– О чём ты думаешь? – касается шеи тёплое дыхание.

Убито вздыхаю и шиплю:

– О том, что эти… кролики никому не дают спать. Хорошо хоть, родители и Андрюха с Крис и детьми в другой стороне коридора спят.

Света коротко хихикает, но этот звук тонет в ритмичном стуке какой-то мебели о стену. Сжимаю зубы и ударяю кулаком по ней.

– Блять, Макс, заебали!

В ответ — всё тот же звук активных потрахушек.

– Сука, – цежу сквозь зубы, крепче обнимая Свету и пытаясь прикрыть ей уши.

У меня тут девочка маленькая моя, почти неиспорченная, а у них конкретный порнофильм. Да нет, там жёсткая порнуха по ходу.

– Никит, – зовёт, подняв лицо. Скашиваю на неё своё и чувствую прикосновение мягких губ к моим. – Не заморачивайся так. Неудивительно, что они решили оторваться после всего, что между ними случилось.

– Ага, – буркаю, зажмурившись и сжав пальцами переносицу. Перекатываюсь лицом к Принцессе. Глажу по волосам. Пропускаю шелковистые прядки сквозь пальцы. И успокаиваюсь. – Может, последуем их примеру? – усмехаюсь порочно, зная, что Малая не решится на такое в доме моих родителей.

– Ник… – выдыхает рвано, съёживаясь. – Мне неудобно.

– Знаю, – целую сладкие губки. – Потом наверстаем эти две недели. Да?

– Да…

– Все мои от тебя в восторге. А братья в шоке, что я такую скромняшку выбрал.

Мне не надо видеть, чтобы знать: залилась румянцем.

Нырнув мордой в вырез на майке, прикрываю горящие глаза. Света мягко перебирает мои волосы, даря такой желанный покой и тепло.

Прокручиваю в голове сегодняшнюю ночь. Родители, без присутствия Майи и Светы, и на том спасибо, устроили нам с Максом допрос с пристрастием. Но вроде всё поняли и приняли. Малая, пусть смущаясь и чувствуя себя неловко среди моих братьев и их девушек, особенно Майи, всё же держалась достойно. Не молчала, не зажималась и не прятала глаза от каждого вопроса. А ещё всё время выносила мне мозг и выдержку своими острыми коленками и коротким платьицем цвета сыплющегося с неба снега. Такая неземная и нежная в нём, что на протяжении всего празднества я мог думать только о том, что хочу медленно и нежно заняться с ней любовью.

В последние две недели был полный завал с сессией. Как бы ни тянуло к Принцессе, дружно решили, что нам необходим небольшой перерыв для учёбы. Впрочем, постоянно висели на телефонах. Ставили гаджеты на столы и зубрили, постоянно поглядывая друг на друга. Глупо, но хоть какое-то ощущение присутствия. А те три дня, как она вернулась, не подпускала к себе — ПМС. Меня бы это не остановило. Я уже был в её крови, вообще не пугает. Но Света была категорична. Поэтому лежать сейчас с ней в постели и не позволять себе лишнего — испытание для моего перегруженного похотью тела и душевного равновесия.

Тимоха сказал, что мы с ней как огонь и лёд. Но он даже не представляет, какой огонь горит в этой правильной, неиспорченной девочке. А ещё мне что-то не понравилось, какое электричество гудело между ним и Камиллой. Дело, канеш, не моё. Люди взрослые, сами разберутся. Но, зная нашу косячную семейку, это может кончиться очень плохо.

– О-о-о, бо-о-оже-е-е, – тянет Света, когда, приглушённый стеной, раздаётся протяжный женский стон и мужское рычание.

– Полный пиздец, – цежу сквозь зубы. – Принцесса, ты спать сильно хочешь?

– Уже нет.

– Что скажешь, если предложу тебе прогуляться? Покажу посёлок. Посмотришь, где я вырос. А к тому моменту, как вернёмся, эти двое, надеюсь, уже натрахаются, – последнее слово во весь голос и с ударом ладонью по стене.

– Да! Боже, да! С удовольствием! – энергично кивает и соскакивает с кровати.

Опускаю ресницы, пока Малая натягивает колготки, джинсы и свитер. Не хочу лишний раз дразнить озабоченного зверя, на протяжении двух недель лишённого секса. Прислушиваюсь к шороху одежды и сбитому дыханию Светы во временно повисшей тишине. А в том, что это ненадолго, я уверен. Эти озабоченные уже трижды давали надежду на то, что мы сможем наконец выспаться. Но стоило провалиться в дремоту, как всё возобновлялось.

– Ник, ты одеваться будешь?

Смотрю на Свету в джинсах и лифчике. Тяжело сглатываю и умоляю член не подниматься. Невовремя. Ну вот вообще.

Быстро упаковавшись в тёплые вещи, спускаемся вниз. В доме темно и тихо. До рассвета не меньше часа. Всё ещё пахнет едой, ёлкой и шампанским. Проходя мимо гостиной, поднимаю уголки губ, вспоминая, как силой затащил Принцессу себе на колени и не отпускал. А она, дурашка, то краснела, то бледнела. Но в итоге расслабилась.

Помогаю Свете надеть пуховик, хваля сам себя, что ещё вчера привёз сюда рюкзак с её вещами, так как планировал продержать её тут минимум до завтрашнего вечера. Вручаю ей перчатки и шапку. Ага, очередной подарок. Малая закатывает глаза, но принимает без лишних слов. Приподнявшись на носочки, клюёт в щёку и выдыхает:

– Спасибо.

Оказавшись на улице, сразу отмечаю, что заметно потеплело, хотя мороз стоит крепкий. Протягиваю Принцессе растопыренные пальцы. Она пропускает между ними свои и смыкает замок. Выходим за калитку, я сразу закуриваю. Неспешно бредём в темноте, разбавленной светом гирлянд и фонарей. Снег всё кружится. Света, подняв лицо вверх, подставляется под хлопья. Я улыбаюсь, глядя на неё. Маленькая моя девочка.

– Помнишь, как в прошлом году пошёл снег? – спрашивает серьёзно.

– Помню, конечно. Мы только вышли с катка. Я тебя поцеловал. И как в сказке…

– Целый год прошёл. Год, который мы могли бы провести вместе.

– Свет, не надо, – прошу хрипло, выпуская дым изо рта.

– Надо, Никита. Я много думала и хочу сказать.

Киваю, хотя мне совсем не нравится этот разговор. Было и было. Много времени потеряли, да. Но теперь вместе. Мои от неё в восторге. Её тётя меня обожает. Я принял решение, что после учёбы и практики переберусь в Питер, устроюсь в филиал семейной фирмы. Придётся, правда, уговаривать Свету оставить подружку и съехаться, но у меня достаточно аргументов для этого. В том числе и тот, что рано или поздно она всё равно переехала бы ко мне.

– Наверное, я тогда была не готова к этим отношениям. Да, жизнь меня попинала, но я никогда не влюблялась. Да ещё так быстро и сильно. Меня пугали собственные чувства. Мне надо было пережить их. Понять.

– Поняла? – хмыкаю, заломив бровь.

Она поворачивает голову и сосредоточенно смотрит в мои глаза.

– Поняла. Что люблю тебя до безумия. Что не хочу больше расставаться. Что всю жизнь с тобой хочу прожить. Семью…

Останавливаюсь и снимаю перчатки. Обхватываю ладонями холодные, раскрасневшиеся от мороза щёки и возвращаю серьёзный, прямой взгляд.

– Всё будет, Света. У нас всё с тобой будет. Всё, что ты пожелаешь.

– А ты хочешь?.. – нервным движением облизывает губы, приковывая всё моё внимание к ним. Моргнув, заставляю себя вернуться к глазам. – Семью хочешь?

Задумываюсь на несколько секунд, жуя изнутри щёку. Свадьба. Принцесса в белом платье. С растущим животом. С моим ребёнком.

– Очень, – шепчу, нежным поцелуем подтверждая своё мнение.

Бродя по знакомым с детства улицам, провожу Свете экскурсию: вот на том дереве прятались с Максом от двойняшек. В этом переулке заработал первый открытый перелом, влетев на велосипеде в забор. На этой поляне была первая серьёзная драка. Не просто до крови — до мяса. На этой лавочке был первый поцелуй. Неловкий, слюнявый и оставивший после себя неприятный осадочек.

– Мне сложно представить, что ты когда-то не умел целоваться, – хохочет, прижимаясь щекой к моему плечу.

– Представь себе, – ржу, разводя руками. – Лет до пятнадцати думал, что это вообще не моё. Пока с одной студенточкой не связался. Она и научила паре крутых техник.

– Я её ненавижу, – рыкает, надув щёки. Смешная такая. Ревнивая. Хрупкая. От пальчиков ног до кончиков волос моя. – Своими руками придушила бы, – сжимает пальцами воздух.

Пряча улыбку, решаю ещё немного подразнить свою злюку. Вставляет меня её собственнический инстинкт.

– Тебе ли жаловаться на мои навыки, – играю бровями, не отпуская из прицела её мечущие молнии глаза. Гроза у неё там. Шторм. – Вот не было бы того опыта с Ларкой, не потеряла бы ты голову от моих вкусных поцелуев.

Малая прыскает. В глубине зрачков расцветают воспоминания. Я тоже помню то своё «открой ротик, я тебя вкусно поцелую». А ведь вставило уже тогда. С первого взгляда дурь по венам пошла.

Принцесса, растянув губы в кровожадной улыбке, сладким голоском протягивает:

– Это не меняет того, что я хочу её придушить. И тебя тоже. Если не замолчишь.

Врезавшись в зрительный сцепке, одновременно резко втягиваем воздух. Между Светкиных губ юркает язычок. Мои, сука, от этого жеста тоже пересыхают. Смочив их слюной, крепче стискиваю её пальцы и хрипло выдавливаю:

– Свет, давай в машине посидим.

– Зачем?

– Покажу тебе, как когда-то в Андрюхиной тачке навыки оттачивал.

Во двор родительского дома возвращаемся едва ли не бегом. Пульс в башке ревёт. Очаг похоти сводит живот и струится по кровотоку.

Ещё не добравшись до ворот, завожу с брелока двигатель. На ходу расстёгиваю парку. Света стягивает шарф и пихает его в карман. Прижимаю её спиной к промороженному кузову. Намотав на кулак светлую копну, тяну вниз и одичало вгрызаюсь в рот. Целуемся бешено. Агрессивно. Слюну друг друга глотаем. Не думаем о том, что будет с губами после такого мороза. Мы горим, и нам похуй на всё.

Ловкие, тонкие пальчики пробираются под мой свитер, разгоняя толпы мурашек от контраста. Подхватываю под бёдра. Усаживаю верхом на себя. Со стоном вдавливаюсь перенапряжённым стволом в жёсткий шов её джинсов. Малая шумно, рвано выдыхает. Вонзает острые ноготки в мою шею.

– Моя девочка очень голодная, – бормочу между слюнявыми, жаркими поцелуями.

– Мой мальчик тоже, – сипит, задыхаясь.

Откинув голову вбок, подставляет шею. Впиваюсь в неё. Пиявкой присасываюсь. Втягиваю в рот кожу. Языком узоры выписываю. Пульс кончиком считаю. Следы оставляю. Мечу. Зачем? Да потому что моя, и я могу это делать. Сминаю ладонями ягодицы, а от желания сделать это без шмоток трясёт. Без какого-либо удовольствия отлипаю от неё и опускаю на ноги. Стягиваю куртку. Света избавляется от своей. Распахиваю заднюю дверь и толкаю её внутрь.

– В машину. Быстро. И трусы снимай.

Резво зашвыриваю верхнюю одежду вперёд и выжидаю несколько секунд, пока Принцесса моя от трусов с джинсами избавляется. Слюны собирается, как у голодной шавки. Пялясь на неё во все глаза, расстёгиваю свои штаны и приспускаю с боксерами. Мороз мгновенно кусает голый зад. Забираюсь следом, сам себе качая головой.

Конченный. В комнате, где по соседству трахается брат, уломать Малую не смог. Зато свечу причиндалами в двадцатиградусный мороз.

Кладу ладони на острые коленки и скольжу по бёдрам. Трогаю пальцами влажные, припухшие складочки.

– Пиздец, всю ночь об этом мечтал.

– Ник… Никита… – шуршит Света, вытягивая ко мне руки.

– Свитер сними. Голую тебя хочу.

Сам за шкирку стягиваю свой. Расстёгиваю лифон, отправляю всё это добро, кажется, на торпеду. Падаю сверху. Колотит от соприкосновения кожи с кожей. Зализываю, помечая каждый уголок рта. Готовы оба, а я всё оттягиваю, целуя без остановки до тихих, собранных с любимых губ стонов. Пытаюсь пристроиться поудобнее, но, блять, вспоминаю, почему ненавижу трахаться в машине.

– Свет, ноги мне на плечи.

Сам подхватываю и закидываю. Одной ногой опираюсь на пол. Второй в сидуху. Пару раз мазанув по половым губам, ударяю головкой по клитору. Влетаю на всю длину одним глубоким толчком. Придерживая Малую за бёдра, с порога срываюсь в бешеную скачку. Окна запотевают почти мгновенно. В тесном салоне воняет как в номере мотеля, куда приезжают ебаться. Никто себя не контролирует. Света закусывает пальцы сбоку, но стонет от души. Я, как бык на родео, хриплю и дробью вдохи-выдохи совершаю. Качает мощно. Плывёт всё. Взрывается. И я взрываюсь, едва ощущаю первые ритмичные сокращения влагалища. В последнюю секунду выскальзываю из Светки, заливая накопленной спермой живот, лобок и промежность.

Опускаю ноги и падаю на неё сверху. Какое-то время тупо дышать пытаемся.

– Мы сумасшедшие, – выталкивает запыхавшимся, осипшим голоском.

Ответом ей служит её один поцелуй, граничащий с пыткой.

Думал: нереально так любить, как братья. Сейчас, держа в объятиях свою девочку, осознаю — реально! И даже гораздо сильнее.