– Ну как ты? – с усталой улыбкой спрашивает Ками, скидывая туфли на невысоких каблуках.

– Задолбалась, – стону, тоже разувшись и поставив горящие стопы на прохладный пол.

– Не говори, что я не предупреждала, что работа тут собачья.

– Зато чаевые всё компенсируют, – демонстрирую подруге приличную пачку купюр.

Открываю шкатулку, стоящую на полке в единственной комнате съёмной «квартиры», и добавляю к своим сбережениям сегодняшний заработок. Плетусь в ванную и скидываю рабочую форму официантки. Встаю под прохладные струи воды и задираю лицо, позволяя потоку воды хлестать по нему, смывая усталость.

Прошло почти два месяца, как я уехала из Петрозаводска. Сбежала. Опять. Правильно Ник говорил: я трусливая, и сбежать проще, чем решить проблему.

Уже пять недель мы с ним не разговаривали. Он обещал, что не станет звонить и писать, что даст мне время. Но оно было мне не надо. Я всё решила для себя ещё в тот день, когда мы поссорились. Приехала домой. В слезах позвонила Ками и рассказала всё. Она не осудила никого из нас, только сказала, что ждёт меня в Кабардинке, потому что рядом с Никитой я не смогу трезво мыслить.

Я приехала. Ками специально взяла выходной. Мы зашли в её комнату, и она просто сказала: рассказывай. Я вывалила все подробности, о которых умолчала в телефонном разговоре. Рыдала, захлёбывалась, но говорила. Ками внимательно слушала, смотрела со смесью сочувствия и шока, а потом выдала:

– Свет, прости, но я с ним согласна. Редко бывает такое, что парни выкладываются в отношениях на все сто, терпят все твои капризы и загоны, не осуждают. Сорвался один раз — после постоянных обломов это естественно.

– И что мне делать? Как поступить?

– Задержись пока тут. Расстояние часто помогает понять, что на самом деле тебе нужно. Подумай, как бы ты могла поступить иначе в некоторых ситуациях.

И я думала. Представляла, что не оттолкнула Ника в тот день. Что он трогал мою самую большую боль — шрамы. И накрывала паника. Как ни старалась её преодолеть — даже теоретически не могла. Тогда же приняла единственно верное и окончательное решение. Никита со мной только мучается. Он слишком хороший и достоин лучшей девушки.

Очень долго решалась позвонить ему и сказать об этом. А после разговора проревела всю ночь в подушку. Камилла застала меня в слезах под утро, придя после ночной смены. Сразу всё поняла и предложила остаться. Мы обе понимали: если вернусь домой, Никита не отпустит меня.

Я пообещала ему не торопиться, хотя уже знала, что это не пауза — это конец. Но до сих пор на подсознательном уровне жду от него какого-то знака. Но, кажется, он тоже понял, что не надо ему такое «счастье». Я буду тянуть его вниз.

Но никакие доводы не мешают скучать по нему каждую свободную секунду. А в дни, когда у меня выходной, а Радо на смене, я вспоминаю каждый наш момент. И мне даже не надо торчать дома и прокрастинировать в кровати. Я думаю о нём, гуляя по посёлку, загорая на пляже, готовя дома. Часто беру телефон, открываю наш чат, где последнее сообщение жжёт углями: «Я приеду». Пишу что-то. Спрашиваю, как дела. Рассказываю, что работаю официанткой. Потом — что скучаю и хочу всё вернуть. И удаляю. Закрываю чат и плотно смыкаю веки, сдерживая слёзы. Напоминаю себе, что он сдался, иначе уже написал бы.

Ками часто смеётся, что я полная дура, раз упустила такого парня. Только мы обе понимаем, что мой поступок — единственный способ разорвать замкнутый круг. Никита смирился с моим решением, и это хорошо. Я ведь именно этого и хотела — чтобы оставил меня в покое. Теперь сама же из-за этого и страдаю. Но так лучше. И для него, и для меня.

– Эй, Святольникова, уснула там? – ломится в дверь подруга. – Ты не одна. А я уже вырубаюсь.

– Две минуты! – перекрикиваю воду.

Быстро промываю волосы, намыливаю кожу, смываю пену и выбираюсь из кабинки. Заматываюсь в полотенце и выхожу, встречаясь в дверях с недовольной Камиллой. Только всё её недовольство спадает, стоит ей увидеть мои глаза.

– Свет, ну позвони ты ему сама, – проговаривает тихо, сжав пальцы на плече. – Видишь же, не отпускает тебя.

– А если его уже отпустило? – возражаю глухо и бреду переодеваться.

На кухне меня ждёт заваренный чай и бутерброды с маслом и сыром.

Забираю всё это в комнату и ставлю на тумбочку. Устраиваюсь под кондиционером. Если раньше я думала, что в Карелии летом жарко, то теперь страшно возвращаться в родные края. Всё кажется, что замёрзну.

Смотрю в окно на тихий двор, освещённый фонарём и луной. Прямо над окном свисают грозди винограда. Днём листья создают приятную тень, а морской бриз расправляет лёгкие. Только дышится всё равно трудно. Не знаю, станет ли когда-нибудь легче.

На глаза вновь наворачиваются слёзы. Часто моргаю и делаю глоток чая, стараясь продавить ком в горле.

Я просто устала. После тяжёлых смен, когда не остаётся ни физических, ни моральных сил, всегда плаксивое настроение. Утром станет легче. К тому же завтра у нас с Ками совпадает выходной. Пойдём гулять, закупаться сувенирами для всех. И всё будет хорошо.

Ками тихо вплывает в комнату и падает рядом на диван. Устремляет взгляд туда же, куда и я. Убито вздыхает.

– Что-то я спать перехотела. Пойдём, на улице посидим. Там так кайфово.

– Ещё десять минут назад ты буквально вырубалась, – улыбаюсь и надкусываю бутерброд.

– Ожила после душа, – вытягивается вверх и встаёт. – Идём, – тянет меня за руку.

Еле успеваю захватить тарелку и чашку. Приглушённо посмеиваемся, стараясь никого не разбудить. Рассаживаемся за деревянным столиком, накрытым клеёнчатой скатертью с изображением лимонов. Потягиваем чай, наблюдая, как на горизонте появляется светлая полоса.

– Не, повезло всё же нам — такую квартирку отхватили, так ещё и с видом на пляж. Забор, правда, мешает, но и пофиг.

– Угу, – мычу с набитым ртом.

Погружаемся в предрассветную тишину, когда даже загулявшиеся туристы притихают, а по воздуху разносится шум прибоя, шорохи перекатываемой волнами гальки и аромат моря. Мы часто так сидим с Ками, приползая после смены. В это время всю усталость как рукой снимает.

Говорить не хочется. Молча съедаем незамысловатый перекус и потягиваем остывающий чай. Морской бриз путается в волосах, щекочет шею. На языке осел привычный привкус горечи вместо вкуса Ника. Но я уже настолько с ним срослась, что даже не замечаю.

– Тётя Никиту видела, – говорю полушёпотом, продолжая смотреть, как светлеет небо. Боковым зрением замечаю, как Радо поворачивает на меня голову и проталкивает кусок бутерброда в горло. Её глаза сужаются, а переносица морщится. – Нет, привет он мне не передавал. Поздоровался с ней и ушёл с девушкой.

Думала, высказав это вслух, почувствую облегчение. Но его нет. Застрявшие между рёбрами лезвия приходят в движение, причиняя физическую боль.

– Я думала, что он просто дал тебе время, – выдавливает Камилла, взмахнув рукой.

– Судя по описанию, это девушка его брата. Но я не потому об этом сказала.

– А почему тогда?

– Думаешь, он действительно ничего не спросил, чтобы не лезть в мою жизнь? Или ему всё равно?

Ками подползает по лавочке и закидывает мне руку на плечи. Укладывает мою голову на своё плечо и проговаривает:

– Думаю, что у него могут быть какие угодно причины, но только не безразличие. Не после всей вашей истории. Если бы парень считал, что девушка не стоит его нервов — он бы, если не согласился на расставание, сам бы его спровоцировал. Или силой попробовал удержать. Но твой Ник проявил чудеса терпения даже в этом. Возможно…

Подруга замолкает, расчерчивая глазами розово-оранжево-красно-лиловый рассвет.

– Возможно что? – напоминаю, глядя на задумчивое лицо.

– Свет, все совершают ошибки. Возможно, и вы тоже. Но время покажет.

– Время… Да, пусть всё идёт так, как идёт. А дальше будет видно.

– Ага, – кивает Ками, но в глазах читается недомолвка.

Впрочем, выяснять её мысли всё равно, что копать яму пилочкой для ногтей.

***

Последние дни в солнечном Крае пролетают незаметно быстро. И вот мы уже прощаемся на автобусной станции. Я еду домой, а Камилла сразу в общежитие. Я, честно говоря, тоже хотела бы вернуться в Питер, но надо навестить тётю. И так бросила её на всё лето.

В глубине души надеюсь встретиться с Никитой. Поговорить с ним. Понять, действительно ли это конец. Так глупо, учитывая то, что решение расстаться приняла я.

– Светка, ты не раскисай окончательно, окей?

– Не раскисну, – смеюсь, тряхнув волосами. – Ты же без меня совсем учёбу забросишь. Должен же кто-то держать тебя в ежовых рукавицах.

Радо хохочет в ответ и игриво щёлкает меня по носу. Отсмеявшись, спрашивает осторожно:

– Напишешь ему?

Вздыхаю и опускаю глаза, наблюдая, как перекатывается камешек под подошвой сандалии.

– Зачем, Ками? – отвечаю флегматично. – Даже если ещё не всё перегорело, я домой всего на четыре дня еду. Потом начнётся учёба. Ник тоже учится. Да и так лучше.

– Как знаешь, – пожимает плечами, но глаза выдают беспокойство. – И если вдруг что — звони.

– Не сомневайся, – подмигиваю.

Мой автобус подходит первым. Обнимаемся с Радо, она помогает загрузить сумку и машет в окно. Я машу в ответ, улыбаюсь. А внутри — буря. Там шторм из тоски и боли.

Ну почему всё сложилось именно так? Почему я такая дефектная и трусливая? Почему отказалась от помощи Ника, когда предложил обратиться к психологу? А может, всё к лучшему? Всё же отношения на расстоянии — это очень сложно.

Этими мыслями и вопросами я пытаю себя всю неблизкую дорогу, занимающую почти двое суток. На поезде было бы быстрее и удобнее, но билетов совсем не было, все к сентябрю спешат домой. Вот и пришлось трястись в автобусе.

К ночи втыкаю в уши наушники и пристраиваюсь щекой на надувной подушке. Пытаюсь хоть немного поспать, но мне постоянно снится Никита. Раз десять за ночь засыпаю и просыпаюсь, и в каждом сне вижу его. Ту нашу ссору. Потом — как сидит в темноте, когда я звоню ему и говорю, что нам надо расстаться. Нашу возможную встречу: я иду по парку, разглядываю пейзаж, как вдруг замечаю его. Улыбаюсь, уже готова бежать навстречу, но он качает головой, отворачивается и уходит. А я стою там, с нелепой улыбкой, застывшей на лице, и чувствую, как сердце рассыпается в пепел.

Вскакиваю в кресле. Пот струится по вискам и спине. Солнце, словно в насмешку, посылает свой луч прямо в лицо. Меня колотит, зубы стучат. Тоска становится невыносимой.

Хватаю лежащий рядом телефон, открываю чат и набиваю сообщение. Быстро отправляю, пока не передумала, позабыв о времени.

Я:Привет. Я завтра буду дома. Поговорим?

Ответ приходит неожиданно, почти мгновенно. Будто он только и ждал, когда напишу. Но от него веет холодом, высасывающим последние капли глупой надежды.

Никита:Извини, Свет, не получится.

И всё. Ни объяснений, ни вопросов. Значит, остыл.

Но я ведь этого хотела, да? Именно этого? Чтобы он отпустил и жил дальше?

Боже, вдруг он не один?

Закрываю лицо руками и поворачиваюсь к окну. Слёзы солёными дорожками стекают по щекам. В грудную клетку будто кислоты плеснули. Кажется, внутри всё разъело химикатами. Перед глазами — «не получится».

Да, уже не получилось. Потому что я трусиха и идиотка, потакающая своим страхам вместо того, чтобы бороться. Я сдалась и потеряла человека, которого буду любить всю свою жизнь.