Думал, за рулём время пролетит быстрее, но даже превышенная скорость и пара подрезанных «улиток» не сокращают километров.

Пристраиваюсь к заднице прилипшего к разделительной тихохода. Маячу фарами, сигналю, но тому похуй.

– Да съебись ты! – психую, зажимая клаксон.

По-ху-ю.

Он там слепой, глухой, тупой или охреневший?

Скрипя зубами, наконец выхватываю свободный для обгона карман. Выжав газ в пол, объезжаю мудилу и ныряю обратно прямо перед его мордой. Намеренно подрезаю суку и сбавляю скорость. Верещащий гудок сзади приносит удовлетворение.

Смотрю в зеркало заднего вида, развожу руками и бросаю:

– А ты чё хотел? Как человек себя вести надо.

Несколько минут дрочу его, двигаясь со скоростью сорок километров в час. Сзади мигают фары, не затыкается клаксон. Мужик открывает окно, высовывает в него голову и, зажав сигнал, что-то орёт. Добавляю громкости музыке, опускаю своё стекло, выкидываю руку и демонстрирую ему средний палец. Усмехнувшись, закрываю окно и давлю в тапочку, оставляя сучёныша глотать снежную кашу и выхлопные газы.

Настроение немного поднимается, но тёмная дорога, пролегающая между лесов, кажется бесконечной. Внутренние часы отбивают каждый прошедший час, приближающий меня к моей Принцессе.

Сука, не думал, что за неделю можно так соскучиться, что ни о чём другом думать вообще не получается. С Максом только начали отношения восстанавливать. Майя вроде тоже отходит. У Ивана и девчонки его сын будет. Близнецу операция грозит. Но для меня всё фоном идёт, не усваивается за мыслями о том, что совсем скоро я сгребу Принцессу в объятия и засосу так, что сознание потеряет. Руки аж зудят от желания коснуться её. Не знаю: одержимость, любовь, зависимость или другая какая-то хрень, но я буквально каждый километр отсчитываю.

Когда впереди появляются городские огни, выдыхать не спешу — снег, пробки, половина Питера, минимальная скорость. Куря как паровоз и матерясь на чём свет стоит, упорно пру вперёд. Зачем-то думаю о том, что на штрафы за эту дорогу дохера бабла уйдёт.

Припарковав «Паджерика» на стоянке, влетаю в холл гостиницы и сразу беру направление к лифтам. Стоя в кабине, насилую взглядом медленно сменяющиеся этажи на табло и поторапливаю стеклянную коробку двигаться быстрее.

Только около номера выдыхаю и перевожу дыхание. Растрёпываю волосы, прочесав пятернёй. Кладу ладонь на ручку и улыбаюсь на всю ширину. Мотор разгоняется быстрее, чем от бега. Я, блять, чувствую Свету за дверью.

Она не закрывалась — я переживал, что может уснуть, и не хотел её будить.

Медленно, стараясь не издавать ни звука, открываю дверь и заглядываю в комнату. Мягкий белый свет настенной лампы выхватывает в полумраке бледную кожу в скромном, но игривом бельишке с кокетливыми розовыми ленточками. Для моей Принцессы самое то. Она крутится перед большим зеркалом, осматривая себя со всех сторон. Удивительно, но не хмурится и расстроенной не выглядит. А когда уверенно заявляет, что она красивая, я, как бы ни хотел стоять тут и наблюдать за новой, смелой и сексуальной Светой, не выдерживаю и, присвистнув, выбиваю:

– Охуеть насколько.

Она стремительно разворачивается. Прижимает руки к груди, в огромных глазах ужас и паника. Но уже через секунду серебро взрывается искрами. Света, запищав, с размаху несётся ко мне и запрыгивает верхом. Успеваю только сбросить на пол рюкзак и подхватить под задницу. Кажется, своими удушающими объятиями Малая смещает мне пару шейных позвонков — что-то громко и болезненно хрустит.

– Принцесса, дай хоть куртку сниму, я с мороза только, – бормочу в попытке вразумить хоть кого-то, только она не отцепляется, а я не отпускаю. Утыкаюсь холодным носом в ложбинку грудей, забиваю лёгкие её теплом и ароматом банана. – Света, у меня всё ледяное, а ты раздетая, – клянусь, последняя попытка.

– Плевать, Ник, – шелестит и обхватывает щёки ладонями, заставляя посмотреть на неё. – Я скучала по тебе. Скучала, скучала, скучала, скучала, скучала, – повторяет, зацеловывая всё лицо.

Смеюсь и захлопываю ногой дверь. Поворачиваюсь и прижимаю Свету к ней спиной. Выкручиваюсь из её захвата и впиваюсь в губы жадным, голодным поцелуем. Без прелюдий толкаюсь языком в рот и тараню его на грани грубости, не давая вдохнуть и заставляя глотать мою слюну. Которой, как у бродячей шавки в мясном отделе. Мну ягодицы, пока она жарко сосёт мой язык.

Кровь отливает от головы и скапливается в паху пульсирующими сгустками. Член упирается в жёсткий шов джинсов до боли.

Блять, не так я хотел с ней встретиться. Не с этого начать. Нехрен было щеголять в таком виде.

Света забирается пальцами под воротник куртки. Прохладный воздух касается вспотевшей от духоты кожи, я невольно ёжусь, лишь теперь соображая, насколько мне жарко. Отпускаю её губы и отвожу голову назад. Стараюсь своим размытым взглядом поймать её осоловелый и пьяный.

– Пиздец, скучал, – брякаю, втыкаясь носом в шею и лизнув её кончиком языка. Принцесса в мурашках вся. Дышит часто, маленькими глоточками. – Не думал, что так бывает. Но дай мне хоть раздеться, пока я заживо не сварился.

Вместо ответа её пальчики ловко ловят язычок молнии и тянут его вниз. Света откидывается назад, расстёгивая куртку. Толкает её по плечам, но…

– Не получится. Я тебя на секунду отпущу.

– Не больше секунды, – улыбается пьяно и размыкает капкан. Отшатывается на полшага, давая мне скинуть куртку. – Секунда прошла, – выбивает, не успевает одежда упасть на пол.

Срываем мою толстовку и футболку. Света тут же прикладывает ладошки, гладит, царапает слегка. Языки сплетены в яростном, страстном танце. Прогибаю её в пояснице, вбивая лобком в стояк. Скатываю лапы вниз и подхватываю за зад. Малая снова запрыгивает на меня, сама промежностью о джинсы трётся.

Отхожу назад и падаю на кровать. Нащупываю оголодавшими пальцами крючок на спине и расстёгиваю лифчик. Отпускаю рот и сползаю поцелуями по шее. Поддеваю бретельку одним пальцем, спускаю. Прижимаюсь губами к розовому следу. Принцесса вторую лямку сама скидывает. Откинувшись назад, отбрасывает бюстгальтер в сторону, смело предоставляя моему охмелевшему взгляду красивую грудь с маленькими сосками и большими тёмно-розовыми ареолами вокруг них.

Удерживая за лопатки одной рукой, второй поднимаю полушарие снизу, якобы взвешивая и примеряя. Склонив голову, втягиваю вершинку вместе со всей плотью, вмещающейся в рот. Вторую сминаю в ладони и дразню сосок, вдавив его и натирая подушечкой большого пальца. Малая стонет тихо, но сочно. Вплетает пальцы в мои волосы, не давая прекратить. Я толкаюсь бёдрами в неё, намекая, что совсем не настроен на длительные ласки.

Света, не колеблясь, разом всех чертей выпускает. Опираясь на колени, поднимается, нависнув сверху. Расстёгивает мои джинсы. Цепляет за пояс сразу с трусами. Приподнимаю зад, давая раздеть себя. Отваливаюсь назад и закрываю глаза — мягкая ладошка смыкается на стволе и проходит туда-сюда пару раз.

Подтягиваю Малую в упор к себе, удерживая слегка навесу. Трогаю пальцами сквозь бельё и одобрительно мычу ей в рот:

– Моя девочка очень скучала.

– Очень, – выдыхает, потираясь о мои пальцы.

Сдвигаю в сторону перешеек трусиков и толкаюсь в неё двумя пальцами. Буквально пара движений, и моё терпение кончается.

– Свет, давай все ласки и нежности позже. Я сейчас взорвусь.

В ответ она обхватывает пальцами ствол и направляет в себя. Трёт головкой по своим складкам, измазывает в смазке.

Охуеть просто, какая у меня огненная девочка за скромняшкой скрывалась.

– Давай, Свет, – рыкаю, двинув тазом навстречу и нырнув в неё на пару сантиметров. Малая, явно испугавшись моего напора, поднимается выше. – Больно?

– Нет.

– Что не так тогда? – цежу, не разжимая зубов.

– Что?.. – прочищает горло и отводит взгляд. – Что я должна делать?

– Для начала, красота, – говорю как можно спокойнее и веселее, – опустись на меня. Дальше сама разберёшься. А если нет, что-то придумаем. Только не бойся и не стесняйся. Если больно или некомфортно — не молчи.

Эти несколько слов даются последними запасами терпения. Яйца уже звенят, а всё, что ниже груди, горит огнём.

Приставляю головку ко входу и слабо давлю Малой на поясницу, подталкивая вниз. Едва шляпа оказывается в ней, матерюсь, а Света тоненько, сдержанно стонет. На несколько секунд останавливается, привыкает. Не считая первой ночи, для неё это впервые, так что не подгоняю. Стиснув зубы, перевожу дыхание и ненапористо направляю её вниз. Ощущаю каждый сантиметр тугого, влажного жара. Тесно, кайфово — словами не передать. Стараюсь сильно не сдавливать бёдра, но то и дело вгоняю пальцы в упругую плоть.

– Свет, давай уже, – хнычу младенцем и прикусываю сосок.

Она опускается до упора. Рвано выдохнув, распахивает губы и застывает. Толкаю её на себя, прижимаюсь сам и целую шею, плечо, бормоча:

– Ты молодец, Принцесса. Я не тороплю… Привыкай… Только недолго…

Она кладёт ладони на мои плечи. Всего секунду сплетаемся взглядами, и Малая опускает тёмные ресницы на румяные щёки. Опираясь на плечи, медленно поднимается и ещё медленнее опускается. Сначала очень несмело, вздрагивая, когда башкой задеваю точки, которых в миссионерской не касался. Постепенно скорость нарастает. Света выгибает спину, сдвинув бёдра вперёд.

– Откинься назад, – прошу хрипло, удерживая сзади. Она послушно выполняет, и я нападаю на её грудь, терзая соски губами, зубами и языком. Пошло причмокивая и посасывая. Малая громче стонет, сбивается с ритма. – Давай, двигайся, – рычу, шлёпнув по заднице. – А то перестану так делать, – втягиваю в рот горошинку и оглаживаю языком.

– Не-е-ет, – хнычет, вонзая ногти в кожу до боли.

– Заноза, – кусаю ареолу и посасываю, пока Принцесса не начинает жалобно стонать.

Всё напряжение скапливается в животе и в паху. Соки, текущие из возбуждённой до состояния Ниагарского водопада девочки, кипят кровь.

– Охуеть, Принцесса. Просто… охуеть.

Света осваивается настолько быстро, что, опускаясь, двигает таз вперёд, врезаясь лобком в меня. Разобралась, что и как стимулировать надо. Но я всё равно, кажись, облажаюсь.

Облизываю острую ключицу и выдыхаю в рот:

– Потрогай себя.

– Ч-что? – каменеет, глядя на меня ничего не понимающим взглядом.

– Дай мне руку, – она, дрожа, вкладывает запястье в предложенную ладонь. – Расслабься и доверься.

Прижимаю её ладонь к своей груди, накрыв своей. Направляю вниз. Пачкаю наши руки её смазкой. Провожу её пальцами по члену от корня до того места, где мы соединяемся. Серебристые глаза расширяются, из горла вырывается хриплый вздох. Трогаю большим пальцем клитор, Света дёргается. Делаю несколько кругов, пока она, немного приподнявшись, гладит ствол.

– Теперь сама, Свет. Я хочу видеть, как ты себя ласкаешь.

От ушек к груди сползает волна жара, но возражений не следует. Она касается себя, возможно, впервые. Несмело, изучающе ощупывает так же, как до этого узнавала всё о «наезднице».

– Ты молодец. А теперь начинай двигаться и гладить себя.

– Извращенец, – буркает с улыбкой, но всё делает, как я говорю.

В этот раз скорость набирается сразу. Мокрая от всевозможных жидкостей кожа издаёт шлепки. Даже я изредка забываюсь и громко стону. Малая поднимается и насаживается до конца в последний раз. Вжавшись в меня, кусает плечо и стонет моё имя. Вся трясётся, мышцы ног и живота сокращаются, что ощущаю так же отчётливо, как и то, с какой силой сдавливают член тиски влагалища. Кончает так обильно, что я чувствую, как орошает эрекцию.

– Выдохнула? – выдавливаю спустя секунд десять — не могу больше. Не дожидаясь ответа, подхватываю Свету и швыряю спиной на кровать. Пристраиваюсь между бёдрами на коленях и врезаюсь размашистыми, высокоскоростными толчками, вбивая всё ещё дрожащее тело вверх. – Потерпи, я почти. Ой бля, охуеть, – шиплю, когда волна электрических зарядов врезается в тело и стекает вниз, оседая в животе.

Выдёргиваю член, выстреливаю огромным количеством спермы на живот. Мышцы разом расслабляются. Успеваю только сдвинуться в сторону и завалиться мордой в подушку. Подгребаю Свету к себе и ласково целую в губы.

– Ты потрясающая… Блять… Это было… охуенно… Свет, ты лучшая.

Её малиновые губы тянутся в улыбке, а в глазах пляшут победный танец довольные черти.

– Я знаю. Иначе тебя бы тут не было.

Хмыкаю, но засмеяться сил нет. Усталость даёт о себе знать, но всё же давлю несколько слов:

– Чё, как дела? Как учёба?

– Никита! – хохочет и бросается мне на спину. Ложится сверху, щекоча сосочками мои нервы. Целует в щёку и, свесив голову, заглядывает в глаза. – Об этом раньше надо было спрашивать!

– А ты голая не ходи, тогда буду начинать с того, с чего надо. А пока экзамен провален, пересдавать будем на следующей неделе.