У нас получается.

Трудно, да. Но кто сказал, что отношения на расстоянии — это романтично и легко? Тот, кто такое заявляет, не испытывал на своей шкуре, что значит скучать по теплу и чужому телу каждую минуту. Не представляет, какого это — ловить каждую секунду и возможность поговорить. Не спать ночами, с жадностью впитывать каждое слово в динамике телефона. Молиться на него в ожидании звонка или сообщения. И просто тосковать ежесекундно, отметая всё на второй план.

С отъезда Никиты прошло восемь дней, за которые в наших жизнях всё перевернулось с ног на голову. Он уехал в четверг рано утром, но собирался вернуться уже в пятницу вечером, если бы его не остановили проблемы брата и той самой Майи, при мысли о которой в венах вскипает ревность, пульс долбит в виски, а непримиримая жадность и желание вырвать её из жизни Никиты раз и навсегда душит. И это невыносимо, учитывая то, что я познакомилась с ней в тот же день, как Ник вернулся домой. Мы говорили немного по видеосвязи. Она заверяла, что они друзья. Я ей не поверила. Но своему рыцарю верю. Пришлось проглотить желчь и улыбаться. Я же обещала, что ничем не выдам того, что знаю правду. К тому же она заявила, что съедет.

Уже позже Ник пояснил, что не успел даже намекнуть на это. Сказал, что она сама поняла, насколько неуместна в его доме при наличии у него девушки. А дальше всё завертелось ураганом без посторонней помощи.

Он рассказывает мне абсолютно всё. Готов в любую секунду ответить на видеозвонок или прислать фотку. Мы созваниваемся, как только просыпаемся. Болтаем, пока собираемся и добираемся до учёбы. Переписываемся на перерывах, а иногда и на парах. Часто говорим по ночам, на что бедная Ками грозится выставить меня из комнаты раз и навсегда.

На прошлых выходных Никита с Майей собирались рассказать его семье правду, но явился его злой брат-близнец, и всё полетело наперекосяк. И дело не в том, что всё плохо — кажется, у ММ, как в шутку их зовёт Ник, наклёвывается потепление. И я злорадно и подло счастлива, что Майя занята своим Диким, а не моим. Огорчает то, что родители Ника до сих пор считают, что его девушка — не я. Но она хотя бы съехала от него. И да, я эгоистично радуюсь, что она влепила ему пощёчину за ложь и не разговаривает с ним. Он расстроен этим фактом, но при этом счастлив за них обоих. А я — за нас. Казалось бы, доказательств его верности и словам выше крыши, а я всё равно вся на иголках.

Камилла надо мной угорает, но улыбается гораздо чаще. Наверное, я её заразила. А ещё подруга заявила, что довольна тем, что Никита оказался неидеальным парнем, потому что именно в идеальности и кроется фальшь. Совершённые ошибки, ссоры, недопонимания — настоящее.

А ещё он помирился с Максом, хотя отношения пока натянутые. И Андрей, оказывается, помнит меня и сразу принял тот факт, что мы сошлись.

Вскакиваю с кровати с улыбкой до ушей и сердцем, колотящимся так громко, что боюсь его стуком разбудить Радо. Она и без того меня ненавидит. Хватаю телефон и пишу Нику сообщение с пожеланием доброго утра. Отправляю селфи у окна, за которым кружатся крупные хлопья снега, делая сугробы ещё выше. Улыбаюсь, глаза вспышками сверкают.

Сегодня ночью Ник приедет! Я так невыносимо соскучилась, что готова зацеловать и затрогать его хоть в метро! А в гостиничном номере стать его личной, голодной шлюшкой.

С той первой ночи мы больше не любили друг друга — я испытывала дискомфорт и неприятную, пусть и слабую боль. Я могла с ней справиться, но Ник, как и всегда, думал только обо мне. Заявил, что будет терпеть до следующей встречи. И вот сегодня она случится!

Я краснею при мысли, что придётся раздеваться и открываться перед ним. Но об этом я прямо сказала ещё вчера. Никита посмеялся и спросил:

– Отвыкла?

– Наверное, – пробормотала в ответ.

– Принцесса, я буду кусаться. И напомню тебе, чем мы занимались и что я видел. А ещё сделаю так, что никогда больше не отвыкнешь.

У него просто волшебная способность гасить мои страхи. А сегодня, когда я вся горю от нетерпения, и воздух вокруг меня трещит, даже смущения и страха не осталось.

Проверяю статус сообщения — не прочитано. Неудивительно — я от предвкушения и нервного мандража проснулась почти на два часа раньше. Это означает, что сегодня я успею на пробежку и попасть в душ без очереди.

Пританцовывая и мыча себе под нос навязчивую песенку, бегу умываться и чистить зубы. Собираю волосы в высокий хвост, надеваю тёплый спортивный костюм серого цвета и чёрную безрукавку, которую позавчера принёс курьер. Я позвонила Никите сразу же, но не для того, чтобы отказаться или возмутиться. Поблагодарила и отправила фотку, где на мне, кроме белья и жилетки, ничего не было. Он потребовал, чтобы в таком виде я его и встречала.

Перед выходом из комнаты ещё раз открываю чат и листаю немного вверх. Несколько секунд любуюсь своим рыцарем, вальяжно развалившимся на кровати в ядовито-зелёных боксерах и закинувшим за голову руку. В глазах — тонна похоти, обещаний и намёков. В трусах — красноречивый и жирный ответ на мою фотку. Голый торс, впалый живот, полоска тёмных волосков, тёмно-розовые кружочки сосков, которые мне вчера безумно захотелось поцеловать и узнать, подействует ли на него подобная ласка так же, как она действует на меня.

– Я тебя обожаю, – шепчу довольному лицу на экране телефона. Целую его и сама над собой смеюсь. – Сильно-сильно люблю. Приезжай поскорее.

– Святольникова, ты по телефону разговариваешь или мне вызывать бригаду медиков? – бормочет недовольный голос из-под одеяла.

– Спи, Ками, – роняю, пряча телефон в карман. – Рано ещё.

– Ты опять бегать? – хрипит сонно, выглянув из кокона одним глазом.

– Как всегда, – развожу руками и запрыгиваю в кроссовки.

Даже горы снега, мешающие бежать в привычном темпе, не портят настроения. Весёлая музыка в наушниках подогревает кровь. Ледяной ветер жжёт лёгкие, но это даже приятно. Боже, да я буду скакать от счастья, даже если вокруг меня вся земля провалится в бездну!

После пробежки, максимально горячего душа, когда никто не торопит, всех гигиенических процедур и быстро приготовленного и съеденного завтрака, мой телефон наконец подаёт признаки жизни.

Улыбка растекается по лицу, когда хватаю мобильный и вижу на экране любимое лицо. Сердце с силой бьётся в рёбра, взывая к своей половинке. Ками фыркает и закатывает глаза, пряча улыбку за огромной розовой кружкой с чёрным, крепким чаем. Пальцы подрагивают, когда отвечаю на звонок и прикладываю трубку к уху.

– Чего так рано? – буркает оттуда сиплый голос.

– Не спалось, – шепчу зачарованно, вставая и выглядывая в окно.

Понимающий хмык и короткое:

– Соскучилась?

– А ты?

– Нереально, Принцесса. Твоя очередь.

– Безумно.

– Ждёшь меня сегодня?

– Уже устала время торопить.

– Блять, – шикает и протяжно вздыхает. – Терпи, любимая. У меня хоть дорога впереди, тебе сложнее будет.

– Знаю. Мне кажется, я этот день не переживу.

– Переживёшь. Иначе какой мне смысл топливо жечь?

– Никита! – взвизгиваю, повышая голос, на что Ками оборачивается.

Мы хохочем с ним так, что смех резонирует вибрацией на рёбрах. Когда выдыхаемся, возвращаюсь к столу и делаю большой глоток почти холодного сладкого кофе. Смачиваю горло и слышу, как Ник жадно что-то пьёт. У меня мурашки по коже от картины, как его губы обхватывают горлышко бутылки.

– Свет, я номер забронировал, но хер знает, во сколько приеду. Там пиздец на дорогах. Не хочу ночью в общагу ломиться. Если я тебе все данные скину, будешь ждать меня в гостинице?

Кожа воспламеняется, стоит представить себя одну в отеле. Сглатываю тяжело и бездумно киваю. Понимаю, что он меня не видит и выдавливаю:

– Хорошо, да…

– И что ты должна будешь сделать? – спрашивает вкрадчиво.

Забиваю грудь воздухом и уверенно произношу каждое слово:

– Плевать на чужое мнение и не думать, что все смотрят только на меня и думают, что я собираюсь делать в номере.

– Умница, – хвалит одобрительно.

Зардевшись, всё же заставляю себя сказать:

– Конечно, молодец. Ты мне это в голову вдалбливаешь сто раз на дню.

Ник коротко, но искренне смеётся, а после вгоняет меня в краску до самой макушки:

– Принцесса, сегодня я планирую вдалбливать в тебя кое-что другое.

– Боже, ты невозможный, – лепечу, прикладывая пальцы к обжигающе-горячим щекам.

– Я ещё какой возможный. И заметь, обхожусь без подробностей, нам на учёбу обоим.

Да уж… Он взял дурную привычку расписывать мне в красках всё, что хочет со мной сделать. Заставляет кожу полыхать, кости плавиться, а мышцы влагалища непроизвольно сжиматься. Я ворчу и требую замолчать, а сама стараюсь запомнить как можно больше из его фантазий. Ночами потом примеряю на себя роли, опять краснею, но не останавливаюсь — хочу стать для него самой-самой.

– Ник… – зову, давя желание обратиться к нему полным именем — не нравится ему это, но ворчит редко.

– Что, красота?

– Приезжай поскорее.

Он очень громко сглатывает и тихо смеётся.

– Если ты будешь так просить, я на пары забью.

– Тогда я тоже, – провоцирую, хотя мы оба отлично знаем, что никто забивать на учёбу накануне сессии не станет.

– Не-а, Светочка, ты у меня девочка хорошая, прогуливать не станешь. Всё, красота, я помчал собираться, а то проспал немного. Люблю тебя. Целую.

– Вживую поцелуешь.

– Скоро.

– Люблю.

– Люблю.

– Клади трубку.

– Ты первый.

После пяти минут препираний, телефон выхватывает Ками и шипит:

– Я первая.

Сбрасывает вызов, но я успеваю услышать гогот Никиты.

– Вы как неразлучники, – бурчит, вручая мне трубку и снимая домашние штаны. – Вечно попрощаться не можете. Как вы разлепились, когда он уезжал?

– С трудом, – посмеиваюсь, тоже начиная переодеваться в форму.

– Рыжая эта точно от него съехала? – закатывает глаза, скрипнув зубами.

Она в который раз стала свидетельницей торжества моих комплексов после разговора с Майей. Я хныкала, какая она заметная и яркая. Ками рычала, что на шлюху похожа, что ничего, кроме секса, парню предложить не может. На этом я и выезжала, но правда в том, что с каждым днём моя ненависть к ней постепенно гаснет. Ник, как бы оправдываясь, постоянно напоминает о том, что она пережила. И он вместе с ней. И брат его. И что они сейчас все дружненько пытаются наладить отношения. Больше всего успокаивает, что её имя всё реже фигурирует в его рассказах. Словно она была его ответственностью, пока не вернулся Максим и не забрал её на себя.

– Точно, Камилла, – отвечаю грубовато.

– И всё же к лучшему, что он не святой, и это всплыло сразу.

– Ага.

На телефон падает сообщение с названием и адресом гостиницы, номером брони и подписью, что Ник скинет мне деньги на такси и «что-то погрызть».

Вздохнув, не спорю, даже когда вижу сумму, на которую кататься на такси и перекусывать можно месяц. Я уволилась из бара, и Никита ищет любые способы подкинуть мне деньжат. Я их не трачу, но он об этом не знает.

Собрав волосы в низкий тугой хвост и немного подкрасившись, достаю рюкзак и собираю в него вещи на следующие два дня. Пижама, зарядка, шампунь, два комплекта нижнего белья, джинсы, домашний спортивный костюм. Запихиваю всё это, и сверху падает клочок ткани, который Радо называет комбинацией.

– Это не забудь, – хитро усмехается, а я вспыхиваю до кончиков волос.

– Нет!

– Да! Светка, ты недавно ныла, что по сравнению с рыжей бледная, бесцветная и скучная. Добавь красок, страсти.

– Ками, мы только один раз… Не думаю, что я к такому готова.

Она обнимает одной рукой за плечи и отворачивает от рюкзака, не давая вытащить оттуда прозрачную нежно-голубую сеточку с рюшами.

– Светка, ты просто спрячь на самом дне, а там уже видно будет, кто к чему готов. Не пригодится — и ладно. А пригодится… – подмигивает и шлёпает по попе. Я к такому её поведению уже привыкла, поэтому просто щипаю за руку. – Так, помчали, а то опоздаем.

Время действительно кажется давно безвкусной жвачкой — выбросить бы, да ничего сделать не можешь. Если на парах ещё получается согнать мысли в нужное русло, то вот после них всё вертится вокруг Ника и его приезда, до которого ещё минимум пять-шесть часов. Он только час назад написал, что выдвинулся в сторону Питера, но из-за снегопада дороги запружены и двигаться приходится медленно.

Я стараюсь растянуть время до поездки в гостиницу по максимуму. Долго брожу по супермаркету, прикидывая, чего такого купить, что можно «погрызть». Медленно гуляю между рядами, всё рассматриваю. Живот урчит, напоминая, что вместо обеда у меня была одна сосиска в тесте и стакан чая — от нервов не смогла больше ничего проглотить.

Когда все ценники изучены, отправляюсь на кассу и выгружаю фрукты, вафли, пирожные, чипсы, салаты и куриные стрипсы местного приготовления. Складываю всё в пакет, расплачиваюсь, выхожу и сразу сажусь в такси. Немного переписываюсь с Ником, когда он стоит на светофорах. Сердце грохочет громче ползущего впереди снегоуборщика.

Перед входом в гостиницу мысленно повторяю, что мне на всех плевать, совершаю несколько глубоких вдохов-выдохов и распахиваю дверь. С улыбкой подхожу к стойке регистрации и говорю нейтральным тоном:

– У меня забронирован номер на Никиту Дикого.

Девушка прокатывает по мне незаинтересованным взглядом. Моя приклеенная к лицу улыбка вздрагивает, но остаётся на месте.

Плевать. Плевать. Плевать. Плевать. Плевать!

На мне курсантская форма, тушь и рюкзак. Даже если было бы это не так — пле-вать!

Она забивает фамилию в компьютер и отдаёт мне ключ. Говорит пару дежурных фраз. Благодарю и, отвернувшись, выдыхаю с облегчением.

А вот в комнате опять накатывает нервозность. Время замедляется ещё сильнее. Ник не пишет, едя по трассе. Я осматриваю небольшой, но современный и светлый номер до мелочей. Заглядываю в душевую, мини-бар, холодильничек, расправляю кровать, пробую наощупь постельное бельё.

Измерив всё пространство шагами, скидываю форму и в одном белье смотрю в большое настенное зеркало. Критично разглядываю белый комплект с розовыми ленточками и кружевом. Распускаю волосы, взбиваю их пальцами. Щипаю щёки и прикусываю губы, добавляя им румянца.

– Я красивая, – уверенно заявляю своему отражению.

– Охуеть насколько, – раздаётся с порога густой голос Никиты.

Взвизгнув от радости, бросаюсь к нему и запрыгиваю верхом, крепко обхватив руками и ногами.