– Я сама могу дойти, – ворчит Малая, опустив взгляд в пол и стараясь выдернуть руку.

– Не можешь, – отрезаю достаточно грубо, чтобы сразу об этом пожалеть. Останавливаюсь и увлекаю её к стене, освобождая дорогу мчащимся на пары курсантам. В сотый раз за утро оглядываю с ног до головы и не верю, что это моя Принцесса. Строгая сине-зелёная форма, лишающая индивидуальности и скрывающая аккуратные, ласкающие глаз изгибы. Минимум макияжа — слой туши на ресницах, бежевая матовая помада, прячущая распухшие, ярко-алые от сотен поцелуев губы. И я едва сдерживаюсь, чтобы не украсть ещё один. – Говори, – требую бескомпромиссно. – Что тебя смущает?

Света убито вздыхает и прижимается ко мне, скрыв лицо на плече.

Ладно, и сам понимаю, что не так. Она тут учится, а после вчерашнего концерта стала местной звездой. Принцесса не привыкла быть в центре внимания, а сегодня мы словили на себе слишком дохуя взглядов.

Обрисовываю пальцами позвонки на шее, преодолев желание запустить лапы под тугой хвост и растрепать его. Тупо, сука, показать всем, что на неё даже смотреть нельзя. Все обладатели членов, достигшие половозрелого возраста, чувствуют, когда девушка входит в стадию максимальной сексуальности. Света сейчас на своей вершине, даже несмотря на то, что вчера с сексом мы обломались. Всё так охуенно шло, пока не выяснилось, что ей ещё больно от проникновения. Пришлось догоняться руками.

– Всё нормально, – выдавливает наконец. – Просто неуютно себя чувствую.

– Я так и думал, – улыбаюсь и оставляю поцелуй на макушке. – Но ты же помнишь, что надо плевать на мнение всех, кроме моего?

На её лице растекается тёплая улыбка, согревая моё сердце. Она оборачивает ладонями лопатки и целует. Пусть коротко и сухо, но Малая пока учится демонстрировать свои чувства и желания не только наедине, но и на людях. Да и когда мы вдвоём, ей сложно выражать эмоции. Я считаю, что вчера мы достигли огромного прогресса. Света призналась, что ей не нравится Майя и наше совместное проживание, что ревнует и чего боится. Пока ей сложно понять, что мы с Лисой не рассматривали другой формат отношений, так как в сердце живут совсем другие люди. Ну ничего, всё постепенно. Привыкнет рано или поздно.

– Идём? – спрашиваю, поймав её рассеянный взгляд.

Кивает и сама вкладывает пальцы в мою ладонь. Я лыблюсь так, что рожа трещит.

Она ловко лавирует по коридорам, направляясь в аудиторию. Рефлекторно смотрю по сторонам, считываю реакции людей. Заставить её перестать смущаться отношений и показать, что она занята — не первостепенные причины того, что провожаю её до аудитории. Я хочу посмотреть, где она учится, как чувствует и ведёт себя в этой среде.

К тому моменту, как добираемся до места, понимаю — она нашла себя. Глаза-звёзды горят, пульс ускорен совсем немного, а взгляд прямой и уверенный. Горжусь ей.

– Наконец-то! – вопит впереди знакомый голос.

Нахожу взглядом летящую на нас цыганку и ухмыляюсь. Она тормозит напротив. Таращится на меня секунды три, потом на Свету переключается.

– Нормально всё?

– Нормально, Камилла, – прохладно отзывается Малая.

– Вчера… – не закончив фразу, оценивает мои исцарапанные руки и кровавую полосу, прочерчивающую щёку и шею. – Не похоже, что нормально, – сощуривает чёрные глаза и задерживает дыхание.

Подтягиваю Принцессу к боку. Она расслабленно опускает голову на плечо, давая понять, что в норме всё.

– Мне надо было доступно объяснить Никите, что когда я прошу немного времени на подумать, стоит его дать, – хихикает, хитро стреляя в меня глазками. – Остальное потом расскажу. Мы опаздываем, – поворачивается ко мне и спрашивает тихо: – До вечера?

– Буду ждать под дверью.

Света, приподнявшись, оставляет ещё один короткий поцелуй, которого мне должно хватить на весь день, и, взяв подругу под локоть, сбегает в аудиторию. Провожаю её взглядом и, вздохнув, двигаю на выход.

Небольшая пауза нам всё же нужна — привести мысли в порядок, разгрестись с миллионом проблем, возникших после нашего примирения. Я, рили, не знаю, с чего начать.

Выйдя на улицу, застёгиваю куртку до подбородка и втягиваю голову в воротник. Холодно, сука. Дохожу до машины и выбиваю из кармана пачку сигарет. Подкуриваю и поверхностно затягиваюсь. Медленно таская никотин, расписываю в голове список дел.

Майя в первую очередь. Необходимо как-то объясниться с ней по поводу её переезда. Я сам настаивал на том, чтобы она осталась — вот и последствия очередного решения, принятого в момент падения на дно. Знаю, что она всё поймёт, но всё равно ощущаю себя из-за этого паршиво. Если придётся, сам сниму ей любую квартиру, которую она захочет. Но стрёмно ещё и по той причине, что Макс вернулся, и я без понятия, что творится в его двинутой башке. За минувший год по пальцам можно пересчитать, сколько раз мы разговаривали. Он держался особняком, ни с кем не делился проблемами. Но его поступок на даче не даёт покоя. Как и взгляд, напитанный презрением и ненавистью. И дело даже не в том, что мы приехали с Лисой вместе, а в чём-то, чего я не понимаю.

Ещё надо решить вопрос с предками. Как-то объяснить им, что с Майей мы никогда не мутили. Или лучше сказать, что расстались? Блять! Как сложно-то!

В любом случае решать надо быстро, без промедления и отсрочек. Света у меня, конечно, мягкая и понимающая, но вчера её броня дала трещину, и я увидел, сколько всего она прячет в себе. Я бы, признаю, на её месте тоже не заценил такое положение дел. Если бы она с кем-то почти трахнулась, жила с ним, при этом заявляя, что, кроме дружбы, их ничего не связывает, я бы хер поверил. Приехал бы, силой утащил её, запретил любые контакты и начистил рожу хмырю. Отвратная ситуация, короче.

Пальцы коченеют, сигарета заканчивается, но я не спешу прятаться в теплоте салона. Мне нужна холодная голова. Поднеся к лицу пачку, подцепляю зубами новую сигарету и, спрятав пачку в карман куртки, подкуриваю. Щурюсь от попавшего в глаза дыма.

Как ни стараюсь сконцентрироваться на первоочерёдных задачах, мысли то и дело возвращаются к Свете или брату.

Макс, чтоб его!

Чё за приколы? Ведёт себя, будто мы чужие люди, и я у него девушку увёл. Всю жизнь мы были вместе, секретами делились, сигаретами, цыпочками. Когда с Лисой замутил, отвалился. Но это я понять могу — любовь-морковь и все дела. Причину отстранённости после аварии тоже понимаю. Но зачем было обрубать все контакты? Нахера возвращаться в город, при этом никому не сообщив? Как в насмешку, сука.

Гашу порыв набрать его номер — с глазу на глаз поговорить надо, а не по мобиле. У него есть причины двинуть мне по роже, только он о них не знает. И этот момент тоже стоит обсудить с Майей.

Оставшиеся полсигареты докуриваю в несколько тяг и бросаю окурок под ноги. Давлю его носком бота и ныряю в салон. Дую на руки и растираю их, возвращая пальцам чувствительность. Включаю скорость, снимаю машину с ручника и мягко трогаю с места. Смотрю в зеркало заднего вида на здание академии, и рот тянется на всю харю. Моя девочка там. Уверен, обо мне сейчас думает. Скучает, интересно? Я вот пиздец как сильно.

После всех этих месяцев на расстоянии ваще отпускать её не хочется. Но приходится привыкать к мысли, что порознь мы будем гораздо дольше, чем вместе.

Уже всерьёз начинаю задумываться над тем, чтобы после учёбы перебраться в Питер, найти тут работу. С вышкой, думаю, проблем это не составит. Хоть барменом, хоть клерком. Главное, что Принцесса рядом будет.

Ночью, лёжа голыми в обнимку и обсуждая всё дерьмо, в котором мы плаваем, Света спросила, почему называю её Принцессой. Я никогда об этом не думал, но ответ пришёл сам — такие, как она, бывают только в сказках. Нежная, ласковая, слишком добрая и отзывчивая. Когда сказал ей об этом, Света расхохоталась, а потом покачала головой со словами: «А принцессы в сказках царапаются и кусаются, как дикие звери?». Я ответил, что мы не в сказке. Она пристроилась на плече и поцеловала в шею. Было легко и кайфово.

Наши отношения под угрозой, о чём я не забывал ни тогда, ни сейчас. И расслабляться рано. Надо действовать.

Торможу у первой попавшейся на пути кафехи. Прежде чем войти, скуриваю ещё одну сигу, настраиваясь на пару серьёзных разговоров. Занимаю столик около окна и заказываю себе чашку кофе. В ожидании напитка смотрю, как медленно ползёт поток машин под чёрным небом. Как ветер рвёт одежду на прохожих. А мне, сука, так тепло внутри, что рискую сгореть.

Пишу Малой сообщение просто потому, что могу это сделать. Ответа не ожидаю, но он приходит через минуту.

Принцесса:И я, – это в ответ на моё: «Уже соскучился». – Люблю тебя.

Настроение стремительно ползёт вверх, поднимаясь к красной шкале. Не могу пока привыкнуть, что она первая в любви признаётся, но это такой кайф, что нутро вздрагивает и мелко вибрирует. Набиваю, что тоже люблю её с первого взгляда. Следом отправляю сообщение, чтобы убрала телефон и прилежно училась, иначе отшлёпаю. Она отвечает смайликом, показывающим язык. Смеюсь в кулак, заглушая уровень своего счастья.

На стол опускается чашка американо. Благодарю официантку кивком головы, проигнорировав её намекающий взгляд. Делаю глоток. Терпкая горечь теплом стекает по горлу и разливается по телу приятным покалыванием. Только после этого набираю первого человека из мысленного списка. Быстро мне не отвечают, чего я впрочем и не жду. После рождения сына Андрюха как белка в колесе. Пашет на износ, дабы проводить дома как можно больше времени.

– Объявился, – влетает в динамик недовольный голос. – Я тебе звонил.

Звонил, да. Когда я полночи торчал под Светкиными окнами. Следующие звонки были, пока нёсся по трассе и ночевал в машине, как идиот, ожидая звонка и решая, как поступить, если его не будет.

– Я с нашей семейкой состарюсь раньше времени. А мне нельзя. У меня жена молодая-красивая и двое маленьких сыновей, – его голос напитывается улыбкой и гордостью, и я пиздец как за него рад.

– Что случилось-то? – выбиваю и делаю ещё глоток кофе. – Не мог я тебе ответить, соррян. У меня тут своя драма.

Старший хмыкает и ошарашивает всего тремя словами:

– Макс и Майя. Не спрашивай, подробностей не скажу.

Хватанув порцию воздуха, тут же выпускаю его и забиваюсь новой. Меня прошибает предчувствием очередного пиздеца. Страх проступает на коже крупными ледяными мурашками.

– Что он сделал?

– Ты знал, что он к Майе тогда ехал? – выбивает натянуто.

– Знал, – бросаю безразличным тоном, скрывая нервозность. Зажмуриваюсь и тру пальцами переносицу. Макс… Сука… – Он с меня слово взял, что никому не расскажу, прости.

– Пиздец…

– Пиздец… – соглашаюсь безропотно. – Так что стряслось?

– То, что атомная бомба скоро ёбнет. Оба не остыли, горят.

– И молчат, – заканчиваю за него.

– И молчат, – отзывается эхом. – Но рано или поздно взорвутся.

– Может, оно и к лучшему? – спрашиваю сам у себя, продолжая массировать переносицу, будто это поможет унять зарождающуюся головную боль. – Ты с Максом, как я понял, говорил?

– Говорил. Он думает, что у вас с Майей всё серьёзно.

– Пиздец, – роняю в очередной раз, но другого описания тупо нет.

– Угу.

– И что ты ему сказал?

– Да ничего. Просил с тобой поговорить, но он, кажется, не собирается. Он потерялся, злится, ненавидит, думаю, самого себя в первую очередь. Понимает, что проебал сам, а сделать ничего не может.

Вспоминаю наш недавний разговор с Андреем. В день, когда у меня сорвало чеку и я заявил ему, что немного влюблён в Майю. Что этим предаю брата. Лишь увидев Свету, осознал, насколько опрометчивым и идиотским было то моё заявление. Нихрена я не запутался в девушках — сам убедил себя в этом, потому что не мог вернуть Малую. Дерьмовая ситуация вышла. Да и валить на брата свой груз не хочется. Ему и так сложно, тут ещё ММ влились. И он не забьёт, будет помогать. Не стоит лезть к нему.

– Андрюх, я сам попробую с этими двумя разрулить. Как вернусь домой, сразу с Майей поговорю.

– Откуда вернёшься? – взвинчивается мгновенно. – Ты куда свалил вообще?

Перевожу дыхание и лаконично отвечаю:

– Помнишь, я про своего призрака говорил?

– Помню.

– Больше не призрак. Вернул я свою девочку. Знаю, что несвоевременно, но теперь надо как-то выкручиваться с нашими с Лисой «отношениями». Света в курсе, но ей не нравится, что мы живём вместе, и все думают, что встречаемся.

– Блять, наконец-то, – неожиданно усмехается и с облегчением вздыхает. – Хоть у одного брата мозги на место встали. Свете привет.

– Ты её помнишь? – высекаю ошарашенно.

– Братиш, у меня проблемы со свободным временем и со сном, а не с памятью.

Приглушённо смеюсь и качаю башкой. Чему я, собственно, удивляюсь, это же Андрюха, он всё про всех знает и подмечает любые мелочи.

– Как у вас?

– Не безоблачно, но мы над этим работаем. Я тебе при личной встрече расскажу. Планирую послезавтра приехать. Прошу, сделай так, чтобы никто никого не убил за это время.

– Не гарантирую, но очень постараюсь, – ржёт он и кому-то отвечает по работе. – Ладно, брат, налаживай свои контакты, а у меня дел по горло. Обещаю, что до твоего возвращения все останутся живы.

Мы разъединяемся. Пью остывающий кофе, мотая в голове мысли и улыбаясь. Брат видел Малую всего один раз, но сразу понял, что всё серьёзно. Он, наверное, лучше меня всё понимал, хотя и не лез с советами и расспросами, за что я ему очень благодарен.

Всё же решаю попробовать дозвониться до близнеца, но абонент не абонент. Набираю Лису, но она сбрасывает и отписывается, что занята. Выстраиваю теории, что там происходит. Потом прописываю план, как донести до всех правду. По итогу забиваю на всё и еду к академии МЧС.

Паркуюсь аккурат за минуту до перерыва. Выпрыгиваю из тачки и спешу ко входу, по пути набирая Свету.

– Выйди, – роняю, едва поднимает трубку. Предупреждая вопросы и возмущения, добавляю: – Жду, – и сбрасываю.

Топчусь у стены возле входа, выглядывая светлый хвост. И когда вижу, перекрываю Принцессе путь и сгребаю в объятия.

– Ты чего, Никита? – сипит потерянно.

– Безумно хотел тебя обнять, – отбиваю, обрушивая всего себя на её губы. – Ты нужна мне, Свет.