Айвиэль

 Я проснулась от странного ощущения. Что-то изменилось, пока я спала. Мое тело, привыкшее просыпаться в раскаленной комнате, теперь ощущало… прохладу? Босые ноги коснулись пола, и вместо обжигающего паркета я почувствовала приятную свежесть. Это было неправильно. Солнце юга всегда превращало мою спальню в печь к утру.

Волна тревоги прошла по моей коже, вызывая мурашки на обнаженных руках. Я резко села на постели, сердце застучало где-то в горле. Мой взгляд метнулся в угол комнаты и… замер.

Там, на подстилке, сидел он. Вериан. С абсолютно довольной физиономией. И — проклятье! — без ошейника.

Память обрушилась на меня подобно водопаду. Вчерашний шоколад, его язык, слизывающий сладость с моих пальцев, мой приказ раздеться, снятый ошейник… и я, забывшая надеть его обратно.

— Что ты делаешь? — мой голос вибрировал от напряжения, смешанного со страхом. — И почему не сбежал?

Он мог. О, боги, он мог сделать со мной все, что угодно, пока я спала. Пять часов с магом льда без ошейника в моей спальне. Я должна была стать ледяной статуей, но вместо этого проснулась в приятной прохладе.

Вериан улыбнулся, и что-то в этой улыбке — дерзкой, но не жестокой — заставило моё сердце сжаться.

— Я… скажем, готовлюсь к тому, чтобы охлаждать комнату герцога, — он поднял руку, и в воздухе закружились крошечные снежинки. Они таяли, не долетая до пола, оставляя после себя лишь прохладное дуновение. — Не практиковался почти год. Это много.

Его магия. Она наполняла комнату невидимыми потоками, обволакивала моё разгоряченное тело. Я ощущала её присутствие каждой клеточкой своей кожи — вибрирующее, пульсирующее, живое. Моя собственная магия огня отзывалась на его прикосновения, словно кошка, выгибающая спину под рукой хозяина.

— Разумно, — выдавила я, пытаясь унять дрожь в руках. Ещё одна ночь рядом с ним, и я окончательно потеряю рассудок.

— До кареты к виноградникам ещё почти час, — он небрежно взмахнул рукой, и по комнате разлилась новая волна прохлады. — У тебя есть собственный ледяной маг. Кофе со льдом?

Эта непринужденность, эта наглая самоуверенность… Я нахмурилась, потянулась к ящику стола — там лежит ошейник. Металл холодит кончики пальцев, напоминая о том, кто он такой. Раб. Предатель. Человек, который когда-то заставил меня поверить, что я могу быть любимой.

Но что-то останавливает меня. Любопытство? Или этот взгляд, в котором до сих пор читается что-то, чему я не хочу давать имя?

— Год не практиковался? — спрашиваю, отпуская ручку ящика. — И где же ты был?

Улыбка исчезает с его лица мгновенно, как будто её смыло дождём. Он отодвигается к стене, плечи напрягаются, а в глазах появляется тень — глубокая, тёмная, полная боли, которую он не умеет скрывать. Никогда не умел.

— Я не хочу об этом говорить, — его голос падает до шёпота. — Пожалуйста.

Я чувствую, как что-то внутри меня ломается. Не жалость — я запретила себе жалеть его в тот день, когда он предал меня. Но что-то другое, более глубокое. Воспоминание о том, как мы когда-то делили не только постель, но и боль.

— Ладно, — уступаю я, отказываясь признаться себе, почему не достала ошейник. — Кофе со льдом.

Воздух плавился от жары, когда наша карета подъехала к виноградникам.

Я выпрыгнула первой, не дожидаясь, пока Вериан подаст мне руку.

Моя лёгкая туника из шёлка уже прилипла к спине, а широкие шаровары, единственная достойная одежда в этой проклятой южной жаре, казалось, наполнились раскалённым песком.

Вериан вышел следом, его глаза сощурились от яркого солнца. Ему должно быть хуже, чем мне — дроу созданы для сумрака, не для этого испепеляющего света. Но он держался, только ладонью прикрыл глаза, защищаясь от слепящих лучей.

А потом натянул капюшон своей накидки. И спрятался в нее поглубже.

Правильно, не порти мне эффект от масла.

— Невыносимо, — пробормотала я, чувствуя, как пот стекает между лопаток. — Как люди здесь живут?

— Позволишь? — он поднял руку, и не дожидаясь моего разрешения, создал вокруг нас прохладное облачко.

Я почувствовала, как жар отступает, как становится легче дышать.

Его магия окутывала меня нежной вуалью, и моё тело предательски отзывалось на это прикосновение. Моя собственная сила — огонь, горячий и своенравный — тянулась к его холоду, словно нуждалась в нём, чтобы обрести равновесие.

— Я не давала разрешения, — я старалась говорить строго, но вышло слабо. Потому что это было блаженство — дышать прохладным воздухом среди этого пекла.

— Прости, — он улыбнулся уголком губ, — привычка заботиться о тебе.

Я фыркнула, отворачиваясь. Привычка. После трёх лет разлуки.

После предательства, которое до сих пор прожигало дыру в моём сердце.

Управляющий виноградниками — коренастый мужчина с кожей, дублёной южным солнцем — встретил нас у ворот. Он кланялся так усердно, что я испугалась, не сломает ли он себе позвоночник.

— Госпожа маг Айвиэль, — он произносил моё имя неуклюже, как будто жевал камни. — Рад приветствовать вас на наших скромных виноградниках.

Его взгляд скользнул к Вериану, и я заметила, как изменилось его лицо. Недоумение. Страх. Уважение. Он не знал, как вести себя с дроу — это было написано на его лице крупными буквами.

— Он со мной, — отрезала я, избавляя управляющего от необходимости придумывать обращение к Вериану.

Мы шли между рядами лоз, тяжёлых от почти созревших ягод. Солнце било в спину, и если бы не магия Вериана, я бы давно уже растеклась лужицей по этой выжженной земле. Я чувствовала его присутствие за своей спиной — как холодное пламя, как тень, которая не даёт солнцу сжечь тебя дотла.

— Виноград в этом году почти готов, — управляющий ласково погладил крупную гроздь.

— Позволите? — Вериан сделал шаг вперёд.

Я кивнула, и он протянул руку к одной из гроздей. Его пальцы — длинные, изящные, с тонкими голубоватыми венами под серебристой кожей — коснулись ягоды. Я увидела, как синеватое сияние окутало его руку. Магия льда. Древняя, дикая сила, заключённая в этом внешне хрупком теле.

Он оторвал виноградину, подержал в ладони ещё мгновение и протянул мне:

— Стало слаще?

Наши пальцы соприкоснулись, когда я брала ягоду, и по моей коже пробежала дрожь — не от холода, от чего-то более глубокого и опасного. Я раздавила виноградину языком, и сок разлился во рту — прохладный, сладковатый, с едва уловимой кислинкой.

— Да, — признала я.— Но лишь чуть-чуть.

Он кивнул, сорвал ещё одну ягоду, повторил трюк и протянул управляющему.

— Попробуйте.

Тот взял виноградину с опаской, словно она могла взорваться. Положил в рот, прищурился, смакуя.

— Через неделю или две будет толк, — сказал он наконец. — Сейчас рано.

— Откуда знаешь?

— Так с севера я, мастер маг, — управляющий улыбнулся шире. — Айс-вайн делали на винодельнях, где я работал.

Я нахмурилась. «Мастер маг» — обращение, предназначенное для мага высокого ранга. Не для раба. Но конечно, без ошейника Вериан выглядел тем, кем был когда-то — аристократом, талантливым магом, моим…

Нет. Не моим. Стоп.

— Госпожа, хотите ветку? У меня есть поспелее… — управляющий начал копаться в своей сумке, но вдруг Вериан напрягся.

Я мгновенно уловила перемену в его позе — как зверь, почуявший опасность. Его глаза сузились, тело подобралось, каждая мышца напряглась под тонкой тканью рубашки. Он огляделся вокруг, словно искал что-то или кого-то.

Я проследила за его взглядом, но не увидела ничего особенного. Разве что тени между рядами винограда казались гуще, чем должны были быть в полдень. Но в этом не было ничего странного — игра света, не более.

И вдруг, без предупреждения, Вериан оказался рядом со мной. Он прижал меня к себе с такой силой, что воздух вышибло из лёгких. Его тело — твёрдое, прохладное — закрыло меня от чего-то, что я не могла видеть или чувствовать.

— Пусти! — возмутилась я, ощущая, как его руки обвивают мою талию, прижимая ближе. От него пахло зимой и чем-то горьким — страхом? — Накажу!

Но он не отреагировал на угрозу — его хватка оставалась железной. Я чувствовала, как его сердце колотится о мою спину, как дыхание обжигает шею. И вдруг поняла, что он действительно напуган — не за себя, за меня.

Несколько мгновений тишины, нарушаемой только нашим рваным дыханием. Потом тени снова стали обычными, и Вериан медленно разжал руки. Но не отошёл — остался стоять так близко, что я чувствовала его дыхание на своей щеке.

— Что это было? — спросила я, борясь с желанием развернуться и прикоснуться к его лицу, убедиться, что он в порядке.

Его глаза — тёмные, глубокие сейчас — встретились с моими. В них был страх, которого я никогда раньше не видела.

— Айви… — моё имя в его устах звучало как заклинание. — Меня нужно продать.