Айвиэль

Вечером я вошла в спальню со свертком, прижимая его к груди, как щит.

Внутри меня клубился огненный вихрь — не только моей магии, но и эмоций. Мне необходимо было почувствовать власть — над ним, над собой. Над тем, что происходило между нами.

Вериан сидел на своей подстилке в углу комнаты — спина прямая, плечи расправлены. Словно не раб, а принц. Его глаза — эти невозможно голубые глаза дроу — следили за моими движениями с настороженностью раненого хищника.

В белой одежде, с серебристой кожей он казался видением, а не мужчиной из плоти и крови.

Когда я вошла, что-то мелькнуло в его взгляде — узнавание? желание?

— Айвиэль, — начал он, делая шаг ко мне, — я не наврежу магией тебе, никогда, я…

— Молчать, — оборвала я его, удивляясь хриплости собственного голоса.

Я положила сверток на низкий столик у кровати. Пальцы дрожали, и я сжала их в кулаки. Нет, сегодня я не позволю ему увидеть мою слабость.

— Ты сейчас будешь служить, раб. Раздевайся. Полностью. Я хочу, чтобы на тебе ни тряпки не осталось.

Его пальцы замерли над завязками рубашки. В глазах промелькнуло что-то — недоверие? предвкушение? — но он начал раздеваться.

Медленно, не отрывая от меня взгляда, будто каждое движение было вызовом. Тонкая ткань рубашки соскользнула с плеч, обнажая рельеф мышц. Когда он потянулся к завязкам штанов, я почувствовала, как пересохли мои губы.

Его тело помнило моё.

И моё помнило его.

Он стоял передо мной обнаженный — серебристо-серая кожа в свете свечей казалась текучей, как ртуть. Мускулы под ней перекатывались при каждом вдохе.

— На колени, — приказала я, радуясь, что голос не дрогнул. — Руки за спину.

Его трясло, я видела это — мелкая дрожь прошла по его телу, когда он опускался на колени. Не от страха, от ярости. От унижения. И всё же — он опустился, грациозно, сохраняя в движении достоинство истинного дроу. Даже так — обнаженный, на коленях — он оставался членом Совета Девяти. Даже если сегодня совет совсем о нем забыл.

Он — мой раб. Мысль отозвалась жаром внизу живота, и я прикусила изнутри щеку, стыдясь собственного возбуждения.

Я подошла к столу и достала из ящика наручники — тяжелые, металлические. Его взгляд проследил за моими руками, задержался на железе.

Я зашла ему за спину.

— Руки, — коротко скомандовала я.

Он подчинился, выставляя запястья. Я сковала его, стараясь не думать о том, как моя кожа соприкасается с его, как его дыхание становится глубже от этого прикосновения.

— Айви… — вырвалось у него, и имя — то самое имя, которым он называл меня в наши ночи в Эвиоре — повисло между нами, как невидимая нить.

— Я не разрешала говорить, — холодно отрезала я, разворачивая сверток и доставая плитку шоколада, темного, почти черного.

Его брови взлетели в удивлении:

— Шоколад?

— Молчать, — повторила я, хотя голос предательски дрогнул.

Я разломала плитку на кусочки, сложила их в медный ковшик. Протянула руку, позволяя своей магии течь свободно — на ладони вспыхнул огонь, ярко-оранжевый, с синими искрами по краям.

Я чувствовала его взгляд — жадный, голодный. Он тосковал по своей магии, запертой в нем, а я демонстрировала свою.

Держа ковшик над огнем, я смотрела, как твердые кусочки шоколада плавятся, превращаясь в густую, тягучую массу. По комнате растекся аромат — горький, терпкий, соблазнительный.

— Всегда хотела это с тобой сделать, — сказала я, помешивая расплавленный шоколад деревянной палочкой. — Раз ты вспомнил про розы, будет у нас сегодня вечер воспоминаний. И магии.

Я взяла ковшик левой рукой, правой поддерживая огонь. Медленно приблизилась к нему — он следил за моими движениями, как завороженный. Его дыхание участилось, когда я остановилась перед ним, возвышаясь над его коленопреклоненной фигурой.

— Смотри на меня, — приказала я, зачерпывая ложкой горячую шоколадную массу.

Его глаза — сейчас синие, как полуночное небо — не отрывались от моих, когда я вылила первую порцию шоколада ему на плечо. Горячо — не обжигающе, но близко к этой грани. Он не смог сдержать стона — громкого, гортанного, почти животного. Его тело напряглось, мышцы заиграли под кожей, покрывшейся мурашками.

Темная масса стекала по его плечу, груди, оставляя блестящие дорожки на серебристой коже. Я наклонила ковшик снова, направляя поток на другое плечо. Его тело вздрогнуло, выгнулось дугой, губы приоткрылись в беззвучном крике.

— Что чувствуешь? — спросила я, наблюдая, как шоколад скользит по его коже.

— Это… — он задохнулся, не в силах закончить фразу, когда я вылила еще порцию, теперь на его грудь, прямо между сосками.

Шоколад стекал вниз, к животу, где собирался в углублении пупка. Вериан дрожал, его дыхание стало прерывистым, поверхностным. Он бился в оковах, но не пытался избежать моих прикосновений — напротив, тянулся к ним.

Я обошла его сзади, позволяя шоколаду стекать по его спине — вдоль позвоночника, по лопаткам, до самой поясницы. Его кожа блестела в свете свечей — серебро, покрытое темным золотом. Произведение искусства.

— Ты прекрасен, — вырвалось у меня невольно.

Он повернул голову, пытаясь увидеть меня через плечо:

— Айви… пожалуйста…

Что-то в его голосе — отчаянное, жаждущее — заставило меня вернуться к нему лицом. Теперь я видела, насколько сильно его возбуждение — его член стоял, твердый, прижимаясь к животу. На головке блестела прозрачная капля.

— Молчи, — сказала я тихо, почти шепотом. — Сегодня ты не Вериан, не мастер льда. Ты — моя собственность. Мой раб.

Я опустилась на колени перед ним, глаза в глаза. В его взгляде читалась такая гамма эмоций, что у меня перехватило дыхание — ярость, желание, боль, надежда…

Я наклонилась и провела языком по его плечу, собирая шоколад. Вкус — горький и сладкий одновременно, смешанный с солоноватым привкусом его кожи — ударил в голову, как крепкое вино.

Вериан застонал — громче, отчаяннее, чем раньше.

Его тело напряглось, как струна.

Я продолжила, медленно, неспеша слизывая шоколад с его тела. Языком выводила узоры по его коже, иногда нежно прикусывая, иногда целуя. Он дрожал, стонал, его бедра непроизвольно подавались вперед.

— Как тебе моя магия, Вериан? — прошептала я, отрываясь от его груди, где только что слизала последнюю каплю шоколада.

— Это… невероятно, — выдавил он сквозь зубы. — Ты… невероятна.

Его глаза потемнели от желания. Я видела, как часто билась жилка на его шее, как вздымалась его грудь в попытках поймать воздух.

Что-то внутри меня сломалось — та стена, которую я так старательно воздвигала между нами. Я потянулась к его шее и сняла антимагический ошейник. Металл щелкнул, открываясь, и упал на пол с глухим стуком.

Эффект был мгновенным — по его телу прошла волна синего сияния, воздух вокруг него завибрировал от высвобожденной магии. Он запрокинул голову, закрыл глаза, и стон, вырвавшийся из его горла, был почти мучительным в своем наслаждении.

— Боги… Айви… — прошептал он, когда снова смог говорить.

Я заворожено наблюдала, как его магия танцует по коже — синие искры пробегали по его телу, собирались в узоры, похожие на созвездия. Его сила — древняя, глубокая, как само Подземье — наполняла комнату, обволакивала меня, касалась моей собственной магии. Огонь на моей ладони взметнулся выше, отвечая на его зов.

— А теперь пусть шоколад на тебе застывает коркой, — сказала я, снова наполняя ковшик и растапливая следующую порцию.

Когда шоколад был готов, я стала лить его тонкими струйками по всему его телу — вдоль позвоночника, по бедрам, между лопаток. Вериан использовал свою магию инстинктивно — я видела, как его кожа покрывается инеем там, где касался шоколад, заставляя его застывать быстрее, образуя хрупкую корку.

— Боги, Айви, что ты со мной делаешь? — простонал он, когда я опустила руку ниже, позволяя шоколаду стекать по его бедрам, опасно близко к паху.

— Отлично. Сиди так, — приказала я, игнорируя его вопрос, и вышла из комнаты.