Улыбка в секунду сползает с её лица. Света останавливается, впившись в меня серьёзным взглядом. Во мне же словно что-то ломается в эту секунду.

Что сказал не так? Поспешил? Но если, блять, так и есть — как мальчишка с первого взгляда втюрился.

Стоим каменными статуями, смотрим друг на друга, густое напряжение витает в воздухе. Малая глубоко вдыхает, и улыбка медленно возвращается. Губы растягиваются шире. Она рывком подаётся вперёд и виснет на шее, прижимаясь всем телом. Меня не сразу отпускает, обнимаю её с задержкой.

– В тебя тоже, Никит, – шелестит в рот.

Кто-нибудь знает, что надо чувствовать в миг, когда любимая девушка, по сути, признаётся в любви? Я — нет. Но пальцы покалывает, вдоль позвоночника сходит волна дрожи, а в груди горит пожар. Непередаваемое ощущение всепоглощающего счастья, спокойствия, эйфории. Всё это смешивается, создавая нечто совершенно новое и доселе неизвестное. Что-то, что заставляет схватить Свету, оторвать от земли и кружить под её звонкий смех.

– Никита… Ник! – задыхаясь от смеха, кричит Принцесса. – У меня голова кружится!

Замедляюсь и полностью останавливаюсь. Ставлю её на ноги. Кладу одну ладонь на щёку, обвожу пальцем губы и целую. Облизываю сначала губы, затем пробираюсь в рот и ласкаю язык. Не отпускаю так долго, что кислород выгорает не только в лёгких, но и вокруг нас.

Малая толкает в плечи и сдвигается назад. Жадно дышим ртами, а зрительного контакта не разрываем.

– Ты такая красивая, – хриплю, медленно скатывая взгляд по тонкой фигурке, обтянутой тканью. Дойдя до щиколоток, так же ползу обратно. Застываю на розовых щеках и припухших губах. – В тебе нет ничего обычного, Принцесса. Ты необыкновенная девушка. Те, кто этого не замечает, просто слепые.

– Ты весь день будешь меня смущать? – выпаливает, не переставая улыбаться.

– Тащусь, когда ты смущаешься, – ухмыляюсь, щёлкнув её по носу. – А ещё когда улыбаешься. И смеёшься.

– Только не перебарщивай, – берёт меня за руку, сплетая пальцы в замок. – Куда пойдём для начала?

– Желание маленькой девочки — закон.

Без спешки передвигаемся среди толпы людей. Света крутит головой, выбирая аттракцион. По итогу останавливается около «цепочки».

– Ты не настолько маленькая, – смеюсь, отдавая билеты.

– Ты во мне сомневаешься? – игриво заламывает брови, показывает язык и сбегает на карусель.

Качаю головой, представляя, как это выглядит со стороны — взрослый дядька на детской качели. Впрочем, по херу.

Занимаю место на сиденье позади, не особо обращая внимание на карусель. Тоннельным зрением вижу лишь Принцессу. Она хохочет, кричит, раскинув руки. Болтает ногами. «Цепочка» кружится, ветер растрёпывает её волосы. Её эмоции: веселье, восторг, счастье — настолько заразительные, что и сам начинаю повторять за ней. Она оборачивается и кричит что-то, но не разобрать. Поднимает руки вверх и просто вопит. Я тоже.

Аттракцион останавливается. Света спрыгивает, слегка шатаясь. Глаза сияют серебристыми звёздочками. Ловлю её за талию и целую.

Взявшись за руки, бежим к следующему аттракциону. Наплевав на все условности и чужое мнение, позволяю себе этот день безудержного веселья.

На «машинках» катаемся пять кругов. Света, постоянно хохоча, таранит мою машину. Дразнится, когда гоняюсь за ней по площадке. Доехав до стенки, резко поворачивает и манит пальцем.

– Ну давай, поймай меня! – кричит, разминая шею.

Давлю на газ, направляясь прямо на неё. Принцесса в последнюю секунду отъезжает, и я со всего маху влетаю в стену.

– Никита, ты живой?! – выскакивает из машинки, подбегая ко мне.

Прикладываю ладонь к затылку, застонав. Она склоняется, и я прекращаю притворяться. Дёргаю вниз, заваливая к себе. Укусив за нос, рычу:

– Ты меня убить решила, вредина?

– Плохой из тебя водитель, – бомбит с победным блеском в глазах.

– Зато из тебя замечательный. Придётся посадить тебя за руль «Паджерика».

– Нет-нет-нет, – отрицательно мотает головой. – Это совсем другое. Тут всего две педали.

– Там тоже, – отбиваю её отмазку.

– Всё равно…

– Предлагаю просто попробовать. Выедем на учебную площадку. Я тебе всё расскажу, покажу.

– Никит, а если я тебе машину разобью? – шелестит, округляя глазищи.

– Цыц, Принцесса, – шикаю, приложив палец к её губам. – Я не настаиваю. Но разве ты сама не хочешь попробовать?

– Не знаю… – лепечет, сжимаясь. – Это же очень сложно.

– Так только кажется. Давай позже это обсудим?

– Молодые люди, правила аттракциона запрещают находиться на площадке вне машинки! – орёт ответственный.

– А мы в машинке! – отбиваю, сгребая смущённую Малую себе на колени полностью.

– Покиньте аттракцион.

– Погнали, Принцесса, – ржу, помогая ей выбраться.

– Как стыдно, – прикладывает ладошки к пылающим щекам, когда отходим подальше от недовольного мужика.

– И совсем не стыдно, – возражаю, беря в плен одну её руку. – Ничего такого мы не сделали. Привыкай хоть иногда забивать на мнение других.

– Сло-о-о-жно-о-о, – тянет, тряхнув прилично растрепавшимся хвостом.

– Света, просто забей на всех. На один день. Расслабься и отпусти себя. Не обращай ни на кого внимания. Отдыхай так, будто мы одни в парке.

– Но мы не одни, – замечает резонно, указав рукой на кучу детворы.

– Одни, – шепчу, склонившись к её губам. – Сейчас точно будем одни. Идём.

– Куда?

– Увидишь.

Игнорируя все карусели, останавливаюсь только возле колеса обозрения. Поднимаем с Малой взгляды на самый верх. Растягиваю рот и спрашиваю:

– Высоты не боишься?

– Не боюсь, – заявляет бойко.

– А застрять наверху?

– А мы застрянем?

– Можем, – сталкиваемся взглядами, и я без слов обещаю ей кое-что, от чего её щёки заливает румянец. – Рискнёшь?

Её пальцы крепче сдавливают мою кисть, а согласный кивок служит ответом.

Смело. Впрочем, сегодня Принцесса не перестаёт меня удивлять. Те разительные перемены, что произошли с ней с утра, поражают. Хотя мне кажется, что вчера вечером и сегодня утром она просто растерялась и не успела адаптироваться. Слишком много на неё навалилось за один день.

Пара купюр помогает быстро договориться с ворчливым дядькой, отвечающим за колесо. Третья для надёжности. Мгновенно созревший план и самому кажется безумным, но таким притягательным, что не могу от него отказаться.

– Почему так долго? – выбивает Малая, стоит приблизиться к ней.

– Надо было решить один вопрос, – подмигиваю, утягивая к кабинке.

Помогаю ей запрыгнуть внутрь и сам сажусь напротив. Света неотрывно смотрит в окно, вздыхает и повторяет, как тут красиво. Я с ней соглашаюсь, при этом таращась только на неё и платье, приподнявшееся выше середины бедра. Стройные ножки и гладкая кожа манят коснуться. Сглатываю шумно и, уперевшись локтями в бёдра, накрываю ладонями её коленки. Света вздрагивает и поворачивает голову на меня. Гипнотизирую её взглядом, медленно ведя выше.

– Никита, остановись, – выдавливает севшим голосом.

– Никто не видит. Расслабься, – резко ныряю ладонями на внутреннюю часть ног и развожу их в стороны. – Не думай, Свет. Не бойся. Чувствуй.

В этот самый момент кабинка, слегка дёрнувшись, зависает на самом верху. Честно говоря, до последнего не был уверен, что мужик остановит колесо, даже взяв деньги.

– Ник… – сипит, уставившись на меня расширенными зрачками и не моргая.

– У нас десять минут. Иди ко мне.

Расставляю ноги шире и перетягиваю Малую к себе. Усаживаю на бедро и курсирую губами по шее, за ушком. Она сводит ноги, я мягко поглаживаю их, пробираясь под платье. Улавливаю всё: как часто Принцесса задышала, стоило лизнуть кожу на шее; как вздрогнула, когда погладил пальцами внутреннюю сторону бедра; как перестала сжиматься, когда прикусил мочку.

– Не закрывайся. Мы уже делали это, – хриплю, не отлипая от ароматной кожи на шее.

– Ночью… В машине… А тут…

– Ты сказала, что доверяешь мне. Доверься и сейчас. Раздвинь ножки. Давай, маленькая, откройся.

– Зачем ты это делаешь? – дёргает за волосы назад.

Несмотря на возмущение и ощутимую панику, глаза у неё уже захмелевшие, а возбуждение ударяет в нос пряным запахом.

– Хочу немного тебя испортить. Ты настолько сексуальная, что не могу удержаться. Ну же, красота, позволь мне сделать тебе очень хорошо.

Смежает веки, и я чувствую, как медленно тает её сопротивление. Перестаёт так сильно стискивать ноги, давая мне возможность добраться до трусиков. Поглаживаю пальцем сквозь ткань. С каждым моим движением, лёгким нажимом, влаги становится больше. Бельё промокает. Её дыхание сбивается. Света вгоняет ногти в мои плечи, откидываясь назад. Впиваюсь в её шею, одновременно запуская пальцы под резинку. Глажу половые губки и раскрываю её. Пара лёгких касаний, и быстро, но плавно ввожу в неё два пальца. Тело в моих руках вмиг каменеет. Глаза распахиваются, а на губах застывает крик.

Мысленно качаю головой и улыбаюсь — совсем маленькая, неопытная и пугливая.

На деле же с силой давлю на затылок, наклоняя к себе. Провожу губами по губам и выбиваю:

– Света, всё хорошо. Рано или поздно мы зайдём ещё дальше. Ты должна привыкнуть ко мне, помнишь?

– Помню, – выдыхает с дрожью.

– Умничка. Я очень аккуратно. Попробуй не напрягаться. Если вдруг будет больно, скажешь, и я остановлюсь. Договорились?

Кивает, и я медленно толкаюсь глубже, постепенно растягивая тугое, пульсирующее, горячее и мокрое лоно. Течёт она ещё как, но натянута, как струна, готовая вот-вот лопнуть.

Двигаю в ней пальцами, большим вырисовывая круги на клиторе. Зацеловываю шею, пытаясь её расслабить и немного отвлечь. Её тело откликается, мышцы становятся мягче, плоть податливее.

Понимаю, что времени у нас в обрез, поэтому ускоряюсь, стараясь не представлять, как она сейчас так же сжимает тисками мой член, как скачет верхом, откинув голову назад и выставляя вперёд маленькую, но соблазнительную грудь.

Света дрожит всё сильнее. Внутренние пульсации, бьющие в пальцы, становятся чаще и более явными, пока не перерастают в частые содрогания, а я не глушу её громкий оргазменный стон языком. Продлеваю наслаждение, продолжая водить по клитору и целовать её глубоко и алчно. Даже исцарапанные плечи не доставляют дискомфорта.

– Вот так, красота. Ты умничка. И ты прекрасна, когда кончаешь, – сиплю, едва стихает последний спазм.

Не только её лицо и ушки приобретают насыщенный пунцовый оттенок, но даже шея и открытые плечи. Грудь, наверное, тоже. Жаль, что я её не вижу.

– Ты ужасный, Ник, – шуршит, ёрзая на мне, но не рискуя убрать руку, пальцы которой всё ещё продолжают поглаживать изнутри шелковистую поверхность.

– А ты ослепительна, – возвращаю «комплимент», неспешно освобождая её тело и возвращая на место полоску трусиков. – Не стоит стесняться своего желания. И ругать себя за удовольствие тоже не надо. Ты достаточно взрослая, чтобы…

– Чтобы заниматься… этим… посреди парка, где внизу куча людей? – выбивает, опуская глаза на то, как оставляю на бедре полоску её смазки. – Я и так вся испачкана.

– Это не грязь, Свет, чтобы испачкаться, – высекаю резковато и перевожу дыхание, успокаивая зародившийся гнев. Пересаживаю её на сиденье напротив и, не давая опомниться, опускаюсь на корточки и слизываю оставленную влагу. Вскидываю взгляд на онемевшую Принцессу и целую между ног, глубоко вдохнув аромат её желания. Провожу языком по ткани и возвращаюсь на своё место. – Видишь, ты совсем не грязная. И ничего противного в этом нет.

– У меня из-за тебя сердце остановится, – толкает растерянным шёпотом.

– Не волнуйся, Принцесса, я его запущу, – ухмыляюсь, облизывая пальцы. – А если судить по твоей реакции, я готов оказать скорую помощь прямо сейчас.