Сорвавшееся с языка короткое слово вызывает в теле оцепенение. Я даже никогда не думала об этом, не говоря уже о том, чтобы взятьто самоев рот.

Я помню, как Никита часто повторял, что ничего грязного или постыдного в сексе быть не может. Он неоднократно ласкал меня языком. Но смогу ли я?

От одних мыслей об этом кровь бурлит и пузырится, кончики пальцев холодеют, а стыд закупоривает лёгкие.

Боже мой, как я могла на это согласиться?

Вся моя сексуальность растворяется, когда неуклюже пытаюсь опуститься на колени. Но Ник не даёт этого сделать. Обхватывает пальцами локти и тянет на себя. Сгребает дрожащее и словно залитое бетоном тело в крепкие объятия и целует в висок. Протяжно выдыхает и сипит:

– Не спеши, Принцесса. Зачем соглашаешься, если так боишься? – в интонациях сквозит напряжение. Видимо, ему сложно сдерживать его. Берёт пальцами за подбородок, заставляя принять зрительный контакт. – Выдохни, пока не задохнулась, – усмехается одними губами.

– Прости… я…

– Дурашка, – качает головой, скользит ладонью по шее под волосы и вплетает в них пальцы. Собирает их в кулаке и отводит мою голову назад. – Нам некуда спешить. И я не настаиваю, не забывай об этом. Если ты не захочешь, ничего страшного. Постепенно мы до этого дойдём. А пока, – голос становится тише, ниже, глаза сужаются, – разденься для меня. Медленно.

Ник ободряюще улыбается, а взгляд, прикованный к моей груди, даёт немного смелости.

Отступаю назад на пару шагов. Потом ещё и ещё. Никита, редко моргая, пялится на меня голодными глазами. Я начинаю чувствовать себя увереннее. Медленно поворачиваюсь к нему спиной, на пару мгновений зажмуриваюсь до мутных разводов — мне всё ещё трудно даётся демонстрировать то, что я скрывала половину жизни.

– Красота, – хрипит сзади, и я тихонько выдыхаю. – Давай, не стесняйся. Я уже видел всё и в подробностях.

Нотки лукавства бороздят мои страхи, разгоняя их. Завожу руки за спину и щёлкаю крючком. Давление на рёбра исчезает, позволяя сделать полноценный вдох. Бюстгальтер падает к моим ногам. За спиной звучит бессвязное бормотание. Я несмело улыбаюсь, поворачиваясь к Нику лицом и прикрыв торчащие соски предплечьями. И делаю я это не от стыда, а чтобы подразнить немного. Свожу полушария вместе, создавая соблазнительную впадинку. Никита громко сглатывает, кадык нервно дёргается.

Внутри меня вопит женщина, дремавшая всю мою взрослую жизнь: «Ты прекрасна! Ты желанна! Видишь, как он на тебя смотрит?!»

– Покажи, – требует сиплым шёпотом.

Послушно опускаю руки и ощущаю его жадный, горячий взгляд, изучающий мою грудь. Я всегда считала, что она маловата, но эта мысль разлетается в щепки, когда Ник подходит и снизу сжимает грудь, пробормотав:

– Идеальная. Прям по ладони.

Не обращая внимания на пылающие щёки и раздражающие соски пальцы, берусь за пуговицу на джинсах, расстёгиваю молнию и спускаю их вниз. Наклоняюсь, оказавшись лицом напротив его живота. Застываю взглядом на оттопыренной резинке боксеров и виднеющейся оттуда пунцовой головке. Представляю, как касаюсь её губами, языком, и во рту скапливается слюна, а между ног — густая влага. И тут я понимаю, что и зачем делает Никита. Он хочет, чтобы я возбудилась, не зацикливалась на том, на что согласилась, и просто отключила голову.

Слегка качнувшись вперёд, впечатываюсь губами чуть выше пупка и выпрямляюсь. Мы смотрим друг на друга, находясь в одинаковых условиях. В одних трусах, возбуждённые, жадные и думающие о том, что стоит забить на временные запреты.

Ник снова цепляет мой взгляд крюками и не отпускает, снимая боксеры и демонстрируя эрекцию. Освободившись, член со шлепком становится вертикально. Я тянусь к нему, но Никита перехватывает моё запястье и с хитрой ухмылкой качает головой. Кивает на оставшееся на своём месте моё бельё. Я, не раздумывая, стягиваю его по ногам, представая перед ним полностью обнажённой.

– Блять, Света, как такое прятать можно было? – бурчит, притягивая к себе.

Его рука снова в моих волосах. Стягивает их на затылке до лёгкой пульсирующей боли. Его рот плотно прижимается к моему, а язык ныряет внутрь, где я жду его с нетерпением.

С тихим стоном оплетаю руками его плечи, прижимаюсь грудью и животом. Ласкаю его язык своим, глотаю нашу смешавшуюся слюну. В глазах темнеет, а остаточная после вчерашней ночи боль кажется совсем незначительной.

Едва воспринимаю, как Ник тащит меня в ванную и настраивает воду, при этом не прекращая вылизывать мой рот и мять ягодицы, поясницу. Я прогибаюсь, плавлюсь в его руках, не особо обращая внимание на то, что ванная огромна, а мы оказываемся в душевой кабине с высокими бортиками. Только то, что спотыкаюсь о него, и заставляет ненадолго прийти в себя.

Ник забирается следом и закрывает дверь из матового стекла. Не церемонясь, толкает меня под струи воды и разворачивает спиной к себе. Придавливает грудью к прохладной стене. Одной рукой сминает грудь, крутит и щипает соски, вырывая из моего горла всё более громкие и бесстыжие стоны. Второй зарывается в волосы и поворачивает мою голову на себя, дабы вгрызться в рот диким поцелуем. Вода щекочет кожу, распаляя всё сильнее. Член елозит по ягодицам, между ними и в развилке бёдер. Несколько раз задевает клитор, и я, сама не ожидая, ярко кончаю. Хватаясь ладонями за гладкую стену, повисаю у Никиты на руках.

Приходя в себя, слышу его тяжёлое, хриплое и рваное дыхание за ухом. Начинаю ощущать его пальцы, рисующие круги на животе и лобке.

– Эй, Принцесса, так нечестно, – толкает глухо, покусывая мочку уха и облизывая её. – Тебе всегда достаётся больше оргазмов. Я даже ничего не сделал, а ты уже улетела.

Пытаюсь что-то ответить, но язык не слушается, а в голове сплошная вата. Меня крупно трясёт, ноги как желейные, а живот и бёдра словно ошпаренные кипятком.

Ник поворачивает меня к себе и долго, нежно и глубоко целует, позволяя выдохнуть и полностью расслабиться. Его руки без остановок гладят спину, а пальцы повторяют контуры шрамов. Я обнимаю его за шею, стараясь с ним спаяться.

– Сделаешь? – спрашивает, стрельнув глазами вниз.

Ватные мозги и слабое, разомлевшее тело не способствуют сопротивлению, стыду или мыслям, как это будет выглядеть. Да, я это сделаю. Боже мой, я, кажется, хочу это сделать! Попробовать его на вкус так же, как он пробовал меня. Понять, нравится ли мне ласкать его таким образом. И вообще, не стошнит ли меня. Я должна это знать!

Делаю уже вторую попытку опуститься на колени, но и её Никита пресекает. Я хлопаю глазами, с трудом различая его силуэт из-за осевших на ресницах капель воды. Он, не произнеся ни слова, что на него совсем не похоже, наливает на ладонь стоящий тут же гель для душа и намыливает мои плечи, руки, спину, грудь, живот, между ног и всё, что находится ниже. Его движения размеренные, неторопливые, будто он наслаждается процессом. Я, признаюсь, тоже. Мне нравится чувствовать его ладони на своём теле, на каждом клочке кожи. Нравится слышать, как шумно и дробно он дышит. Нравится смотреть, как яростно раздуваются ноздри и как в расширенных зрачках клубится дурман.

– Почему? – спрашиваю тихо, когда, сняв с держателя лейку, смывает с меня пену.

Ник поворачивает спиной к себе и влажно целует в шею. Я отвожу голову, тая под его губами.

– Я боюсь поторопить тебя, и ты опять замкнёшься. Ты должна сама захотеть этого.

– Но я хочу, – возражаю одними губами. Глубоко вдыхаю носом и уже громче повторяю: – Я хочу попробовать. Мне страшно, стыдно, но интересно. Я хочу быть для тебя идеальной.

– Свет, ты такая дура, – шепчет с теплом и улыбкой. – Мы уже выяснили, что притворяться лучше, чем мы есть, чревато последствиями.

– Да я не поэтому, – мотнув головой, убираю с лица прилипшие волосы и прокручиваюсь на сто восемьдесят градусов. Кладу ладони на гладкую грудную клетку и круговыми движениями растираю по коже воду, задерживаясь там, где быстро и сбивчиво бьётся сердце. Задираю взгляд к его дымчатым глазам и говорю тихо, но ровно: – Я хочу знать, как ты любишь. Хочу, чтобы тебе было хорошо со мной…

Предложение выходит незаконченным, хотя я не собиралась говорить то, о чём думаю на самом деле. Я хочу быть лучше его бывших, чтобы он не думал о них или чего ему чего-то не хватает в наших отношениях.

Ник с пониманием вздыхает. Прищурившись, врывается в мои глаза. Его голос тоже тихий, но сдерживаемые эмоции делают его отрывистым и глухим.

– Света, умоляю, забудь о тех, кто был когда-то. Их больше нет. И не будет. Меня всё больше чем устраивает в тебе. С самым сложным мы справились, а дальше — постепенно. Я тебя всему научу, это будет нетрудно, учитывая, что ты охеренная и очень способная ученица.

Обхватываю ладошкой член, ощущая его тяжесть и отклик на моё касание. Прикусываю его нижнюю губу и выбиваю:

– Научи сейчас, – опускаю глаза, наблюдая, как моя кисть движется по его длине. – Давай попробуем.

Ещё раз пытаюсь скатиться вниз, но и в этот раз Ник не пускает. Я начинаю закипать. Отталкиваю его, выхожу из душа, со звоном захлопнув створку, и заворачиваюсь в полотенце. Второе просто накидываю на голову и с разбега падаю лицом в подушку.

Обида душит слезами и спазмами в горле. Что опять я делаю не так? Он же сам об этом попросил! А когда я настроилась — дал заднюю! Он так боится показать себя настоящего?! Не понимаю!

Шаги, заглушаемые ковром, приближаются. Проседает матрас. Я глубже зарываюсь лицом в подушку, пытаясь спрятать стоящие в глазах слёзы. Никита ложится рядом и, не церемонясь, переворачивает меня нос к носу.

– Светка, сколько бегать можно? – вздыхает разбито, поглаживая плечо кончиками пальцев. – Ты мне даже объяснить не дала.

– Ты не хочешь, чтобы это делала я? – шелещу, уткнувшись взглядом в татуировку на груди. – Ты же сам…

– Я не хочу, чтобы ты делала этотак,– выделяет интонацией последнее слово. Я робко возвращаю взгляд к его лицу. – Знаешь, почему мужчины любят минет? – закусив губу, качаю головой и таращусь на него во все глаза. – Не столько из-за удовольствия, сколько из-за чувства превосходства. Когда женщина стоит перед ними на коленях, послушная и доступная, готовая сделать и принять всё. Это кайф. Ни с чем несравнимое чувство власти. Но… – зажмуривается и тянет меня к себе вплотную. – Блять, Свет, не хочу я видеть тебя в этой унизительной позе. Не сейчас. Вот и всё. Никакого подтекста и скрытых мотивов. Если ты ещё не передумала… – не закончив, перекатывается на спину и скидывает полотенце. – Ну, Принцесса, готова к уроку?

Лицо жжёт калёным железом, но я, преодолев себя, киваю. Стягиваю с головы полотенце и встаю на четвереньки. Опасливо отползаю назад, но задерживаюсь в районе той самой татуировки, которой ещё летом не было. Провожу кончиками пальцев по контуру и прикасаюсь к ней губами. Чувствую, как замирает дыхание Никиты.

– Зачем ты её сделал?

Он не отвечает, только смотрит на меня долго и пристально, а потом толкается снизу бёдрами, подгоняя и напоминая, что мы собирались сделать.

Но я не спешу приступать к самому главному. Лизнув чернила, оставляю несколько коротких поцелуев на рёбрах и животе. И пусть мне ужасно неловко делать всё это, но после всего, что он делал для меня, целовать его в ответ кажется самой естественной и правильной вещью в мире.

Сползаю ещё ниже и внимательно рассматриваю эрекцию. Провожу подушечками по тёмным, выступающим на гладкой, тонкой коже венам. По венцу головки. Обрисовываю круг, обводя выступившую на вершинке мутную каплю. Приближаю лицо и останавливаюсь, не зная, что делать дальше.

Поцеловать его? Лизнуть? Или сразу взять в рот? Боже, что делать? Почему Никита не подсказывает? И почему у меня язык присох к нёбу, и я не могу спросить прямо?

Чувствую, как его пальцы закапываются в мои волосы и толкают голову вниз.

– Принцесса, не думай о технике и что у тебя не получится. Закрой глаза, – дожидается, пока плотно сомкну веки, и продолжает давать наставления. – Поцелуй его.

Ресницы сами взлетают вверх, подыгрывая любопытству и желанию видеть всё, что я делаю, и как он на это реагирует.

Прикасаюсь приоткрытыми губами к головке. Высовываю язык и кончиком слизываю солоноватую, терпкую каплю. В промежность бьёт молния. Ощущаю, как моё ожившее тело выталкивает влагу. Втягиваю запах мужского тела, геля для душа и похоти, и пространство начинает рябить.

Зря боялась, что меня вырвет или что скривлюсь от отвращения. Это странно, но, оказывается, даже приятно. Особенно когда, осмелев, слегка давлю языком, обхватываю губами и погружаю головку в рот, а Ник издаёт странный звук, похожий на рычание.

Меня обсыпает мурашками, кровь кипит и набатом шумит в ушах. За этим с трудом различаю низкий голос:

– Попробуй взять больше. Но не старайся заглотить сверх своей нормы.

Выпускаю плоть изо рта и лепечу, глядя, как та блестит от моей слюны:

– Я слышала, что парни любят глубокий минет.

Ник тихо смеётся и массирует кожу головы. Тянет за волосы назад, заставляя поднять голову.

– Любят. Но не все опытные девушки могут его делать. А нам с тобой для первого раза достаточно и того, что ты делаешь сейчас. Во-первых, я уже на пределе. Во-вторых, Свет, не спеши научиться всему и сразу, ещё успеется.

Кивнув, сглатываю собравшуюся в ротовой полости слюну и возвращаюсь к своему занятию. Я просто хочу, чтобы ему понравилось. Так сказать, вознаградить его терпение, а понадобилось его много. Больше, чем готов проявить любой парень.

Ещё раз целую головку и продвигаюсь губами по всей длине. Обратно поднимаюсь, оставляя короткие поцелуйчики.

– Тебе хорошо?

– Очень. Продолжай. Только постарайся не задействовать зубы.

Накрываю губами и опускаюсь на свою глубину. Останавливаюсь и вдыхаю через нос.

– Вот так, моя хорошая. Молодец, – хрипит, задерживая в таком положении. – Ещё немного.

Я захватываю ещё пару сантиметров и чувствую, как сжимается горло. Быстро поднимаюсь и судорожно вдыхаю. Глаза слезятся, а по подбородку, кажется, течёт слюна. Взгляд Ника не даёт провалиться в пагубные мысли вроде: «я сейчас похожа на дешёвку».

– Сожми в руке и двигай параллельно.

Делаю то, что велит. Опускаясь по стволу, оттягиваю ладонью кожу. Наградой мне служит удовлетворённый стон. Проделываю так несколько раз, и звучит тихое:

– Быстрее, я скоро.

Я ускоряюсь. Из глаз брызжут слёзы, слюна капает на его пах, стекает по длине и на руку. Но ничего из этого не останавливает и не вызывает отторжения. Я самозабвенно сосу член, не думая о том, как выгляжу и что делаю. С каждым разом принимаю чуточку больше. Яростно дышу носом, как подсказывает Никита.

Он дёргает бёдрами вверх, одновременно насаживая мою голову на себя.

– Блять, нет… Рано… – шипит, отпуская.

На интуитивном уровне всё понимаю. И вместо того, чтобы отпустить часто подрагивающий, предельно напряжённый член, крепче обхватываю его губами и принимаю напор спермы, ударивший прямо в горло.