девушка создавала водяные струйки – настолько слабые, что их едва хватило бы умыть лицо.

Пожилой мужчина лепил ледяные фигурки – изящные, но такие хрупкие, что рассыпались от малейшего прикосновения.

А потом я увидела его.

Мир взорвался.

Не остановился – именно взорвался, разлетевшись на тысячи осколков, каждый из которых впился в сердце раскалённой иглой. Сердце выполнило такой болезненный кувырок, что я задохнулась, а потом понеслось вскачь, выбивая из груди последние остатки воздуха. Я застыла так резко, что Миера врезалась в мою спину и чуть не упала.

Вериан.

Три года. Три бесконечных, мучительных года я не видела этого проклятого лица. И вот он здесь, на невольничьем рынке, закованный в цепи, как дикий зверь, которого наконец поймали.

Серая кожа дроу, благородная даже под слоем дорожной грязи и синяков. Белые волосы, спутанные и грязные, но всё ещё длинные, ниспадающие на широкие плечи – те самые волосы, в которые я когда-то зарывалась пальцами, задыхаясь от наслаждения. И глаза – голубые, как зимнее небо, усталые до смерти, но всё ещё живые, всё ещё горящие той внутренней силой, которая когда-то сводила меня с ума.

Те самые глаза, которые смотрели на меня с обожанием, прежде чем в них поселилось ледяное презрение.

«Примитивная человечка, годная лишь в рабыни или как дешёвая шлюха для развлечения настоящих магов».

Его слова. Произнесённые при всём дворе Эвиора, громко, отчётливо, чтобы каждый слог впился в мою душу, как отравленный кинжал. Перед магами, которых я считала друзьями. Перед людьми, с которыми делила хлеб и знания.

На шее Вериана красовался тонкий антимагический ошейник – серебристый, явно работы лучших мастеров, стоящий целое состояние. Поверх него – грубое железо с цепью толщиной в руку. Я машинально отметила: пытался бежать. Много раз. И каждый раз его ловили, потому что дроу на поверхности – как белая ворона, которую видно за версту.

Вокруг него толпились покупательницы, и от этого зрелища меня чуть не вырвало. Дроу на невольничьем рынке – мечта любой богатой развратницы. Экзотика, выносливость, покорность – всё, что нужно для постельных утех. Женщины бесцеремонно ощупывали его мускулы, разглядывали зубы, хихикали, обсуждая его достоинства, словно он был породистым жеребцом.

Вериан стоял неподвижно, лицо превратилось в каменную маску, но я видела – видела, как дрожат его сжатые кулаки. Как напрягается челюсть. Как в глазах мелькает убийственная ярость, которую он давит в себе железной волей.

А я смотрела на него и не могла дышать. Внутри всё сжалось в один огромный, пульсирующий узел боли. Это же Вериан. Мой Вериан.

Тот, кто учил меня укрощать бушующее внутри пламя, превращать разрушительную силу в послушный инструмент. Кто целовал обожжённые пальцы и шептал на древнем наречии дроу слова любви, которых я не понимала, но чувствовала каждой клеточкой тела. Тот, кто называл меня «своим огнём», «своей яростью», «своим светом в вечной тьме».

А потом назвал дешёвой шлюхой. Примитивной человечкой. Временным развлечением, недостойным даже презрения.

Одна из покупательниц – жирная торговка в засаленном фартуке – провела рукой по его груди, нагло сжала мышцы плеча. Вериан дёрнулся, но цепи не дали отстраниться. Женщина довольно хмыкнула:

– Крепкий. Но дорогой слишком. Да и шрамы портят вид.

– А мне нравится, – захихикала другая, молодая, с накрашенными губами. – Придаёт пикантности. Небось в постели зверь.

– Только бы не сдох быстро, – философски заметила третья. – Дроу хрупкие, говорят.

Внутри меня что-то чёрное и хищное расправило крылья, наслаждаясь его унижением. Вот он, великий маг льда, гордость дроу. Стоит на помосте, как скотина на ярмарке, и его обсуждают, как кусок мяса.

Но одновременно что-то другое рвалось наружу – ярость такой силы, что огонь под кожей вспыхнул болезненными искрами. Как они смеют? Как смеют прикасаться к нему своими грязными лапами?

Безумие. Полное безумие. Он предал меня, растоптал, выбросил, как надоевшую игрушку. А я всё ещё…

– Это он? – Миера тихо спросила, и в её голосе прозвучало понимание. – Тот самый дроу, который разбил тебе сердце?

Я не могла ответить. Слова застряли в горле, острые, как осколки стекла.

– Сильнейший маг льда в северных землях, – наконец выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Именно то, что нам нужно. Если, конечно, я смогу забыть о своих… личных счётах.

Личных счётах. Какая деликатная формулировка для разбитого сердца и растоптанной души.

Имис нахмурился, глядя на Вериана с нескрываемой враждебностью. Он знал всю историю – во дворце сплетни расползаются быстрее чумы, и моё бегство из северных земель не осталось незамеченным.

Я резко откинула капюшон. Пусть видит. Пусть знает, что судьба решила устроить нам встречу в самом унизительном для него месте. Пусть поймёт, что боги смеются над нами обоими.

Вериан поднял голову – и мир снова остановился.

Его глаза расширились, губы приоткрылись, и на лице отразился такой шок, будто он увидел воскресшего мертвеца. А потом – надежда. Живая, отчаянная, такая искренняя, что у меня перехватило дыхание и закололо в груди.

Нет. Он не имеет права. Не имеет права смотреть на меня так, словно я – его спасение. Не после того, что сделал.

– Сколько? – спросила я торговца, не отводя взгляда от Вериана.

Голос прозвучал ровно, холодно. Хорошо. Пусть думает, что я равнодушна. Пусть не знает, что внутри бушует пожар, способный спалить полмира.

Торговец – низкорослый тип с хитрыми глазками и жадной улыбкой – оживился:

– Пятьсот золотых, благородная госпожа! Редчайший товар – маг льда из дроу! Антимагический ошейник в подарок, конечно.

– Подождите.

Ноги сами понесли меня к помосту. Я поднялась по ступенькам, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в сердце болезненным ударом. Вериан возвышался надо мной, и я вдруг остро вспомнила, каким высоким он был. Как я помещалась в его объятиях, как моя голова идеально ложилась ему на грудь.

Как он держал меня, когда мне снились кошмары. Как шептал, что никогда не отпустит.

Лжец.

Я заставила себя поднять подбородок и встретиться с ним взглядом.

– Узнаёшь меня?

Молчание. Потом – хриплый шёпот, словно он забыл, как пользоваться голосом:

– Айвиэль.

Моё полное имя. Он произнёс его так, будто это была молитва. Будто я была единственным светом в его тьме. Будто между нами не было трёх лет боли и предательства.

Внутри что-то дрогнуло, предательски откликнулось на эту нежность. Нет. Я не позволю. Не после всего.

Я улыбнулась. Медленно, холодно, с такой ядовитой сладостью, что даже сама себе показалась чужой.

– Хочешь, чтобы я купила тебя… высокородный?

Последнее слово прозвучало как пощёчина. Вериан вздрогнул, будто я ударила его наотмашь.

Он сделал шаг вперёд, цепи звякнули. Я отступила, сохраняя дистанцию. Близость опасна. Близость разрушит всё, что я так тщательно строила эти три года.

– Айвиэль, я… – голос сорвался. – Ты можешь?

В этом вопросе было всё – надежда, отчаяние, мольба. И что-то ещё, что я не хотела распознавать.

Воспоминания хлынули потоком. Смех придворных. Презрительные взгляды. Шёпот за спиной: «Бедняжка, а ведь думала, что дроу её любит». Его спина, когда он уходил, не оглянувшись ни разу. Моя комната, где я рыдала в подушку, собирая вещи дрожащими руками.

– Могу, – я наклонилась ближе, и холод его тела обжёг даже сквозь антимагический ошейник. Тот самый холод, который когда-то был моим домом. – Но если хочешь, чтобы примитивная человечка потратила на тебя золото… встань на колени. И попроси красиво.