Несмотря на моё согласие, Никита медлит. Заверяет, что, как только поправится окончательно, будет делать со мной такое, чего я никогда не увижу, но навсегда запомню. Во мне поселяется… нетерпение.

Почти две недели прошло с тех пор, как я увидела его на пороге квартиры избитым и пугающе слабым. И эти дни стали чем-то сродни волшебному отпуску, где можно не думать ни о чём, кроме своего парня. Каждое утро, просыпаясь в его руках, отмечать, как лицо постепенно приходит в норму, как сходят с торса синяки, как его движения становятся легче, а стоны боли срываются лишь во время, когда он забывается и дёргается слишком резко.

Мне не страшно оставаться с ним наедине, даже при таком стремительном выздоровлении. Кажется, я начинаю верить, что жизнь всё же может быть сказкой, даже если все убеждают в обратном. С Никитой легко и свободно. Постепенно, очень медленно, он преодолевает мои страхи и сомнения. Буквально вчера пригласил мою тётю на ужин в ресторане на следующей неделе. Точнее, нас обеих, конечно же. Сказал, что при таком развитии наших отношений надо постараться понравиться родственнице.

Добежав до подъезда, перевожу дыхание и вытираю с лица выступивший от бега пот. Сейчас, когда Ник не нуждается во мне в самых элементарных вещах, я вернулась к занятиям спортом, чтобы не потерять форму и не дать мышцам заржаветь. Рыцарь пообещал, что после полного выздоровления будет составлять мне компанию.

Поднимаясь на третий этаж, улыбаюсь. Так бывает каждый раз, когда возвращаюсь к Никите. Когда выхожу на пробежку, он ещё спит, а по возвращении встречает в коридоре и сразу обнимает и целует, пусть и стараюсь извернуться.

Наверное, судьба не зря свела нас. Кажется, что Ник — тот единственный человек, который способен справляться с моими комплексами. Не давить, стараясь тараном сломать глухую стену, выстроенную мною за годы. А разобрать её по кирпичику, пусть на это необходимо время и терпение. Каждый день он делает что-то такое, что сначала вгоняет меня в ступор или в панику, а затем растворяет очередной страх навсегда.

Вот, например, вчера он пришёл после душа в одном полотенце и, остановившись около кровати, скинул его на пол. Я залилась краской и зажмурилась, а он потребовал смотреть на него. Когда наконец справилась со смущением, бессовестно разглядывая его тело со всех сторон, поступило новое требование — потрогать, погладить, изучить тактильно. И я делала всё, что он хотел, всё, о чём просил. Даже мягкий приказ доставить ему удовольствие самостоятельно восприняла с воодушевлением. Ласкала егото самоенеумело, неловко, ведь раньше он постоянно направлял. Но благодаря подсказкам Ника, смогла подстроиться под ритм, который он хотел.

Открываю дверь и оказываюсь прижатой к голому торсу. Мои губы попадают в горячий захват поцелуя. Пальцы Никиты перебирают взмокшие волосы на затылке, а язык рисует узоры у меня во рту.

– Доброе утро, Принцесса, – хрипит, отрываясь от меня явно без особого желания.

– Доброе утро, рыцарь, – улыбаюсь, поглаживая его плечи и спускаясь ниже.

– Обожаю, когда ты флиртуешь, – прижимает ещё крепче, ведёт губами от виска вниз.

– Никит, я потная вся. Дай хоть в душ схожу. А потом приготовлю завтрак. Что ты хо… хочешь? – сбиваюсь, теряя мысль от его настойчивых ласк. – Блинчики или… – его зубы прочёсывают кожу на плече, язык возвращается к уху по всей длине шеи. Вздрагиваю, крепче цепляясь за него. – О… оладьи… Или… сырники?

– Тебя, – рыкает, внезапно толкая в стену и резко дёргая вниз лосины с трусами. – Твой оргазм на завтрак хочу.

Коленом расталкивает мои ноги и сразу ныряет в лоно двумя пальцами, раскатывая подушечкой большого клитор. Глаза сами закатываются от его действий, и я полностью подчиняюсь его желаниям, забыв и о душе, и о скромности, и о стеснительности. А в следующую секунду почти теряю сознание от оглушительного оргазма. Задрожав всем телом, выкрикиваю его имя и сползаю по стеночке. Только Никита ловит и, пока я не пришла в себя, оказывается передо мной на корточках и прижимается ртом к стыку половых губ. Перестаю дышать, сознание вспыхивает привычными моргающими паникой лампочками.

– Всё хорошо, маленькая. Я чуть-чуть, – выдавливает хрипло, лизнув по всей длине. – Блядские штаны, – ворчит, когда из-за висящих в районе коленей лосин не может шире раздвинуть мои ноги. Вздохнув и проматерившись, поднимается и целует, оставляя на моих губах скользкий осадок моих же соков. Натягивает обратно одежду, заломив бровь и приподняв уголок губ, говорит: – Не вздумай анализировать и копаться в этом. Доверяй мне.

Обхватив руками за пояс, прячу лицо у него на груди. Вибрация сдерживаемого Ником смеха проходит сквозь меня электрическими зарядами. Он поглаживает по голове и продавливает тихим, ровным тоном:

– Ты прекрасна, когда не замыкаешься. Я восхищаюсь тобой, Свет.

Запрокидываю голову, чтобы иметь возможность видеть его глаза. Они улыбаются, но губы — тонкая полоска.

– Скажи мне, Никит, – выпаливаю, впившись взглядом в его глаза.

Он протяжно выдыхает.

– Я люблю тебя, Света.

Поднимаюсь на носочки, обнимаю его за шею. Коснувшись губами уха, шепчу:

– Я тебя, наверное, тоже.

Опускаюсь на пол и прыскаю в ладошку. Никогда не видела у Ника таких расширенных глаз и такого неподдельного, ошеломляющего удивления. Он открывает рот, пытается что-то сказать и закрывает. Так несколько раз, а после, видимо, не найдя нужных слов, подгребает меня к себе и нежно целует одними губами. Чувствую, как быстро и часто колотится его сердце. В унисон с моим — влюблённым и бессильным молча носить в себе эту любовь и дальше.

– Ты лишила меня дара речи. Ваще не знаю, что сказать, – смеётся, постоянно гладя меня и целуя.

– Оно того стоило, – улыбаюсь. – А то ты был слишком идеальным и всегда находил нужные слова.

– Скажи ещё разок, – просит, корча такую милую мордашку, которой невозможно сопротивляться. – Один раз, Принцесса.

– Я, кажется, тоже, – выпаливаю и сбегаю в ванную — произнести «люблю» прямо в глаза не смогла, но, надеюсь, Никита понял.

Упав спиной на дверь, слышу смех Никиты. И звучит он так… будто человек, не веря своему счастью, не знает, как справиться с эмоциями. Рот растягивается в улыбке, становится тепло и спокойно.

И пусть всё слишком быстро. Пусть о Никите я пока знаю слишком мало. Пусть наши отношения достаточно странные. Пусть. Я всё равно люблю его и хочу, чтобы он об этом знал.

Только после душа спохватываюсь, что не взяла с собой чистую одежду. Несколько минут мнусь в нерешительности под дверью. Но выйти всё же приходится.

Крепче стискиваю узел на груди и выныриваю в коридор. Испытав колоссальное облегчение, что Никиты там нет, на цыпочках вбегаю в спальню и закрываю дверь. Открываю шкаф и скидываю полотенце, когда слышу свист. Высовываю голову из-за дверцы, и сердце в пятки уходит. Ник стоит у окна и, не моргая, смотрит на меня. Кажется, всё тело пылает в огне. Я начинаю задыхаться, безуспешно хватать ртом сухой воздух. Колени подгибаются, но упасть не успеваю. Никита оборачивает руками и удерживает. Хватает за моей спиной какую-то вещь и натягивает на меня. Лишь после этого обнимает.

– Я почти ничего не видел. Только мельком, так что не паникуй, красота, – в голосе сквозит насмешка и что-то ещё, но не могу понять, что именно.

Когда-нибудь я справлюсь с этим. Смогу полностью обнажиться перед ним, не страшась, что мои шрамы оттолкнут Никиту. Или что ему покажется, что у меня слишком маленькая грудь или чересчур впалый живот. Когда-нибудь, но не сегодня.

– Свет, ты красавица, – сипит, словно прочитав мои мысли.

– Ты же ничего не видел, – выталкиваю тихо.

– Почти, – поправляет он, поднимая лицо за подбородок. – Но то, что успел рассмотреть, мне очень понравилось.

Сейчас его взгляд не такой плотоядный, как у входной двери или вчера вечером. Он тёплый и ласковый. Окутывающий облаком спокойствия. Ему действительно удаётся успокаивать мои панические атаки в считанные секунды.

Почувствовав, что меня отпустило, Ник касается губами лба и шепчет:

– Нереальная красота, – щёки с ушами вспыхивают, и он тут же ловит этот жар, потираясь губами. – Свет, я задолбался дома торчать. Давай погуляем где-нибудь.

– Где? За руль ты сесть не сможешь, – напоминаю, стрельнув глазами на гипс.

– Есть такси, Принцесса, – издаёт смешок и щёлкает меня по носу. – Давай на набережную скатаемся, погодка вроде ничего.

Вздыхаю, но спорить с ним бесполезно. На такси так на такси.

– Как рёбра? – всё же возражаю тихо.

– Если тебе не приходится меня купать, значит, часовую прогулку переживут. Собирайся, красота.

– А завтрак?

– На месте чего-нибудь перехватим. Там пиццерия неплохая есть. Я только кофе бахну. Тебе сварить?

– Да, – киваю и целую в подбородок. – Спасибо.

Пока Никита «варит» кофе, что на самом деле делает крутая кофемашина, в которую надо только засыпать зёрна и налить воды, подсушиваю волосы феном, однажды чудом появившимся в ванной. На мои вопросы откуда и зачем, Ник только пожал плечами, усмехнулся и заявил, что у меня должно быть всё необходимое во время совместных ночёвок. Возражения, как обычно, не принимаются. Хотя мне до сих пор страшно думать, что сушу волосы феном почти за семьдесят тысяч. Фен как фен, ничего особенного. Но, кажется, он планирует и дальше выкидывать бешеные деньги на меня. Не сказать, что это неприятно, но мне сложно принимать такие подарки.

Натягиваю джинсовые шорты и клетчатую рубашку поверх белой майки. Немного подкрашиваюсь и иду на кухню. Никита присвистывает и прячет эту свою хищную улыбку за огромной красно-зелёной кружкой. Румянец проступает на моих щеках, но неловкости в последнее время я почти не испытываю.

– Как побегала? – спрашивает после того, как делаю большой глоток сладкого кофе.

– Замечательно, – отвечаю с улыбкой. – Обожаю утро, когда ещё свежо и людей очень мало.

– А на учёбе как выкручиваешься? Только не говори, что встаёшь в пять утра, – стонет, определённо представляя зимние подъёмы в темноте, лишь бы всё успеть.

– Вечером бегаю, – пожимаю плечами. – Мне нельзя оставлять тренировки.

За кофе и в такси продолжаем приглушённо беседовать обо мне, моих привычках, учёбе, Камилле. Кажется, Нику интересно абсолютно всё, что касается моей скромной персоны. Он всегда не просто внимательно слушает, но и задаёт вопросы, что-то уточняет, советует. О себе же он рассказывает более сдержанно, но не скажу, что пытается отмолчаться или увильнуть. Я знаю, где живут его родители, какими братья и сестра были в детстве, кто и за что получал по заднице, где учились, откуда появилось увлечение мотоциклами, когда и какая была первая машина. Ещё знаю и то, что раньше у моего рыцаря не было серьёзных отношений, но вот девушек было много. Говорить об этом он очень не любит, но секрета из своего разгульного образа жизни не делает.

А ещё я убедилась, что он на самом деле очень изменился после катастрофы с братом и его девушкой. Когда Никита говорит о себе после того рокового дня, от него не услышишь, что забил на учёбу, потому что пил до утра в баре или клубе.

Говорят, что люди учатся исключительно на своих ошибках. Но с каждым днём я всё больше убеждаюсь, что Ник — один из тех немногих, кто способен вынести урок из чужой драмы и сделать всё, чтобы не оказаться в подобной ситуации.

Переплетя наши пальцы, поглаживает большим ладонь. Устроившись у него на плече, обвожу ноготками принт на футболке. Мой рыцарь довольно жмурится, что придаёт ему вид того безбашенного парня, которого он показывал мне на фотографиях. Кстати, на снимках полугодичной давности у него и взгляд был совсем другой. Лукавый, насмешливый. Немного надменный и презрительный. И он был более… открытый. Сейчас же в его зрачках виднеется постоянная тревога, задумчивость и серьёзность. Уверена, что год назад мы бы не продержались в отношениях и недели.

– О чём задумалась, красота? – выдыхает на ухо.

– О том, что было бы, если бы всё началось на той вечеринке, – отвечаю честно.

Никита вздыхает и качает головой с усмешкой.

– Пришла к выводу, что такого не выдержала бы?

– Скорее к тому, что ты не выдержал бы меня.

– Не стану спорить, скотом я был тем ещё. Макс, конечно, похлеще, но недалеко я от него ушёл, – подмигивает, я хихикаю.

Такси подвозит нас прямо к пиццерии. Я впервые ем пиццу с ананасами, но мне нравится. Ник же жалуется, что тесто сухое, соус без приправ, мясо жёсткое. Хохочу, обещая в следующий раз приготовить пиццу.

– Я знал, что ты не устоишь, – смеётся, делая из трубочки глоток сока. – Но теперь я собираюсь принять непосредственное участие.

После пиццерии неспешно бредём вдоль реки, приближаясь к месту, где едва не произошла трагедия. Никита бросает взгляд в сторону и выбивает:

– Подожди минутку, я отлучусь, – кивает в сторону туалетов. – Второй стакан сока был лишним.

Присаживаюсь на парапет и устремляю взгляд на спокойную чистую воду, лениво несущую веточки и листики.

– Света? – раздаётся совсем рядом голос Лены.

Вот кого не ожидала встретить.

Поворачиваюсь и понимаю, что она не одна. И не с Антоном. Рядом с ней стоит Милана.