Айвиэль

Дворцовые своды встретили нас гулким эхом шагов. Каждый мой нерв дрожал от напряжения, словно натянутая тетива. Вериан — молчаливая статуя, шагал рядом.

Я чувствовала его присутствие всем телом. Каждой клеткой кожи, каждым вздохом. Он был здесь, рядом, но бесконечно далеко — как призрак, что отказывается быть пойманным.

Как только мы вошли в мои покои, я со злостью открыла ящик стола и вытащила антимагический ошейник.

Металл скользнул между моими пальцами — тяжёлый, холодный, как приговор. Защёлкнулся замок, и мир вокруг словно замер.

Вериан не шелохнулся. Его взгляд проходил сквозь меня, не задевая, не цепляясь.

— Объясняться будешь? — прошептала я, чувствуя, как внутри нарастает истерика. — Какого черта ты меня сжал? От кого защищал? В Лаэрте что забыл? Кого искал на проклятых южных землях?

Молчание.

Густое, как смола, давящее, непроницаемое.

Оно стояло между нами — непреодолимая стена из невысказанных слов и затаённых страхов.

— Как попал в рабство? — голос становился всё резче, острее. — Кто тобой владел, не используя магию? И чего ты, чёрт возьми, боишься?

Последнее прозвучало едва слышно. Воздух вокруг задрожал, наливаясь магией. Занавески теряли цвет по краям, как выцветающая акварель. Температура в комнате поднималась, обещая извержение.

— Почему назвал меня примитивной человечкой три года назад? Все это связано? — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё клокочет яростью и болью одновременно.

Ни звука. Ни единого движения.

Он молчал специально. Издевался. Провоцировал. В его глазах мелькнула искра, которую я никак не могла разгадать. Страх? Вызов? Мольба?

Ужас накрыл меня волной. Он не скажет ни слова. Никогда. А я сойду с ума от невысказанных вопросов.

Ну погоди же. Я подошла к двери, еще раз взглянула на него. Но Вериан не поменял решения. И я рванула на себя ручку.

— Имис! — рявкнула я в коридор, срываясь на крик.

Управляющий возник тут же, нарисовался, лицо – довольное.

— В подвал этого негодяя! Приковать так, чтобы двинуться не мог. Без еды. Воду давать. Но пусть висит в темноте!

Вериан не сопротивлялся. Даже взгляда не подарил.

Имис довольно улыбнулся.

Я сделала знак рукой. И дроу увели, хотя я вся сжалась от ужаса.

Что творю? А как с ним поговорить, если он изображает ледышку. Снова. Тварь высокомерная. Пусть. Пусть висит там.

Пусть думает. Пусть вспоминает.

Пусть молчит до скончания веков.

Вериан висел в темноте — пленник собственных теней и невысказанных тайн. Цепи впивались в запястья, оставляя кровавые метки, похожие на проклятые руны. Он закусил губу, сдерживая стон.

Боль была привычной — не физической, но куда глубже.

Итак, за ним пришли. Чертовы дроу не оставят его в покое. Матушка непременно потребует сына назад. А как защитить Айвиэль — он не знает. Только своим отсутствием. Только растворившись во тьме, что всегда была его домом.

Как больно.

Она — его невеста по древним законам дроу, хоть и не подозревает об этом. Ещё немного, и можно было бы осуществить второй этап ритуала. На её запястье проявились бы руны предков. Триста лет жизни и больше. Удивилась бы она, когда начала бы управлять льдом?

Неважно.

Всё неважно.

Невозможно любить. Нельзя быть счастливым. Не для сынов матриарха, что рождены служить тьме.

Он вернётся. Во тьму. Туда, где нет света. Где нет её.

Мать однажды лишала его зрения на месяц — просто ради развлечения. Потому что могла. Потому что власть над детьми у дроу абсолютна. Потому что слабость недопустима. Особенно слабость, имя которой — любовь.

Вериан висел на цепях, растворяясь в темноте, становясь её частью. Дверь скрипнула, впуская тусклый свет факела. Имис вошёл, держа в руках кувшин с водой. Его тень, длинная и кривая, плясала на стенах подземелья.

— Пить хочешь, дроу? — спросил он с насмешкой.

Вериан молчал. Имис покачал кувшином перед его лицом, а затем резким движением выплеснул содержимое на каменный пол. Вода растеклась лужицей, затекая в щели.

— Ой, — процедил он с притворным сожалением. — Какая неловкость.

Кулак врезался в живот Вериана. Цепи звякнули, натянувшись. Боль разлилась волной, но лицо осталось бесстрастным. Годы при дворе матриарха научили скрывать всё.

Имис ударил еще раз, на этот раз по лицу.

— Что, дроу, теперь ты в немилости? Сдохнешь тут, — прошептал управляющий на ухо, обдавая смрадным дыханием. — А магичка будет моей.

Вериан поднял взгляд.

Улыбка тронула его разбитые губы:

— Она на таких, как ты, даже не смотрит. Не мечтай о солнце, живя в тени.

Третий удар пришёлся в челюсть. Голова мотнулась, во рту появился солёный привкус крови. Имис замахнулся снова.

Дверь распахнулась с оглушительным грохотом.

— Имис! — голос Миеры звенел, словно натянутая струна. — А ну вон отсюда! Пока я не пожаловалась Айвиэль.

Я сидела на мятой постели, чувствуя, как магия бурлит внутри подобно раскалённому металлу. Мутило. Тошнило.

Внутри было так жарко, что мне казалось, ещё немного — и мои внутренности попросту расплавятся. Я никогда не умела управлять гневом. Маг огня с неконтролируемым темпераментом — ходячая катастрофа.

Всего пару часов назад я отдала приказ, а теперь меня трясло от собственной жестокости. Воспоминание о его лице, когда Имис уводил его… Проклятье. Три года я мечтала отомстить этому надменному дроу. Три года представляла, как буду смотреть на его страдания. И вот теперь… Почему я чувствую себя последней сволочью?

Дверь распахнулась без стука. Я вскинула голову, уже готовая испепелить незваного гостя, но это оказалась Миера. За ней стояли двое слуг, удерживая между собой… Вериана.

Они практически втащили его в комнату. Руки и ноги дроу были скованы, голова опущена так низко, что я не могла увидеть его лица. Но даже сквозь серебристые волосы, падающие неопрятной завесой, я заметила кровь на его подбородке.

— Ты с ума сошла? — я вскочила с постели, но колени предательски задрожали, и пришлось опереться, снова едва не упав на кровать. — Какого демона, Миера?!

Она толкнула Вериана вперёд, и он рухнул на колени прямо передо мной. Его плечи подрагивали, а дыхание было тяжёлым и неровным. Он поднял скованные руки к лицу, закрываясь от меня.

— Зачем привела? — в моём голосе слышалась усталость.

Не хватало сил даже на гнев.

Миера скрестила руки на груди.

— Айви, ты его лишишься, — она кивнула на Вериана. — Думаешь, Имис ему даст хоть глоток воды? Думаешь, ты хоть чего-то добьёшься?

Я молчала. Внутри меня бушевал пожар стыда. Разумеется, Имис не упустил бы шанса поиздеваться над беззащитным дроу.

— А проекты отца без него никто не сделает, — продолжила Миера. — Ни во дворце прохладнее не будет, ни ледяное вино никто не сотворит. Так что ты оставишь его у себя.

Боги, ну и практичность. Миера никогда не отличалась сентиментальностью.

— Или продай его герцогу, — она пожала плечами. — Или мне. Мне он нравится. Розы будет мне делать. Ледяные.

Мой желудок сжался при этих словах. Ледяные розы. Миера понимала, что это воспоминание.  Понимала и била прямо в сердце.

Вериан медленно опустил ладони, и я судорожно вдохнула. Правая сторона его лица превратилась в один сплошной синяк. Разбитая губа кровоточила, на скуле наливался лиловый отпечаток чьего-то кулака.

— Имис? — спросила я, чувствуя, как внутри снова поднимается волна гнева, но теперь уже направленная совсем на другого человека.

— Какая тебе разница? — Миера шагнула ближе. — Я его в обиду не дам. Две тысячи золотых.