Выхожу из цветочного с белой розой в руках. Как и зимой, зашёл в магазин, заценил все букеты, но будто бы ни один из них Малой не подходит. Улыбка с морды ваще не слазит, пока быстрым шагом иду к месту, где условились встретиться. Даже не удивился, что Света решила подождать в стороне от шумного хаоса.

Мы с ней полные противоположности. Но, как известно, именно они и притягиваются. Я всегда любил большие, шумные компании, тусовки до утра, ночные клубы и бары, а моя Принцесса… Она такая вся домашняя, уравновешенная, предпочитающая торчать в гордом одиночестве с книгой или за готовкой, вместо того чтобы проводить время с друзьями. Видать, именно эта её черта притягивает больше всего. Она для меня как спокойная гавань в бушующем море. Только у меня есть цель — привнести в эту гавань немного беспредела. В Свете есть искра, есть страсть, просто надо помочь им разгореться чуточку ярче.

Воображая себе, как постепенно буду раскрепощать свою Принцессу, не сразу реагирую на представшую передо мной картину. Едва заметив Милу, схватившую Свету за руку и силой усаживающую на скамейку, мысленно сжимаю её горло.

Собираюсь было вмешаться, понимая, что Милана может наговорить доверчивой Малой чёрт знает чего, но что-то останавливает. Не сразу понимаю, что это взгляд серебристых глаз. В нём нет наивности или растерянности. Он полон боевого настроя и решительного сопротивления. Впервые вижу Свету такой, и это завораживает, гипнотизирует. Она не похожа сама на себя не только внешне, но и в поведении.

Встаёт и решительно уходит с достоинством королевы. Я даже присвистываю, не замечая, что начинаю улыбаться ещё шире, а гордость за Малую вытесняет всё прочее.

– Если ты до сих пор сохнешь по нему, то не надейся ни на что! – орёт Милана, стирая с моего лица дурацкую лыбу.

Света останавливается, поворачивается и отвечает что-то тихо и спокойно. Милка тоже сбавляет тон, неспешно шагая к Принцессе. Я уже готов вмешаться, уверенный, что Света пошлёт к чёрту после диалога с Милкой. Придётся, конечно, оправдываться, доказывать, что всё, что было с Миланой — мимолётный инцидент. Иду к ним, однако удивление выходит на новый уровень, полностью обезоруживая — Принцесса с ухмылкой кивает на меня, а я и не подозревал, что она заметила моё присутствие. Не разрывая зрительного контакта, что-то говорит, от чего Милка покрывается красными пятнами. Пухлые губы растягиваются в улыбке, согревая и давая понять, что можно обойтись без тысячи аргументов.

Чтобы проверить теорию, развожу руки, и Малая с разбегу влетает в объятия, обхватив за шею. Тянет губки, закрыв глаза. Неожиданно понимаю, как соскучился по ней за эти несколько часов. Прижимаюсь к её рту и целую без языка. Чувствую давление чужого взгляда и нехотя отрываюсь. Смотрю на торжествующее лицо Принцессы, офигевая… В который там уже раз за последние пять минут? Ну и ещё разок, когда разворачивается и высекает:

– Так будешь спрашивать или вопросов больше нет?

Миланка вообще девчонка неплохая, и я искренне жалел, как поступил с ней вчера. Но сейчас у меня не появляется желания успокоить или извиниться. Раз Света сорвалась, значит, Милка её довела. Не представляю, что она напиздела, но Малая на взводе.

– Принцесса, откуда такие зубки? – спрашиваю, касаясь губами уха.

Она вздрагивает и сильнее прижимается. Вот и кончилась храбрость, но я рад, что она дала отпор.

– Подождёшь меня минуту? – спрашиваю тихо, указывая подбородком в сторону Миланы.

– Конечно.

Целую в висок и направляюсь к окаменевшей девушке. Она словно выходит из транса, вскидывая на меня растерянный и затравленный взгляд.

– Ты же говорил, что вы расстались, – выдавливает, кусая дрожащую нижнюю губу.

– Расстались, Мил. Из-за недоразумения. Вчера мы всё выяснили и опять сошлись. Я предупреждал тебя, что ничего у нас с тобой не будет. И что вчерашний… – замолкаю, не желая говорить о сексе, когда Света стоит всего в нескольких метрах. Кажется, что её эти слова могут ранить. – Это было ошибкой. Я уже извинился за своё поведение. Если у тебя есть претензии, то предъявляй их мне, а не Свете. Она не…

В этот раз закончить не даёт звонкая пощёчина, которую, должен признать, сложно выдержать с достоинством, пусть и заслужил. Милана, сверкнув слезами в глазах, разворачивается и сваливает в сторону выхода из парка. А я стою и шелохнуться боюсь.

Если оглянусь, Принцесса будет стоять там, где я её оставил, или сбежит? А если не уйдёт, я увижу слёзы в её глазах или там будет разочарование?

– Будешь знать, как морочить девушкам головы, – слышится из-за спины ворчливый голос. Малая становится спереди и касается пальцами следа от ладони. – Больно?

– Нормально, – морщусь от неоднозначности ситуации, в которой оказался по собственной вине и несдержанности. Убираю её руку и собираю пальцы в своей ладони. Гляжу потерянным щенком, надеясь, что всё ещё можно исправить. – Будешь злиться, бросать меня, уходить, бить?

На её губах проскальзывает тихая улыбка. Света качает головой, встаёт на носочки, обняв за пояс, и касается щеки лёгким поцелуем.

– Я же обещала тебе верить, – выпаливает полушёпотом и морщит нос. – Было так трудно разговаривать с ней. Знаешь, Никит, она в тебя влюблена.

– Я знаю, – киваю, не отводя взгляда от её серебристых глаз. – Поверь, мне это не льстило. Я давно вышел из того возраста, когда пользуешься людьми и играешь их чувствами. Поэтому старался держаться от неё подальше, а вчера так совпало, что вместе поехали на тусовку. Знаю, что тебе неприятно…

– Давай не будем говорить об этом, – перебивает едва различимо, но тени в её зрачках сгущаются.

Свете определённо неприятно обсуждать Милану и мой идиотизм. Но не могу позволить ей вновь залезть в свою раковину и закрыться. Если не обсудить всё сразу, вывернет наизнанку и надумает себе невесть чего.

– Свет, что она тебе говорила? – спрашиваю с нажимом. Оборачиваю руками талию, не давая сдвинуться назад. – Давай сразу, чтобы потом не создавать себе проблем.

Она вздыхает и обмякает. Прижимается щекой к плечу и шелестит:

– Спрашивала, почему расстались. И как так получилось, что ты на меня внимание обратил. Сказала, что я обычная. Ничего такого, мне не обидно.

– Стоп, Принцесса, – командую, сдвигая её назад и беря за лицо. – Может, тебе и не обидно, а вот мне неприятно, что ты молча всё это хаваешь.

– Я не хаваю! – выбивает возмущённо. – Если ты не заметил, то я не молчала.

– Заметил, – усмехаюсь, игриво боднув её носом. – А знаешь, что ещё заметил? – качает головой, закрыв глаза. Милая она такая, что мотор взрывается от желания, чтобы эта её черта никогда не исчезла. – Я уже говорил, что изначально привлекло в тебе — твоя растерянность, невинность. Потом — самоотверженность, смелость пойти на риск ради чужой жизни. Теперь же меня привлекает в тебе всё. Если честно, немного раздражает скованность, но мы ведь работаем над этим. Так?

– Так.

– А если говорить о внешности, то ты очень красивая. Вся, полностью. Хочешь, прям поэтично комплиментов наделаю?

– Хочу, – хихикает, и взгляд загорается предвкушением.

– Ну что же… – втягиваю максимум кислорода и касаюсь губами закрытых век. – Ты свои глаза вообще видела? Я никогда не встречал такого насыщенного серебристого оттенка. Они как расплавленное серебро в свете луны. Ещё и большие такие, что в них увязнуть можно. – Малая снова хихикает и довольно жмурится. Ухмыляюсь, оставляя цепочку поцелуев с переносицы до кончика носа. – А носик какой маленький, аккуратненький. Как можно в такой не влюбиться? – Принцесса уже хохочет, пытается вырваться, а я крепче прижимаю, продолжая курсировать ртом по её лицу и делая комплименты щекам, скулам, губам, подбородку. Импровизирую на ходу, самого ржать тянет, я уже захлёбываюсь от сдерживаемого смеха, но добираюсь до уха. – А ушки — моя любовь forever.

– Всё, хватит! – хохочет, отталкивая и изворачиваясь. – Только не уши!

– Не прокатит! Иди сюда, буду дальше тебя захваливать! – смеюсь, хватая удирающую Малую и прижимая спиной к груди. Прихватываю губами мочку уха и оглаживаю языком пылающую кожу. – М-м-м, мои любимые ушки.

– Никита!..

– А ещё сегодня ты вся просто ослепительная. Тебе охренеть как идёт этот образ. Платье, босоножки, причёска, макияж. Не подумай, ты мне любая нравишься, просто непривычно видеть тебя такую.

– Тебе, правда, нравится? – выпаливает, медленно поворачивая голову и ловя мой взгляд.

– Безумно, Принцесса. Но с чего такие перемены?

Пожимает плечами. Отпускаю её и вручаю розу, так и торчащую в заднем кармане. Света с широкой улыбкой зарывается в неё носом и дарит в благодарность короткий поцелуй и:

– Спасибо. А перемены… – разводит руками, прокручиваясь вокруг своей оси. – Тётя решила обновить мой гардероб. Мне так непривычно.

– А ты привыкай, я в восторге.

Вспыхивает, смущённая моя. Опускает глаза. Беру её за руку и направляю в сторону парка. Останавливаюсь около кассы и задумчиво смотрю на достаточно короткое платье.

– Кажись, с выбором места для свидания я лопухнулся. Взрослый дяденька привёз маленькую девочку в парк, чтобы покатать на каруселях, накормить сладкой ватой и мороженым, – проговариваю, задумчиво окидывая взглядом.

Малая в который раз смеётся и, обхватив пальцами обеих рук мою ладонь, кладёт подбородок на плечо.

– Я надеялась, что ты забыл тот разговор.

– А я не забыл.

– Тогда маленькой девочке не помешают платье и каблучки. Она хочет карусели и мороженое.

– Принято, – ухмыляюсь и заказываю в кассе три десятка универсальных билетов.

Протягиваю Свете ладонь, и она вкладывает в неё пальчики. Секунд двадцать мы тупо таращимся на это. Не знаю, что тому причиной, но сердце словно иначе биться начинает. Ровнее, но сильнее. Явно почувствовав нечто схожее, Принцесса шепчет:

– Я тебе доверяю, Никит. Полностью.

А меня накрывает её тихим шёпотом, полным скрытого смысла. Точнее, в одном слове его куда больше, чем может показаться на первый взгляд.

Дёргаю Малую на себя и намертво прибиваю. Впиваюсь в губы жадным поцелуем, сжигающим вокруг весь кислород. Оторвавшись, смотрю пьяным, затуманенным взглядом. Задеваю каждую чёрточку, врезавшуюся в самое сердце.

– Света, – скольжу подушечкой большого пальца по щеке, влажным губам.

Она так смотрит, что учащается пульс. Это взгляд не слепого обожания, как у Миланы. В нём тоже смысл. Осознанное решение, принятие меня, себя и наших чувств. Тех самых, что вспыхнули с первого взгляда. Тех, что завертели нас в вихре, стоило столкнуться снова. Тех, что не отпустили, несмотря на недоразумение, обиды и боль.

Мне двадцать четыре, а влюбился в первый раз. Да так сильно, что задыхаюсь без неё. Хочется писать каждые две минуты, висеть часами на трубе.

– Никита? – зовёт беззвучно, одними губами.

– Принцесса, я…

Готовое слететь признание обрывает грохот и детский плач. Света отпрыгивает, словно вырвавшись из плена какой-то магии. Впрочем, я тоже как под какими-то веществами. Цвета кажутся насыщеннее, воздух чище, люди лучше.

Несколько раз моргаю, возвращаясь в реальность. В паре метров от нас ревёт девчонка лет пяти, рядом валяется велосипед. Синхронно срываемся к ней. Присаживаемся на корточки. Я поднимаю и усаживаю девочку, Света дует на разбитые коленки, аккуратно убирая врезавшиеся в ранки камушки.

– У меня в сумке салфетки и вода, – протягивает мне сумку и обращается к мелкой: – Где твои родители? – та лишь ревёт навзрыд. – Не плачь. Ничего страшного не случилось. Пара царапин и всё.

Не знаю, что успокаивает ребёнка: мягкая улыбка, тёплый взгляд, убаюкивающий голос, но, пару раз всхлипнув, она притихает.

Передаю Свете воду и салфетки, и она аккуратно обрабатывает разодранную кожу, продолжая успокаивать. Сам же таращусь на неё и глаз отвести не могу.

– Аня! Анечка! – подлетает, видать, матушка. – Всё-всё, моё солнышко. Мама тут, – обнимает дочку и обращается к нам. – Спасибо вам. Я буквально на две минуты отвлеклась, мороженое брала, а она уже уехала.

– Не за что, – улыбается Принцесса, вставая. – А ты маму слушайся.

– Ну что, спасательница, жизни Анечки ничего не угрожает? – выбиваю с усмешкой.

– Пациентка жить будет. Может быть, в следующий раз не станет уезжать от мамы.

Всё ещё не могу уловить, каким образом в ней произошли эти колоссальные перемены, но одно знаю точно:

– В тебя невозможно было не влюбиться.