– Собираешься как на свидание, – смеётся тётя, став свидетелем того, как переодеваюсь уже в восьмой раз, но мне всё не нравится.

Отбрасываю в сторону голубую блузку и падаю на кровать. Несмело поднимаю на тётю взгляд, не представляя, с чего начать. После моего стремительного побега и слов о том, каким гадом оказался Никита, вряд ли она поверит ему так же просто, как я. Но и врать я не умею, поэтому, забившись воздухом, выдавливаю:

– Я туда и собираюсь.

Брови тёти поднимаются, а глаза немного округляются. Она присаживается рядом и пытливо смотрит в глаза. Вздыхаю и на одном дыхании посвящаю её во всё произошедшее, кроме интимных мелочей, вроде случившегося в машине, того, что Ник ночевал у нас, и мы вместе спали. Она, нахмурившись, кивает, несколько раз вздыхает и качает головой. Закончив рассказ тем, что он мне поведал, медленно поднимаю взгляд и ловлю мягкую улыбку на её лице. Она проводит ладонью по моим волосам, заправляет их за ухо и говорит:

– Если ты веришь ему, то я верю тебе. Он мне изначально показался хорошим. Это ж надо — только познакомиться и сразу прийти на семейный праздник. Не каждый на такое решится. Да и его поведение… Ответственный, серьёзный. Не думаю, что он наврал тебе. Так что, Светочка, попробуй. Ты же знаешь, что я любой твой выбор приму, даже если буду считать его неподходящим. А этот парень мне нравится.

Тётя тепло улыбается, а я устраиваюсь в её объятиях. Спокойствие укутывает плотным коконом, прогоняя сомнения. Тётя, в отличие от меня, всегда разбиралась в людях. И она никогда не врёт — если говорит, что Никита ей нравится и она считает его порядочным, значит, так и есть.

Она гладит по голове и шепчет:

– Ты уже такая взрослая. Гораздо старше, чем полгода назад. Живёшь осознанно. И выбираешь тоже не слепо. Я очень надеюсь, что у вас с Никитой всё получится.

– Я тоже, тётечка.

Она поднимается и достаёт из шкафа кремовое платье в обтяжку, выше колен и с лёгким свободным воротником под горло. Которое я, между прочим, вижу впервые.

– Тебе должно подойти. Ты у меня не меняешься совсем: не худеешь, не толстеешь, – смеётся, снимая его с плечиков. – Примерь.

– Ну заче-е-ем? – тяну, касаясь кончиками пальцев тонкого хлопка. – У меня достаточно одежды.

– Не спорь, – шутливо огрызается единственный родной человек. – Ты как уехала, мне и деньги тратить некуда.

– У тебя их немного.

– Света, – щурится, недовольно сложив руки на груди.

Обречённо вздыхаю, снимаю юбку и надеваю платье. Смотрю в отражение и не верю, что вижу там себя. Цвет и крой будто бы делают старше, придают фигуре утончённости, а лицу — спокойной уверенности.

– Ну красавица, – довольно мурлычет тётя, обходя меня по кругу. Собирает волосы и приподнимает, сама себе кивая и бурча под нос: – Вот вверх заколоть. И каблучки обязательно.

– Я не ношу каблуки, – отвечаю тихо, привставая на носочки.

– А пора бы уже начинать. Чтобы Никита твой глаз оторвать не мог.

При этих словах щёки розовеют, а сердце начинает трепыхаться загнанной птичкой. Наверное, было бы неплохо обуть под это платье какие-нибудь аккуратные босоножки, чтобы показать, что могу не только в шортах и растянутых футболках бегать, потому что так удобно, но и быть… элегантной.

Словно прочитав мои мысли, тётя исчезает за дверью, а через несколько секунд возвращается с обувной коробкой. Ставит её на столик и открывает. Заглядываю внутрь и обнаруживаю там пару миленьких босоножек с ремешками и на невысоких каблуках.

– Меряй давай, – ворчит тётя, ставя их передо мной на пол. – И возмущаться не вздумай. Если хоть слово против услышу — обижусь.

– Я поняла, – смеюсь и выполняю требование.

Через час рассматриваю себя уже в витрине магазина, всё ещё не веря в то, что вижу. Там уже не милая девочка Светочка, а молодая девушка Света. Ноги кажутся более стройными и длинными; талия — тоньше; лицо с лёгким макияжем в бежевых тонах — взрослее; грудь — больше. Теперь я похожа на своих ровесниц. Интересно, заметит ли Никита? Оценит? Понравится ли ему мой новый образ? Я сама пока ещё не поняла, нравится ли мне. Да и что меняет внешность, если внутри я остаюсь маленькой, неуверенной в себе, полной сомнений трусишкой?

Медленно бреду от остановки в сторону парка развлечений, где договорились встретиться с Никитой. Он настаивал на том, чтобы забрать меня из дома, но я хотела немного прогуляться, развеяться и проветрить мозги. За всеми этими событиями у меня не было времени побыть наедине с собой и обдумать минувшие сутки. Например, надо понять, что делать с Леной. Я написала ей сообщение, но она прочла и не ответила. Два моих звонка сбросила.

Неужели нашей многолетней дружбе конец? После стольких лет, на протяжении которых мы делились секретами, обсуждали всё подряд, были больше сёстрами, чем подругами, всё так легко закончилось? Её младшие братья и сёстры выросли на моих глазах. Я несчитанное количество раз прикрывала её перед родителями, брала на себя вину за её косяки, утешала после расставания с очередным парнем, а она просто выбросила меня из жизни, как надоевшую вещь. Променяла на парня, которому вскоре и она надоест. И что тогда? Снова прибежит ко мне плакаться или решит, что я слишком маленькая и не понимающая ничего в этой жизни?

Может, я действительно такая и есть? Живу тем, что у меня есть, не стремясь забраться повыше. Просто я не готова размениваться на людей, которые этого не стоят. Зачем тратить время на парня, глядящего на тебя как на куклу? Чтобы пробиться в компанию и сменить его на другого такого же?

Нет, на такое я никогда не пойду. Если чего-то добиваться, то исключительно своими силами. А если принимать помощь, то не в обмен на постель.

Обдумывая всё это, практически не замечаю знакомой с детства красоты, окружающей меня. В шумном, находящемся в постоянном движении, непрекращающейся спешке Питере до невозможности красиво. Там столько всего, что изначально дух захватывает. Все эти «сталинки», дворы-колодцы, высоченные, зеркальные новостройки, соседствующие между собой, создают образ одновременно противоречивого и гармоничного города. Петрозаводск… Он же… уравновешенный и привычный. Невысокие дома, уютные скверы, чистые улочки с побитым временем асфальтом, старенькие лавочки и огромные деревья. Многоэтажки стоят отдельными жилыми комплексами, но выглядят словно… чужеродными, нарушающими гармонию маленькой столицы Карелии с населением около двухсот тридцати тысяч человек. Но именно здесь я чувствую себя на своём месте. Весь этот шум, задымление от выхлопных газов, постоянная сырость, исходящая от каналов — не для меня.

Вдыхаю полной грудью и улыбаюсь. Подставляю лицо солнышку и тёплому лёгкому ветерку, развивающему собранные в высокий хвост волосы. Такое тепло достаточно непривычно для северного города, оттого оно ещё ценнее.

Поглядываю на время, понимая, что так старалась не опоздать, что добралась на место почти на полчаса раньше. Вот и брожу бесцельно между гудящих музыкой аттракционов, ларьков с фастфудом, летних кафешек. Улыбаюсь беззаботно играющим детям. И понимаю, что именно вот такая тихая и спокойная жизнь меня вполне устраивает. Я не хочу ничего менять, рваться к небожителям. Хотя один такой, до сих пор не понимаю почему, спустился ко мне. Впрочем, Никита совсем не похож на всех тех, кого я знала в прошлом или знаю сейчас.

Покупаю себе стакан арбузного лимонада и присаживаюсь на лавочку подальше от гула аттракционов. Пишу Камилле сообщение, что готова обсудить то, свидетельницей чего она стала утром. Ками отвечает, что сейчас на смене и напишет по возможности. Открываю чат с Измайленко и разочарованно вздыхаю, понимая, что подругу всё же потеряла. Двадцать минут назад она выложила сторис с фоткой, на которой сидит в кафе, пристроив голову на плече Антона. Даже с не очень хорошим качеством можно увидеть пренебрежение на его каменном лице.

Качаю головой и убираю телефон в сумку. Грустно, конечно, от того, как просто она променяла нашу дружбу на этого холодного слизняка. Мне действительно жаль её. Но я привыкла к тому, что даже самые близкие могут исчезнуть из моей жизни всего за мгновение. Тётя часто говорит, что надо уметь отпускать. Если кто-то не хочет быть рядом — не держи. Никому не принесёт пользы бессмысленное цепляние за прошлое. Только сейчас я по-настоящему поняла смысл её слов. Мы с Леной давно выбрали противоположные жизненные направления, просто продолжали цепляться за прошлое. Мы не хотели замечать растущую между нами пропасть, пока не перестали друг друга слышать. Ну что ж, надеюсь, она найдёт себя.

– Ого, знакомые лица. Не ожидала тебя встретить, – громко и бодро раздаётся женский голос.

Вскидываю голову и несколько раз моргаю, привыкая к солнечному свету, льющемуся из-за спины девушки. У меня уходит несколько секунд на то, чтобы понять, что передо мной стоит розововолосая Милана, с которой Никита приехал вчера. Сердце ускоряется, а горло мгновенно пересыхает. Не успеваю ничего сказать, как она весело трещит:

– Помнишь меня? Я Милана. Мы вчера виделись за городом. Ты же Света, да? Поправь, если ошибаюсь.

– Да, Света, – выпаливаю, осматривая её с головы до ног. – И я тебя помню.

– Ждёшь кого-то? – спрашивает, крутя головой по сторонам.

– Да.

– Не помешаю? – плюхается рядом на лавочку и закидывает ногу на ногу, покачивая на пальцах шлёпанцем. И снова слова вставить не успеваю, она продолжает говорить, делая секундные паузы, дабы перевести дыхание или глотнуть воздуха: – Я должна была с подругой встретиться, а у неё катастрофа — ноготь сломала. Только вчера сделала, а сегодня бац! Представляешь? – бросает взгляд на мои короткие ногти, не покрытые лаком, и пожимает плечами. – Помчалась чинить. Я домой собиралась, но тут тебя увидела, решила поздороваться. Ты же встречалась с Дикарём, да?

– С Дикарём? – переспрашиваю эхом.

– Ну да. Ник Дикий. У них с братом погоняло — Дикари. Ты не знала, что ли? – удивляется, поворачиваясь корпусом в мою сторону.

Я на нервах тискаю молнию сумки и опускаю глаза. Не сказать, что Милана мне неприятна, но мне неловко находиться в её компании и обсуждать Никиту и наши или их отношения. Ещё хуже от того, что я даже его прозвища не знаю. По сути, я вообще ничего не знаю о парне, в которого влюблена.

– Не знала.

– Странно. Ну да ладно, – закатывает глаза, доставая телефон. Приспускает большие очки в розовой оправе, смотрит в экран и возвращает их на место. – Слушай, а вы реально всего три дня встречались?

– Э-эм, да, – тяну, не понимая, к чему все эти вопросы и что ей от меня нужно.

– Ты не подумай ничего такого, я просто пытаюсь понять.

– Что именно?

– Чем ты его зацепила? Без обид только, но ты не в его вкусе. Да и вообще, Ник из тех, кто отношения не заводит. Я его с шестнадцати лет знаю, он всего один раз с Викой пару месяцев мутил, и то, потому что она ему не давала, а Дикари отступать не привыкли, – хихикает, прикрыв рот ладошкой.

Ощущаю, как внутри зарождается злость. Пока ещё слабая, робкая, такая несвойственная для моего покладистого характера, особенно на едва знакомую девушку, но уже весьма заметная злость.

С одной стороны, у меня нет никакого желания слушать её болтовню. Было бы логично извиниться и уйти. Но с другой… хочется узнать немного больше о Никите.

Глубоко вдыхаю и ровно проговариваю:

– Милан, ты тоже не обижайся, но с чего такой интерес к нему и ко мне?

Она на несколько секунд будто бы дышать перестаёт, только глазами хлопает.

Не думала, что я говорящая? Или что могу разговаривать таким же пренебрежительным тоном, как она сама?

– Смешная ты, Свет, – смеётся, откидываясь на спинку. – Хочу понять, чем ты его взяла. Мордашка у тебя симпатичная. Фигурка тоже ничего. Но ты… обычная.

– Спасибо, – фыркаю, всё сильнее раздражаясь. – То, что ты одеваешься как светофор и красишь волосы в цвет а-ля диснеевская принцесса, его вообще не привлекает, – бросаю беспечно, намекая на её красные шорты и зелёный топ.

Девушка теряется, теперь уже точно не ожидая подобного отпора. Да, вчера я ходила там, как «не пришей кобыле хвост», не знала, куда себя деть. Но это не значит, что я не умею защищаться — жизнь со шрамами, над которыми все издеваются, научила.

Встаю, намереваясь уйти, но она хватает за руку и тянет обратно. Скидывает очки на голову и извиняющимся голосом выбивает:

– Извини, если обидела. Я ненароком. Просто Ник мне уже много лет нравится, но даже внимания на меня как на девушку не обращал. Вчера вот первый раз у нас начало что-то получаться, а потом появилась ты, и он как с катушек слетел. Почему вы расстались? Пойми, мне важно понять, что стало причиной.

– Милана, ты тоже извини, но обсуждать наши с ним отношения я не собираюсь.

Решительно выдёргиваю руку из её цепких пальцев и встаю. Всё её наигранное раскаяние мгновенно растворяется. Глаза сужаются, в них появляется какой-то фанатичный блеск. Она тоже вскакивает на ноги, явно собираясь развивать конфликт. Но у меня на это нет никакого настроения, потому разворачиваюсь и ухожу. Она кричит в спину:

– Если ты до сих пор сохнешь по нему, то не надейся ни на что!

Её слова пробивают глухую стену спокойствия и будят нечто, долгие годы дремавшее в глубине души. Медленно прокручиваюсь к ней и растягиваю губы в победной улыбке.

– На твоём месте, я бы оставила попытки заполучить парня, с которым тебе ничего не светит.

– Серьёзно? – выгибает брови, приближаясь с грацией хищницы. – Думаешь, мышонок, тебе светит?

– Думаю, ты можешь спросить у него сама, – киваю в сторону, откуда к нам направляется мрачный и, кажется, злой Никита.

Улыбаюсь ему, и его лицо светлеет. Он раскрывает объятия, и я, не задумываясь, бросаюсь в них. Обнимаю за шею и подставляю губы. Он целует, но недолго. Поднимает голову, криво усмехаясь. Я поворачиваю свою и замечаю побагровевшую Милану. Не знаю, что это за нечто такое, но оно подстёгивает добить соперницу. Растянув рот в милейшей улыбке, сочувственно интересуюсь:

– Так будешь спрашивать или вопросов больше нет?