Охуеть. Просто охуеть, – кроме этой мысли, в башке только звон.

Веки такие тяжёлые, что приходится пальцами их поднимать. Слышу, как Света кашляет, и сразу прихожу в себя. Рывком сажусь, даже в этом положении слегка качает. Обнимаю её и прижимаю голову к плечу. Глажу, стараясь успокоить.

Да, она сама решила глотать, а чувствую себя так, будто насильно ей в рот кончил. Был близок, да, но остановился же.

– Тебе понравилось? – шелестит еле слышно где-то на задворках сознания.

Несколько раз моргнув, трясу головой, стараясь изгнать оттуда морок. Положив ладонь на её горло, поднимаю голову вверх. Малая упорно отводит глаза и кусает блестящие губы. Стыдится собственной смелости. Наклоняюсь, прихватываю её нижнюю губу и ласкаю языком.

– Ты моя королева, – бормочу, умалчивая о том, что техника и глубина вообще не моего уровня. Но я даже не думал, что она согласится, когда ляпнул про минет. Так ещё и… – Свет, ты зачем до конца пошла? Я не хотел, чтобы ты глотала.

Она вырывает лицо и прячется у меня на шее. Лепечет смазано:

– Я хотела показать, что принимаю тебя всего. Как и ты меня. Это не было противно. Странно, немного неприятно… Не уверена, что захочу повторить…

– Что именно? – толкаю с натягом, мысленно наваляв себе пиздюлей за то, что допустил это. Видел же, что не готова и держится на одном упрямстве. Трижды остановил, а когда она психанула, а потом почти плакала — сдался. – Совсем или только последнюю часть?

– Последнюю, – выдыхает, вонзая ногти в лопатки. Дёргается назад и, опустив голову, сбивчиво поясняет: – Я хочу рот прополоскать…

Твою же мать!

– Стой, – бросаю, спрыгивая следом за ней на пол.

Не давая одуматься, заталкиваю язык в рот и вылизываю его. Малая сначала стоит столбом, потом немного расслабляется. А вскоре несмело отвечает.

Не озвучиваю того, что и так очевидно — ничего противоестественного или противного в этом нет. Предпочитаю доказывать действиями.

Стягиваю с неё полотенце и впаиваю в себя. Целую так долго, что крышак рвёт от нового прилива крови в пах. От запаха её смазки, которая, уверен, щедро измазала бёдра. От того, как быстро она заводится, какой становится, когда остаёмся вдвоём и нет никого, кто, как думает Света, читает все наши мысли и смотрит на неё с осуждением. Я знал, что она окажется горячей. Но не думал, что сам ошпарюсь. Что буду хотеть её постоянно, как молодой кобель. Что все рецепторы будут ловить её невербальные знаки. Что самый скромный минет в моей жизни окажется самым коротким — с ней я всегда на грани. Что буду целовать её как в последний раз после того, как глотала мою сперму.

Похуй. На всё просто. Даже на то, что мне совсем не нравится учить её сосать, давать какие-то советы, когда хочешь только одного — кайфовать. Но с Принцессой нельзя иначе. Ей нужна какая-то опора, понимание, что и как делать, чтобы дальше действовать самостоятельно. А ещё подтверждение того, что мне нравится. Блять, смешно, но мне рили зашло.

– Всё ещё надо прополоскать рот? – ухмыляюсь, продолжая водить языком по её губам.

Покраснев, отталкивает меня и со смехом несётся в кровать. Запаковывается в одеяло со всех сторон и показывает язык.

Ну, слава яйцам, оттаяла!

Хищно наступаю на неё, ползу по кровати, зажимая в капкане рук и ног. Придавливаю весом, при этом частично удерживая навесу.

– Мне, конечно, понравилось, но учиться тебе ещё и учиться, – целую в кончик носа.

Малая хохочет, глаза сияют. Падаю на спину и притягиваю кокон к себе. Таращусь в потолок, раздумывая над тем, насколько сильно бесит её привычка получать ото всех одобрение. Вообще прилично. Но нам ещё предстоит работать с тем, что надо всё делать по-своему. И даже если накосячила, с видом победителя заявляй: не нравится — твои проблемы. Малая только открывается и учится разговаривать, забивать на чужое мнение. Изучает своё тело и границы. Начинает доверяться своим желаниям и порывам. Со временем и остальные комплексы сломает, а пока буду мягко направлять и подсказывать.

– И на сколько я сдала первый экзамен? – влетает в ухо интимно-дразнящий голос.

– Учитывая то, что времени подготовиться у тебя не было, думаю, на четвёрочку.

– Эй! – взвизгивает, выпутываясь из одеяла и седлая меня.

Мой взгляд мгновенно подвисает на колыхнувшейся груди. Света, поняв свою ошибку, пытается слезть и прикрыться, но я намертво фиксирую за ноги и качаю головой, когда закрывает предплечьями.

– Ты что-то хотела сказать? – выбиваю хитро, линуя взглядом её тело.

– Что… Что я… У меня не было даже теории, и я никогда об этом не думала.

– Тогда шестёрочка? – предлагаю, дёрнув бровями в открытой провокации.

Принцесса ведётся с удовольствием. Падает на меня, водит губами по лицу и, уткнувшись в шею, бомбит:

– Думаю, шестёрочка могла бы быть, если бы не кончил так быстро.

С трудом подавляю рвущий грудак смех — на слове «кончил» она конкретно замялась и сглотнула.

– Принцесса, ты нарываешься на второй урок для себя и исправление косяка для меня. И закончится это уже не оралом, – вбиваюсь каменным членом в промежность. Серебристые глаза округляются. Малая медленно облизывает губы. – Не-а, красота, не проломишь мою оборону. Завтра.

Скидываю её с себя и накрываю нас обоих одеялом, избавляя от искушения. Тянусь к пульту от висящей на стене плазмы.

– Что хочешь посмотреть?

– Выбирай, – отзывается, опаляя дыханием щёку.

Скашиваю на неё взгляд и не могу сдержать улыбки. Лежит на боку, подложив обе ладошки под щёку. Смотрит на меня влюблёнными, счастливыми глазами. Я зеркально такую же позу принимаю. Смотрю на неё и недоумеваю, как она так быстро изменилась. Неужели её держал только один страх показать свои шрамы?

– Никит…

– Ум?

– Ты хотел включить фильм, – улыбается и убирает с моего лба подсыхающие и начинающие торчать во все стороны волосы.

– Ты интереснее.

Малая прыскает и прячет лицо в подушке. Подглядывает одним глазом, улыбается, светится. Забавная, лёгкая, весёлая и голая — идеальное сочетание. Но громче всего мысль — вся моя. Почему-то теперь даже отношения на расстоянии не пугают. Уверен, мы с этим справимся. К тому же до зимних каникул осталось не так уж и много.

– О чём ты думаешь? – шуршит, так и глядя на меня из облака подушки.

Откидываю руку, приглашая Принцессу в объятия. Она подползает, будто только этого и ждала. Зарываюсь носом во влажные волосы и хриплю:

– О том, что скоро возвращаться домой. Я бы и забил хер на учёбу, но надо добить. Знала бы ты, как я хочу всё бросить. В интернатуру всё равно не пойду. Получу диплом и думаю устроиться к отцу в компанию.

– Так и не решил, чего хочешь от жизни?

– Не решил, – вздыхаю, сомкнув веки. – Стопроцентно знаю, что хочу видеть в ней тебя.

Эти слова поднимают висящий в воздухе вопрос. А висит он там топором палача, потому что я должен рассказать Свете, что вернулся к себе домой и живу там с Майей. Не считая той конченной ночи и пары шутливых попыток перевести наши дружественно-непонятные отношения в нечто большее, нас связывает лишь совместный быт и дружба. Но какой девушке понравится, что её парень соседствует с другой? Особенно с той, которую он целовал у неё на глазах. Пиздец.

Я писал ей сегодня утром, пока Принцесса спала. Вроде бы всё как всегда, но я знаю Майю достаточно для того, чтобы понимать, как её пошатнуло появление Макса. А вот близнеца я едва ли понимаю. То, как он смотрел на нас, сомнений не оставило — не отпустило его. Не верю, что у них всё наладится. Но вот смотрю на улыбающиеся губы напротив и всё же начинаю верить, что иногда выстреливают не только вторые, но и третьи шансы.

– Опять задумался, – констатирует, приглаживая пальцами мои волосы и стараясь придать им относительно божеский вид. – Поделись со мной. Я умею слушать, ты же знаешь.

С убитым вздохом сажусь на постели. Отыскиваю глазами боксеры и шлёпаю к ним. Напряжение, исходящее от Светы, становится осязаемым. Натягиваю трусы и джинсы и только после этого поворачиваюсь к ней. Сидит, поджав под себя ноги, прикрыв одеялом грудь и подвернув губы.

– Я покурю и поговорим, ладно?

Она, кивает, держась взглядом за мои глаза.

– Свет, мне надо сказать тебе кое-что не очень приятное. Тебе это не понравится.

Она слетает с кровати, натягивает на себя мою футболку и цепляется ногтями в запястье, когда уже открываю дверь на балкон.

– Никит, не пугай меня. Говори сразу, иначе я себя накручу.

– Блять, – выругиваюсь, захлопывая дверь. Приваливаюсь к ней спиной и тихо, но ровно произношу речь, заготовленную ещё утром: – Свет, сначала выслушай, потом все вопросы, возмущения и обиды. Пожалуйста, – скрашиваю слова кривой улыбкой, но она только продолжает жечь меня лазером. Рассеянно провожу пятернёй по волосам и дёргаю на макушке. – Я вернулся в свою квартиру, – делаю паузу, давая Малой додумать самой, но она не спешит, буркает только: «И?» и жалит дальше. – Майя не съехала оттуда. Когда ты бросила меня, я не мог оставаться один. Мы с ней много разговаривали, я стал оставаться в своей спальне. Потом окончательно вернулся. Но мы только друзья и соседи, ничего больше.

– Ты закончил? – спрашивает прохладно.

– Да.

– То есть, ты говоришь, что с лета живёшь с девушкой?

– Свет…

– С очень красивой девушкой. Я её видела, Никита. И как вы целовались, что бы это ни значило, тоже. Она тебе готовит? Убирает? Гладит твои вещи? Тот поцелуй был единственным? Ты никогда не смотрел на неё, как на девушку? Не думал о том, чтобы завалить её?

– Свет, – секундная заминка оборачивается для меня катастрофой. От необходимости врать коробит, но мы с Майей решили, что это останется только между нами. – Между нами ничего нет и быть не могло. Я всё это время любил тебя. Она — Макса.

– Иди курить, – бросает севшим голосом, сорвавшимся в конце.

– Света, не думай, что…

– Никита, иди! – выкрикивает, сжав кулаки. – Дай мне пять минут на осознание. Не бойся, я не собираюсь убегать или закрываться. Просто хочу несколько минут одиночества!

Интонации становятся звенящими, пронизанными сдерживаемыми слезами.

Подаюсь вперёд, собираясь обнять, но Малая отшатывается. Матерясь сквозь зубы, сминаю в кулаке пачку сигарет и вываливаюсь на балкон. Подкуриваю и делаю три глубокие, до тошноты затяжки. Наблюдаю, как рушится едва выстроенное доверие, когда, блеснув влагой в глазах, Света закрывается в ванной.

Прикладываюсь спиной к стене и бьюсь о неё затылком в надежде, что боль отрезвит и приведёт в порядок мысли. Сука, я же знал, что спокойной реакции ожидать не стоит. Не после того, что Малая видела у Ары и что там же узнала. Она всегда ищет проблему в себе и сейчас, точняк, будет ковыряться в комплексах, ища, в чём она хуже: в готовке, во внешности, в сексе. И я уже откровенно заебался доказывать, что она не хуже других. А отсутствие опыта она легко восполнит желанием и рвением. У меня уже тупо не хватает слов. Я не знаю, что и как сделать, чтобы убедить её в том, что она лучше всех остальных, потому что любимая.

От никотина стреляет в виски и накатывает тошнота. Холодный, сырой ветер, порывами бьющий в тело, промораживает насквозь. Закрытая дверь ванной рвёт жилы и наматывает нервы на кулак.

С-с-сука, чего я вообще ждал? Что скажет: «Нормально всё, ты молодец», как это было раньше? Что молча схавает? А это я ещё самого главного не сказал — наши с Майей родные и друзья считают нас парой. И когда я познакомлю их со Светой, или в случае с друзьями, появлюсь с ней, вопросов не избежать. А я хуй знает, как поставить её в известность ещё и об этом, если она так отреагировала на наше соседство.

Докуриваю и, ёжась и восстанавливая кровоток, растираю руки и плечи быстрыми движениями. Возвращаюсь в номер, сразу беря направление к ванной. Дверь оказывается открытой. Сама Света сидит на крышке унитаза, обняв колени, и смотрит на меня с обидой и болью в потухшем взгляде. Присаживаюсь перед ней на корточки, ловлю пальцы, отмечая, что они едва ли не холоднее моих. Целую их и поднимаю виноватый взгляд.

– Свет, ну прости, я и тут виноват. Но клянусь, что наши отношения не выходят за рамки дружественных, даже если все думают иначе.

– Почему они так думают? – звучит загробным голосом.

Опустив голову, выдаю ей краткий пересказ, как предки застали Майю и не захотели верить.

– Мы поначалу спорили со всеми, отнекивались, а потом плюнули на всё. Нам так проще — никто не лезет, не навязывается. Меня предки не трогают, к Майе мудилы всякие не пристают. Но это ничего не значит, Света. Мы с ней оба потеряли Макса. Потом я ещё и тебя. Мы друг друга понимаем, нам легко общаться, но это наш предел.

Малая шмыгает носом и сползает на пол. Проводит рукой по плечу и роняет сухо:

– Спокойной ночи, Никита.

– Света, твою же… – рычу, бросаясь за ней.

Она садится на край кровати, демонстративно расправляет её и забирается под одеяло. Подарив мне долгий, расстроенный и травящий эмоциями взгляд, нарочито ровно повторяет:

– Спокойной ночи. Мне завтра вставать рано, давай спать.

Ложусь рядом, но её не трогаю. Поворачиваюсь спиной к спине, скрючившись на самом краю. Никто из нас не спит. Ближе к утру слышу, как Светка тихо всхлипывает.

– Принцесса, эй, ты чего вздумала рыдать? – хриплю от долгого молчания и прочищаю горло. Прижимаюсь к спине, убираю с лица волосы. – Света, малыш, не надо. Я с Майей поговорю, она съедет.

Не самый лучший вариант, учитывая возвращение Макса, но сейчас я готов на что угодно, лишь бы она не плакала.

Малая резко поворачивается и, пробив в груди дыру прямым вопросом, вырывает сердце:

– Это была она, Никита? С ней ты провёл ту ночь?