Ещё не видя Свету, чувствую — что-то не так. Ускоряю шаг и сворачиваю с тропинки на аллею. Мотор разрывается, едва замечаю свою Принцессу в компании Миланы и этой проклятой Лены, так легко променявшей лучшую подругу на… На что, собственно? На призрачный шанс добиться чего-то через скачку по хуям?

Разговор, вроде, идёт спокойно. Света не выглядит растерянной или подавленной. Спокойная, с лёгкой улыбкой. Те две кажутся какими-то надменными, неискренними.

В этот раз не оставляю Малую без поддержки, даже если таким образом она закаляется и учится защищаться, отстаивать свои границы. Приближаюсь стремительно. Милана видит меня первая, и фальшивая улыбка стекает с её лица.

– Привет, – бросаю прохладно, обвивая тонкую талию и целуя Свету в щёку. – Прости, что так долго, очередь была, – извиняюсь, периферийным зрением отмечая, как от удивления вытягиваются лица девчонок. Видать, решили, что раз Света одна, то ничего у нас не вышло. Как бы не так. – Как дела? – интересуюсь наигранно вежливо, обняв Принцессу со спины и пристроив подбородок на плече.

– Вы, что ли, опять вместе? – толкает ошарашенно Измайленко, лупая глазищами.

– А это проблема? – высекаю, заломив брови. И не сдерживаюсь от укола: – Как видишь, не всех привлекает доступность, развязное поведение и желание ебаться в лесу, не запариваясь, сколько кругом народа.

– Откуда он знает? – шипит, обращаясь к Свете.

Принцесса, умничка моя, не теряется и не старается избежать конфронтации. Не знаю, помогает ли ей моя поддержка или справилась бы и без помощи, но гордость берёт за неё.

– Случайно услышал, о чём мы тогда разговаривали. И знаешь, Лен, в самом деле, не все разделяют твою точку зрения. Может, я и не такая прямая и открытая, как ты, но я гораздо более счастливая. Извините, девочки, но мы хотели провести день вдвоём.

Почему-то хочется сравнить Свету с цветком, которому не хватало воды и солнца. Поэтому она чахла, опустив голову и боясь смотреть миру в лицо. Но при должном уходе сначала расправила листья, а после и расцвела. Ещё пока не до конца. Скорее, маленький бутон, но постепенно я помогу ей распуститься и явить всем свою истинную натуру. Её давили, унижали, издевались, но в этой девочке остались силы, чтобы довериться и открыться. У меня тупо нет права её подвести.

Принцесса протягивает руку, и я собираю тонкие, похолодевшие пальцы в ладони.

– Ник, а что с рукой? – не слишком вовремя включается Милка, указывая на гипс.

Решаю больше не юлить, теперь уже знаю, что Света выдержит информацию.

– Передал привет Витьку Корнелину. Напомнил, что не стоит лить помои в адрес моей девушки. И ещё, Мил, касается это не только его, – прищуриваюсь, давая знать, что в курсе о её участии в истории со сплетнями. – Девушек я не бью из принципа, но помни, что найдутся желающие распустить сплетни и о тебе. Я семь лет в этой компании. Там же тусили мои братья и сестра. Девушка Макса, если помнишь Лисицу. И у нас много друзей, которые могут кое-чего о тебе рассказать.

– Обо мне нечего рассказывать, – фыркает презрительно, но невозможно не заметить, как побледнела.

– Можно придумать, Милан. Поверь, люди во всё верят охотно. Даже в ложь. Особенно в ложь.

– Нашла себе принца, – нападает Лена, только почему-то опять на Свету.

Принцесса обречённо качает головой и сильнее стискивает мою руку. Я пожимаю её в ответ.

– Что с тобой стало, Лен? – спрашивает тихо, с такой тоской и печалью, что хочется сгрести её на руки и качать.

– Со мной стало? – взвизгивает, сжимая кулаки.

– С тобой. Ты всегда завидовала тем, у кого чего-то больше. И сейчас завидуешь, потому что знаешь, что Антон не твой, а у меня есть Никита.

– Думаешь, он и в этот раз тебе не изменит?

– Ну всё, – рычу, собираясь придушить тварь, но Света хватается крепче и тянет обратно.

– Он мне никогда не изменял, – говорит тихо, спокойно, уверенно, без лишних эмоций или пафоса. – Но ты же была рада, когда я так подумала. Сколько раз ты говорила мне, что я правильно поступила, уехав, потому что Никита бабник. Но ты сама сказала, что вы не общаетесь, что у вас разные друзья и компании. Ты подпитывала каждое моё сомнение и страх.

– Ты сама не понимаешь, что несёшь, – шипит тварь, выходя из себя.

– А давай проверим, – предлагаю весело. – Вечером прикатывайте к Аркаше, там и пообщаемся с людьми, узнаем, с кем, где и когда меня видели. Только, боюсь, информация тебя расстроит, потому что с зимы я появлялся на тусовках дважды. И то исключительно, чтобы побухать и отдохнуть с друзьями. Кстати, – указываю подбородком на Милану, – можешь поинтересоваться у своей новой подружки.

Неожиданно для всех Милка всхлипывает и выпаливает:

– За что ты так со мной, Ник? Столько времени не замечал, а теперь издеваешься, – вытирает тыльной стороной ладони катящиеся по лицу слёзы. Зачем ты так больно делаешь, зная о моих чувствах?

Признаюсь, её поведение выбивает из колеи, я теряюсь, не зная, как поступить правильно. В лесу тогда я косякнул, потом Миланка на Свету наехала и начала вместе с Корнелиным поносить Малую. Не хочется при Свете отношения выяснять, но она и так знает о том, что произошло между нами.

– Мил, прости, что дал тогда надежду. Ты вроде как всё поняла, отреагировала нормально. Не хочу устраивать разборки, но я никому не позволю обижать мою девушку. Есть претензии — велком ко мне. Это только между нами. Я не хочу, чтобы Свету оскорбляли только потому, что я её люблю.

Слова сами срываются, не задумываюсь, что говорю. Но, когда все трое, включая Малую, застывают, понимаю, что только что прилюдно сказал о своих чувствах. Да и хер с ним.

– Надеюсь, мы друг друга поняли, – добавляю и, пока никто не пришёл в себя, тяну Принцессу дальше по набережной. – Пойдём.

Ощущаю, как дрожат пальцы в моей руке. Света смотрит себе под ноги и тихо вздыхает:

– Ужасная ситуация вышла. Чувствую себя так, будто увела чужого парня.

– Эй, Свет, – останавливаюсь и подбиваю гипсом опущенную голову. Им же тычу себе в грудь. Улыбаюсь. – Этот парень всегда был твоим. Правда, ждать тебя долго пришлось, но я не жалею.

– Тогда я тоже не стану, – заявляет, тряхнув волосами и ответив улыбкой. – А по поводу того, что ты всего два раза выбирался, тоже правда?

– Ага, – киваю, доставая сигареты — после нервной встряски курить охота. – Ты мою ситуацию знаешь — Макс, Майя, родители. Не до гулянок было. А если честно, – делаю паузу, ожидая, когда Принцесса оставит свои сомнения и полностью переключится на меня, – скучал по тебе. Всё это время. Думал, почему всё так случилось.

– Знаешь, Никит, я тоже скучала, несмотря на то что была уверена в предательстве. Глупая, да?

– Немного, – дразню, щёлкнув по носу.

– Эй! Сам-то лучше?

– Не-а, – ржу, притягивая к себе и проникая языком в рот. – Я тот ещё дебил.

– Даже спорить не стану.

Делаю вид, что не замечаю, как расслабленно и непринуждённо Света ведёт себя в общественном месте, хотя раньше и говорить громко боялась. Сейчас хохочет с нашего дурачества, флиртует, с удовольствием даёт целовать себя и даже не возмущается, когда якобы невзначай спускаю руку ниже поясницы и сдавливаю ягодицу.

– Никит, ты оказался прав на счёт Лены. Не понимаю, как я не замечала, насколько она завистливая. А сегодня всю нашу дружбу будто в другом свете увидела.

– Ты просто не хотела видеть недостатки, – пожимаю плечами, направляясь к такси. – Надеюсь, мои тоже не заметишь, – подмигиваю, открывая заднюю дверь и помогая Малой забраться в салон.

Обхожу машину и сажусь с другой стороны. Она сразу пристраивается в моих руках и, коротко взглянув на таксиста, шепчет:

– Вообще-то, я уже все их выучила.

– Врушка, – гогочу, пройдясь пальцами по её рёбрам. Сжимается вся, пытаясь отбиться от щекотки. – У меня нет недостатков. Я идеальный.

– Ошибаешься, – толкает на полном серьёзе. – Правда, что тебя избили из-за меня?

– Не из-за тебя, Свет, – перевожу дыхание и потираю переносицу. – А из-за его длинного брехливого языка. Не мог я ему этого спустить с рук, иначе слухи ползли бы и дальше. Как я уже сказал — никому не дам тебя в обиду.

– Ник, только…

– Не думай о плохом, ладно? Я не дурак, понимаю, куда ввязывался, – перебиваю, не давая озвучить просьбу не мстить её обидчикам. Знал бы имена тех, кто мучил в детском доме, и до них бы добрался. – Свет, по поводу вечера. Знаю, что ты не любишь такие места.

– Я поеду, – удивляет согласием. – И пора уже вернуться домой. Тебе гораздо лучше, я больше не нужна.

Её слова расстраивают не одного меня, но и Принцессу. Взгляд становится тусклым, печальным. Понимал, естественно, что рано или поздно этот момент настанет, но надеялся оттянуть его как можно дольше. Сил притворяться, что еле шевелюсь, уже нет. Понятно же, что одеться, искупаться и поесть могу без посторонней помощи.

– Красота, не спеши так, – шепчу, прислонившись губами к ушной раковине. – У меня ещё рука в гипсе.

– Я осталась только потому, что ты даже согнуться не мог, Никит. Теперь ты можешь обойтись без меня.

– Не могу. Я уже никогда не смогу без тебя, – рисую пальцами на её бедре и говорю ещё тише: – К тому же, Светочка, у нас с тобой кое-что ещё запланировано, – веду языком по ушку, и она вздрагивает, но не отодвигается. – И, если не ошибаюсь, тебе хорошо со мной. Ты можешь остаться хоть навсегда.

– Никит, я… – сглатывает, выглядывая в окно. – Я не могу так быстро. Мы словно живём вместе. Но это странно: в твоей квартире девушка брата, а мы там, где полно её вещей. Мне не по себе.

Откидываюсь на спинку и зажмуриваюсь. Реально не очень красиво получается. Но Майю выгнать я не могу. Она там освоилась, а у меня всегда есть повод заехать и проверить её.

Ловлю прохладные пальцы и перетаскиваю руку Светы себе на колено. Она медленно поворачивается, и я озвучиваю то, о чём только что подумал. Прикусив губу, кивает и переводит дыхание. Молча подползает ближе, оборачивает руками рёбра и пристраивается щекой на плече. Лишь после всех манипуляций произносит шёпотом:

– Ещё немного, и я начну ревновать, – касается губами шеи. – Но я понимаю, почему ты это делаешь. Задержусь, пока тебе не снимут гипс, а потом вернусь домой.

– Не сразу. Не забывай про моё обещание.

Не девочка, а спичка, честное слово. Под моими руками стонет, извивается, кончает. Иногда, думаю, сама не понимает, что просит не останавливаться, продолжать, повторяет «ещё». Но стоит ляпнуть что-то пошлое, заливается краской. Это никогда не перестанет меня поражать.

С одной стороны — проклинаю этот чёртов гипс и невозможность функционировать на сто процентов.

С другой — Малая реально уедет, а я не просто к ней привык. Света стала какой-то неотъемлемой частью жизни. Кажется, я даже представить уже не могу, как буду просыпаться, не обнимая её.

Каждое утро, если просыпаюсь раньше, просто смотрю на то, какая она красивая, нежная и растрёпанная. На приоткрытые губы и подрагивающие веки, когда ей что-то снится. Часто, лёжа без сна, слушаю, как она бормочет что-то неразборчивое, но такое милое, что еле сдерживаюсь, чтобы не заржать и не разбудить её. Я бы мог сказать, что не хочу возвращаться к покупной еде, но дело в том, что возвращаться я не хочу к одиночеству. Света так стремительно и резко ворвалась в моё размеренное существование, что кажется, мне будет её постоянно не хватать, даже если будем видеться каждый день.

Не представляю, как Андрюха справлялся с этим в армии. Он рассказывал, как его ломало без Крис, но, ощутив нечто подобное на себе, понимаю его гораздо лучше.

– Никит, мы приехали, – трясёт за руку, кивая на таксиста.

– Упс, – провожу пятернёй по волосам и покидаю салон. Не успеваю обойти машину, Света уже ждёт. Беру за руку и высекаю растерянно: – Писец, так задумался, что всё проморгал. Скажи, что мы стояли на месте не полчаса.

– Нет, – хохочет, тряся головой. – Всего двадцать девять минут и сорок три секунды.

– Тогда не критично.

– Расскажешь, о чём думал? – спрашивает, ожидая, пока достану ключи и открою подъезд.

– Потом как-нибудь. Не буду хныкать, как без тебя будет плохо.

– Я же никуда не уезжаю. Просто вернусь домой.

Её слова отдаются уколом под рёбрами. Да, она не уезжает. Пока. Но рано или поздно лето кончится, и всё изменится. А я, кажется, не хочу ничего менять.