Айвиэль

Я горько усмехнулась. Всего три недели назад я заплатила за Вериана пятьсот золотых на рынке рабов в Лаэрте. Четырёхкратная прибыль. Неплохой бизнес.

— Нет.

— Хорошо, три.

Я покачала головой.

— Нет.

Миера вздохнула.

— Ладно, просто сколько ты хочешь?

Я почувствовала, как горячие слёзы наполняют глаза. Моргнула — и они потекли по щекам, словно вода из пробитой плотины. Неконтролируемые, предательские.

— Уходи, Миера. Ради всех богов уходи.

Она смотрела на меня, на Вериана, снова на меня. Потом резким движением достала из кармана связку ключей и бросила их на кровать. Развернулась, кивнула слугам, и они последовали за ней, оставив нас наедине.

Я сидела неподвижно, не в силах шевельнуться. Сколько раз за эти три года я представляла нашу встречу? Сотни сценариев, тысячи вариантов. И ни в одном не было этого — побитого дроу, стоящего передо мной на коленях со скованными руками.

Откуда-то изнутри пришли силы. Я соскользнула с постели на пол, оказавшись на одном уровне с Верианом.

Его трясло. Дрожь начиналась с кончиков пальцев и расходилась по всему телу волнами.

— На подстилку, дроу, — мой голос звучал хрипло.

Вериан послушно пополз к лежанке у окна.

Я стащила с кровати одеяло и накрыла его, стараясь не прикасаться к ранам, а потом взяла чистую тряпицу и промокнула кровь с его разбитой губы. Он не сопротивлялся, позволяя мне ухаживать за ним, как за ребёнком. Глаза закрыты, ресницы дрожат. Если бы не синяки, покрывающие его лицо, можно было бы подумать, что он спит.

Я поднялась, наполнила чашку водой из кувшина и вернулась к нему.

— Пей, — я поднесла чашку к его губам.

Маги льда нуждаются в воде как ни одни другие существа. Вериан жадно пил, даже не открывая глаз. Я наполнила чашку снова. И снова. Пока он, наконец, не покачал головой, отказываясь.

Не знаю, что заставило меня сделать это. Возможно, воспоминание о тех днях, когда мы были… близки. Возможно, просто человеческое сострадание. Но моя рука сама поднялась и легла на его голову, перебирая серебристые пряди. Прикосновение к его волосам было как к струйкам воды — прохладным, скользящим.

Его тело напряглось, а затем задрожало ещё сильнее. Я поняла, что он сдерживает рыдания.

— Вериан, — голос предательски дрогнул, — ты принадлежишь мне. Я никому тебя не отдам и не продам. Никогда и никому, понимаешь? А Имис у меня получит.

— Я… спровоцировал, — его голос звучал словно шорох осенних листьев. Хриплый, тихий.

Я нашарила ключи от кандалов и освободила его руки и ноги. Металл падал на пол с глухим звоном, а на запястьях оставались уродливые красные полосы.

— И что же случилось, дроу? — я старалась, чтобы мой голос звучал твердо, но выходило плохо.

— Я испугался, — он открыл глаза и посмотрел прямо на меня. — Но теперь думаю, может, зря. Я испугался. Почувствовал магию. Но это не очень точно. Возможно, просто паранойя.

— И это было… — я не договорила, побуждая его продолжить.

— Опасно.

— Ты защищал меня? — в моей голове никак не укладывалось, что тот, кто назвал меня «примитивной человечкой», теперь готов был защищать ценой собственного благополучия. — Почему не льдом?

— Собой эффективнее, — он попытался улыбнуться, но поморщился от боли. — Прости, что сжал тебя. Больно было?

Я неопределенно пожала плечами.

— Останутся синяки.

Странно, но эта мысль меня не беспокоила. Мы помолчали. За окном догорал закат, окрашивая всё в комнате оттенками багрового и золотого. Тени становились длиннее, и я заметила, как Вериан напрягается, когда они движутся.

— Вериан… ты боишься теней, — это был не вопрос, а утверждение. — Расскажи про рабство. Давай.

Он кивнул, словно только и ждал этой просьбы.

— Работорговцы схватили меня недалеко от Лаэрта, — начал он, и голос его звучал странно отстранённо, словно он рассказывал чужую историю. — Я был неосторожен.

Он сделал паузу, облизнул пересохшие губы. Я снова поднесла к его губам чашку с водой.

— Дроу на юге — редкость. Для них я был… находкой, — в его голосе промелькнула горечь. — Сначала я пытался сопротивляться. Использовал магию льда. Заморозил двоих насмерть.

Его глаза затуманились от воспоминаний.

— Тогда они надели на меня ошейник. И ещё… они поймали ребёнка с соседней улицы. Сказали, что если я не подчинюсь, мальчишку убьют. Я… я сдался.

Эта его способность говорить о страшных вещах таким бесстрастным тоном меня пугала. Что должен был пережить дроу, чтобы научиться такому самоконтролю?

— Первый владелец заставлял работать физически. Чистить конюшни, — продолжил Вериан. — Он разводил скаковых лошадей. Ты знаешь, какие они огромные? Я должен был убирать за десятью животными. Каждый день. С утра до ночи.

Я невольно сжала кулаки. Представить Вериана, этого изящного, утончённого дроу, чистящего конюшни…

— Конечно, я не справлялся, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. —Хозяин часто бил. Особенно любил… ремень с металлической пряжкой.

Я вздрогнула, представив, как тяжёлый металл врезается в спину.

— Однажды я упал прямо в навоз, не смог подняться, — его голос стал ещё тише. — Он так разозлился… Избил до потери сознания. А когда я очнулся… над моим лицом кружились мухи. Я не мог пошевелиться, чтобы отогнать их. Просто лежал и смотрел на небо. Такое синее, яркое. И думал — вот сейчас умру.

Моё сердце сжалось. Я представила Вериана, брошенного умирать под открытым небом, и еле сдержала тошноту.

— Но не умер, — продолжил он. — Хозяин решил, что я бесполезен для тяжёлой работы. Продал в город, в публичный дом.

Он сделал паузу, и я заметила, как его пальцы впились в ладони с такой силой, что оставили полумесяцы от ногтей.

— Мадам того… заведения была в восторге. Серебристые волосы, необычная внешность… Она ожидала, что клиенты выстроятся в очередь за экзотикой. Меня даже вылечили.

Я почувствовала, как краска заливает мои щёки. Картины, возникающие в голове, заставляли кровь кипеть от гнева.

— Но, как выяснилось, людям не нравятся дроу. Слишком холодные, слишком странные, — Вериан говорил монотонно, будто читал скучный перечень товаров. — Мадам заставляла меня стоять на витрине. Знаешь, что такое витрина в публичном доме?

Я покачала головой, хотя внутри уже догадывалась.

— Клетка у входа. Покупатели смотрят и выбирают. В таких обычно держат самых… привлекательных. Часами стоишь, почти голый, а на тебя пялятся, обсуждают, — его голос дрогнул впервые с начала рассказа. — Я думал, это хуже всего — когда на тебя смотрят так. Как на вещь. Но потом…

Он замолчал, и я не стала торопить. Дала время собраться с мыслями.

— Пару раз всё-таки нашлись желающие, — наконец продолжил он, и я заметила, как его руки начали дрожать сильнее. — Они хотели… доказать свою власть. Унизить. Одна женщина постоянно повторяла: «Не такой уж ты и холодный, дроу». Смеялась…

Я закрыла глаза. Не хотела видеть боль в его взгляде, не хотела представлять, через что ему пришлось пройти. Но образы всё равно возникали в голове, яркие и отвратительные.

— Мадам быстро поняла, что я не приношу достаточно дохода, — Вериан снова взял себя в руки. — Решила продать меня.

Он сделал очередную паузу, собираясь с мыслями.

— В этот раз был хороший дом, — его голос звучал задумчиво. — Богатый купец с юга, торговец специями. Он купил меня… для своей жены. В качестве украшения дома.

— Украшения? — переспросила я.

— Именно. Нечто среднее между слугой и домашним питомцем. Она мне расчёсывала волосы, одевала в шёлковые одежды. Хотела показывать гостям, какая она экстравагантная — держит дома настоящего дроу.

Я невольно поморщилась. Как будто он был экзотическим зверем в зверинце.

— Сначала было… терпимо, — Вериан говорил всё медленнее, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Кормили хорошо. Не били. Даже позволяли читать книги из хозяйской библиотеки. Но потом… хозяйка начала проявлять ко мне особый интерес.

Он отвёл взгляд, и я заметила, как побелели его губы.

— Она приходила в мою комнату по ночам. Говорила, что я должен быть благодарен за её… внимание. За то, что не в конюшне сплю, — его голос стал совсем тихим. — А когда я отказался… она решила, что я просто… холодный. Что мне нужно было «разогреться».

Внутри меня всё переворачивалось от мерзости происходящего.

— Муж, конечно, заметил её интерес, — продолжил Вериан. — Сначала понимал, что дроу не виноват. Даже защищал меня иногда. А потом… перестал. Начал наказывать за любую мелочь. Выставлял на солнце на несколько часов… Вот там-то я и получил белые пятна, от которых могла избавить только эрителия.

Моя ладонь сама нашла его пальцы и сжала их. Он вздрогнул, но не отстранился.

— Хозяин делал всё, чтобы я стал непривлекательным для его жены, — Вериан горько усмехнулся. —Он думал, она потеряет интерес…

— И что случилось потом? — я не выдержала паузы.

— Она не потеряла интерес. Наоборот, — Вериан покачал головой. — Её… возбуждало моё унижение. Однажды ночью, когда она пришла ко мне, я не выдержал. Использовал магию, хотя был в ошейнике. Не все блокируется. Сплав был не столь качественный. Знаешь, на что способен маг льда, если загнать его в угол?

Я покачала головой.

— Я заморозил воздух вокруг неё. Не убил… просто напугал, — его глаза стали совсем прозрачными, как куски льда. —Утром хозяин избил меня до полусмерти и отправил на рынок. Сказал работорговцу, что я опасен. Что меня нужно держать в клетке. Потратился на новый сплав. Хорошо потратился. На этот раз я думал – точно все. И тут появилась ты.

Да уж. Так себе у меня месть, получается.

Вылечила, накормила, напоила, дала использовать магию, боюсь, что исчезнет. А вон через что прошел. После этого привязать к кровати – сущая ерунда. И неудивительно, что у него была истерика, когда решил, что продам.

У меня бы тоже была.

Не стану спрашивать, как ощущаются эти белые пятна на коже.

Он поднял на меня глаза, и я увидела в них столько боли, что у меня перехватило дыхание.

— И зачем же ты поехал на юг, зная, что тебя убивает солнце? — я едва могла говорить, чувствуя, как слёзы снова наполняют глаза.

Вериан поднял руку и осторожно, невесомо коснулся моей щеки.

— За тобой, — прошептал он.