Никита выходит на улицу и становится напротив капота лицом к машине. Его тёмный, опасно-порочный взгляд, обещающий куда больше того, что он только что сделал, не отрывается от моего лица, лишь иногда скатываясь на бешено расшатывающуюся грудную клетку. Он медленно обводит губы языком, и я прячу лицо в ладонях, сжимаясь, стараясь скрыться от его плотоядного взгляда.

Боже мой, не верю, что я позволила ему делать со мной такое. Да, я хочу быть с ним, но он всё тот же парень, которого едва знаю. И он был с той девушкой, Миланой. Почему я так открываюсь перед ним и слепо верю во всё, что он говорит?

Моя дверь распахивается, и Ник силой вытягивает меня из салона. Прижимает к себе, крепко обнимает и хрипит:

– Принцесса, ну ты чего загрузилась? Не надо стыдиться, мы ничего плохого не сделали. Особенно ты.

– Это так… Так… – лепечу, зарываясь лицом в ткань его футболки, чтобы он не видел моего пунцового растерянного лица.

– Как так, Свет? – перебивает, проведя ладонью по спине. – Неправильно? Ужасно? Пошло?

– Д-да.

– Дурочка маленькая, – смеётся хрипло и тихо. – Тебе было неприятно? Противно?

Его тело становится будто бы твёрже, напряжение окутывает густым облаком.

– Нет, – выдавливаю, отрицательно качая головой. – Просто… Просто стыдно.

Никита отпускает меня и отшагивает на несколько сантиметров. Кладёт ладони сзади на шею и снизу давит на подбородок большими пальцами. Я упрямо смотрю вниз, не в состоянии встретить его взгляд.

– Подними ты уже глаза, – бросает раздражённо. – Мы взрослые люди, хватит вести себя как ребёнок.

Его слова больно ранят, задевая невидимые струны, неприятно резонирующие внутри. Несмело поднимаю глаза к его лицу и захлёбываюсь воздухом — на меня в ответ смотрит мрачная темнота расширенных зрачков.

Он переводит дыхание и натянуто улыбается. Смещает руки мне на щёки и склоняется, оставив лёгкий поцелуй на губах.

– Маленькая ты моя дурашка, – шепчет нежно с тёплой улыбкой. – Не бойся так, мы не станем торопиться, нам некуда спешить. Но ты должна привыкать ко мне. Всю жизнь девственницей не проходишь, – кровь нагревает лицо настолько, что, кажется, пар сейчас пойдёт. Из его горла вырывается короткий смешок. – Красота, я умею ждать. И терпеть тоже. Но это не значит, что у меня нет потребностей и желаний, – ловит мою дрожащую руку и прижимает к твёрдой выпуклости под джинсами, протяжно зашипев. Стараюсь одёрнуть, но он фиксирует крепко и хрипит: – Привыкай. Ничего ужасного или запретного не происходит. Мы вместе, Свет. Мы пара. Дай себе волю. Своим желаниям и рукам.

Сильнее сдавливает мои пальцы на своём… этом самом. Судорожно сглатываю, уронив взгляд на наши руки.

Ощущение от касания, даже через плотную джинсовую ткань, двоякое, но неприязни нет. Это странно, стыдно и порочно, но не отталкивающе.

– Све-е-ет? – вопросительно тянет Ник, и я вздыхаю, расслабляя напряжённые мышцы руки и позволяя ему делать то, что пожелает.

В конце концов он прав — я выросла достаточно для серьёзных отношений, а они, увы, включают в себя секс. Терять Никиту я не хочу, но если буду вести себя как зажатая малолетка, он будет с другими. Этого я не переживу.

– Не бойся, – толкает полушёпотом, направляя мою руку сначала вверх, а потом и вниз.

– Я не боюсь, – выдавливаю, вскидывая взгляд. – Но мы на улице, кто-то может увидеть. И холодно. И вообще всё это ужасно неловко. А ещё тут камеры есть, тебя и так оштрафуют за то, что заехал сюда.

– Всё, ш-ш-ш, не трещи, сорока, – приглушённо смеётся он, отпуская кисть из плена. – Замёрзла? – проводит ладонями по голым плечам и хмурится. – Замёрзла, – заключает решительно. Наклоняется, касаясь губами кромки уха, и выбивает: – Зато ушки всегда горячие.

– Оставь мои уши в покое, – отталкиваю его, засмеявшись.

В его глазах плещется лукавство и насмешка, а губы растянуты в довольной улыбке. Он так быстро подаётся вперёд, что не успеваю дёрнуться, а уже оказываюсь в капкане рук. Ник крепко прижимает мои руки к бокам, не позволяя вырваться.

– Попалась, красота, – смеётся, ловко изворачиваясь и прихватывая своими губами мои.

Его язык раздвигает мои губы и прочёсывает по верхнему ряду зубов, дразня и намекая. Проходит по внутренней стороне губы. Его выдох опускается в моё горло, я вздрагиваю и зажмуриваюсь. Поднимаю кисти — единственную часть рук, не заблокированную захватом, и кладу на его бёдра. Робко касаюсь его языка, в очередной раз лениво скользящего по зубам.

– Вау, – выдыхает Никита и сплетает их в жарком танце, полном глубокой тоски и нежности.

Ослабляет хватку, и я обнимаю его за шею, вставая на носочки и с жаром даря ему ответную ласку.

Сколько можно быть тихой и скромной, когда рядом такой парень? Если не хочу потерять его, придётся научиться подстраиваться и открываться.

Никита спускает кисть ниже. Прижимает к бедру и поднимает на ягодицу, забираясь под юбку. Моё тело самовольно застывает, и он хрипит, не отрываясь от моего рта:

– Не бойся.

– Я это не контролирую, – выпаливаю, пытаясь отключить все глупые мысли и страхи.

Он по-хозяйски поглаживает через трусики, снова увлекая в поцелуй и заставляя перестать зацикливаться на его наглых пальцах, подцепляющих резинку и ныряющих под бельё. Кожа вспыхивает, словно её охватывает невидимое пламя. Мурашки расползаются по всему телу. Я крепче цепляюсь в его плечи, глубже впуская его язык. Ник придвигает меня ближе, вжимаясьтем самымв живот. С шоком осознаю, что внутри снова разгорается огонь, а между ног становится бесстыже мокро. Не замечаю, в какой момент сама начинаю жаться к нему и тереться животом о твёрдый бугор.

– Моя ты горячая девочка, – бормочет, нехотя отпуская. Взгляд у него чумной, тяжёлый, а дыхание частое и дробное. – Поехали, отвезу тебя домой. Пока в трусы не кончил, – добавляет, подмигнув.

Всё желание в секунду испаряется, становится зябко. Ёжусь, обнимая плечи руками и впиваясь взглядом в плитку под ногами.

– Понял, буду молчать, – хмыкает, обнимая одной рукой поверх моих и направляя к машине.

Всю обратную дорогу Ник ёрзает по сиденью: то скатывается вниз, шире разводя ноги, то выпрямляется так, что спина ровнее спинки сиденья, то откидывается назад, то едва на руль не ложится. Я же сижу, стиснув колени и не шевелясь. Наблюдаю за его неудобством, и жалость накрывает. Хочется помочь ему хоть чем-то, но не уверена, что решусь на это, даже если сам попросит.

Ведём какой-то неловкий разговор о моей учёбе. Ник в основном спрашивает, я от неловкости ситуации односложно отвечаю.

Машина останавливается напротив моего подъезда. Вздыхаю и целую Никиту в щёку. Он ловит мои руки и не отпускает, с улыбкой качая головой.

– Принцесса, думаешь, я так просто тебя отпущу? Дам одной ходить ночами по тёмным подъездам?

– Там есть свет, – лепечу, стараясь аккуратно высвободить конечности.

– Так не пойдёт, – усмехается и выходит из машины. Открывает мою дверь и за талию ставит на землю. – Провожу до двери и удостоверюсь, что в квартиру никто не забрался.

– Никит… – начинаю, но он перебивает, сжав в ладони мои пальцы и увлекая к подъезду.

– Не спорь, Свет. Я тебя среди ночи выдернул, так что провожу.

Поднимаемся по лестнице, я открываю квартиру и поворачиваюсь к нему, потупив взгляд.

– Ну… пока? До… завтра?

– До завтра. Я напишу.

Только вот уходить не спешит, прижимая к двери и целуя снова и снова, пока голова кружиться от его поцелуев не начинает.

– В гости напрашиваться не стану, так что на связи.

Очевидно, с неохотой отпускает и направляется к лестнице. Мой одурманенный мозг додумывается до того, что останавливаю его, крикнув шёпотом:

– Никита, можешь остаться.

Он оборачивается, словно в замедленной съёмке. Его брови ползут вверх, а глаза расширяются. Губы приоткрываются, но вопроса так и не срывается.

Шаркая подошвой по полу, лепечу:

– Я в смысле… Я не это имела в виду… Просто… Просто тебе ехать далеко, а ты всю дорогу зевал. Тёти сегодня нет, я могу в её комнате поспать, а тебе на диване постелю. Если хочешь, конечно…

– Конечно, хочу, – усмехается, стремительно возвращаясь.

В этот раз меня не охватывает неловкость за то, что он в нашем скромном жилище — волнение от собственной смелости и предложения гораздо сильнее.

– Можно я душ быстренько?

Киваю, и Никита направляется сразу в ванную, а я быстро переодеваюсь в свободные тканевые шорты и старенькую, видавшую виды футболку. Раскладываю диван и застилаю свежим постельным, слушая неравномерный шум воды за дверью. Закончив заправлять постель, присаживаюсь на краешек, нервно заламывая пальцы. Ник возвращается через пару минут в одних джинсах и с футболкой на плече. На коже поблескивает несколько капель влаги. Не отрывая взгляда от его груди, сглатываю. Он без слов садится рядом, оборачивает предплечьем плечи и вынуждает облокотиться на него.

– Свет, поспи со мной, а? Просто рядом, в одной кровати. Без подтекста. Я скучал по тебе, хочу обнимать тебя.

– Я… – выдавливаю и обрываюсь.

Желание согласиться настолько сильное, что кажется непреодолимым. И чтобы сохранить хоть какую-то дистанцию, вскакиваю на ноги и выбегаю из зала, бросив:

– Спокойной ночи.

Улёгшись в постель, крепко зажмуриваюсь, пытаясь не расплакаться. Ругаю себя за неуместные страхи.

Я же сама позвала его к себе! К тому же была готова провести с рыцарем новогоднюю ночь. И он обещал не давить. И пускай сто раз нарушал свои же обещания, никогда не заходил дальше, чем я сама позволяла.

Ну почему меня так пугает близость с ним? Ничего страшного в этом нет. Даже в том, что было в машине. Но тем не менее, я не могу преодолеть невидимый барьер, возведённый психикой за время издевательств. Всё время кажется, что, увидев мои шрамы или даже просто наготу, он тоже начнёт смеяться и бросаться обидными словами, хотя у него не тот возраст и характер, чтобы вести себя как озлобленный подросток.

Понимать я всё это понимаю, а переступить через себя не могу, как ни стараюсь.

Ворочаюсь с боку на бок, кажется, ночь напролёт, а по факту проходит всего двадцать минут. Перекатившись на бок и подложив ладони под щёку, уставляюсь на закрытую дверь. Вслушиваюсь, как скрипит под весом парня старенький диван. Он тоже крутится из стороны в сторону.

Ему неудобно? Или не может уснуть из-за меня и моего глупого, детского поведения?

Мне ведь уже девятнадцать, а чувствую себя так, словно мне всё ещё шестнадцать, и я даже целоваться не умею и глаз на парня поднять боюсь. Только Никита — мой парень. Он трогал меня там, где я сама не касалась. Его терпению и откровенности можно только позавидовать. И если я не научусь соответствовать ему — он найдёт кого-то наподобие Миланы. Яркой, свободной, не скованной в общении и действиях.

Убито вздохнув, скидываю одеяло и решительно направляюсь к нему. Очень решительно. Очень медленно и очень на цыпочках. Приоткрыв дверь, выглядываю в комнату. Слабый свет пробивается из окна, освещая фигуру под пледом, лежащую спиной ко мне.

Сердце в пятках от страха и стыда колотится, но я всё равно заползаю под плед и обнимаю Ника со спины, уткнувшись лбом между лопатками.

– Привет, трусишка, – смеётся, делая попытку повернуться, но я крепче сжимаю руку.

– Спи.

– Так не пойдёт, – приглушённо смеётся, легко избавляясь от моей недостаточно сильной хватки и прокручиваясь на другой бок. Обхватывает лапищей, подгребая к груди. Целует в макушку. – Вот так-то лучше. Надеюсь, не смущает, что я без штанов? В джинсах спать очень неудобно.

– Не смущает, – шепчу, игнорируя пылающее лицо.

– Знаешь, Принцесса, как я мечтал об этом? Вот так вот обнять тебя и спать.

– Ты мог спать так с любой другой девушкой.

– Мог, – соглашается спокойно. – Но не хотел. Только с тобой настолько хорошо, спокойно и тепло, что достаточно спать рядом.

– Мне тоже, – шепчу, задирая лицо и сразу получая лёгкий поцелуй в губы. – Я буду очень стараться, Никит. Меня и саму не устраивает моё поведение, но это так сложно — измениться.

– Понимаю, – вздыхает, курсируя губами к уху. – Ты только доверяй мне, оки?

– Оки, – улыбаюсь, закрывая глаза и погружаясь в глубокий, спокойный сон.