Стоя на лоджии, быстро курю, контролируя каждое движение Малой. Она активно суетится на кухне, явно чувствуя себя в своей тарелке. А мне пиздец как нравится наблюдать за ней. Теперь понимаю Макса, который кайфовал, когда Майя для него готовила. Есть в этом что-то… первобытно-важное, когда твоя женщина занимает твоё пространство и кормит тебя.

Нет, тут до женщины реально далеко. Света настолько неуверенная в себе, что назвалась прислугой перед девкой, которую сюда никто не звал. Но, признаюсь честно, после исповеди стало немного легче дышать.

Я никогда никому этого не рассказывал. Ни с кем не делился своими мыслями, страхами и болью за семью. Но со Светой… Мне просто захотелось высказаться ей. Подумал, что она сможет лучше меня понять, если объясню своё поведение, поступки и слова.

Но ситуация с Дашей… Это пиздец, что за кринж. У неё, конечно, случаются приступы амнезии, и она забывает, что надо стучать. Но обычно меня это не слишком волновало. Она знает, что сделать, чтобы я забыл о злости и усталости. А сосёт она отменно. В общем-то, всё устраивало. До этого момента.

Я всё равно собирался обозначить, что эти взаимовыгодные отношения пора заканчивать. Правда, не сейчас. Сложно продумать, как выживать без секса. На Малую давить вообще не варик. Пугливая, хоть и отзывчивая. Я каждую её реакцию уловил, каждый вздох, даже тихий стон, который она сама, судя по всему, и не заметила.

При мыслях о Принцессе, распятой мной на кровати и тяжело дышащей, член ожидаемо вздрагивает. Даже мороз ему не помеха.

Света не осознаёт, насколько она красива и сексуальна даже в своих балахонах. Считает, что её естественная красота меркнет на фоне расфуфыренных, нашпигованных силиконом и ботоксом, выставляющих на всеобщее обозрение свои прелести девок. Глупенькая такая. И я пока не совсем понимаю, как заставить её увидеть то, что вижу в ней я. Она настолько светлая, что остальные тупо меркнут рядом с ней.

Вряд ли когда-то признаюсь, но я её заприметил, как только вошла тогда в дом к Аркаше. Тоненькая вся, дрожащая, озирающаяся по сторонам. Не знаю, что именно в ней привлекло внимание, но весь вечер наблюдал, как заливалась бурдой на баре, как танцевала. Крутился поблизости, незаметно отсекал тех, кто решил протянуть к ней лапы. Да и сам видел, что маленькая она совсем, перепуганная до дрожи. И когда врезалась в меня… нагрубил. Хотел обидеть и заставить свалить оттуда. А вместо этого она оказалась в «игровой». Охренел, когда горлышко бутылки указало на неё. Не верилось, что такое бывает. А потом я её поцеловал. И поплыл. Эта робкая девочка врезалась в грудь торпедой, пробила рёбра и застряла там.

Сейчас, видать, судьба опять вмешалась, столкнув нас во второй раз в самых неподходящих условиях. И теперь она вон мне картошку с мясом запекает. Точнее, в этот самый момент подходит к двери на лоджию и стучит, опустив глаза. Смешная такая, ушки покрасневшие.

Делаю пару быстрых тяг. Последняя — до фильтра. Встряхиваюсь, сбрасывая лёгший на плечи морозец, и возвращаюсь. Малая отступает на пару шагов и застывает. Протягиваю руки, чтобы обнять и прижать к себе, но вовремя вспоминаю, что холодный.

– Ты чего скребёшься? – спрашиваю с усмешкой.

– Ты долго там… Холодно, – шелестит, коснувшись моей ледяной кисти тёплыми пальчиками.

– Нашла о чём беспокоиться, – хмыкаю, проведя губами по пылающей кромке.

Малая затаивает дыхание и несмело придвигается ближе. Нравится ей, приятно. Прихватываю губами и сразу отпускаю. Осторожнее надо быть, иначе и её напугаю, и сам с каменным стояком страдать буду.

– Я в машину сгоняю за вещами, чтобы потом не таскать. Буквально пара минут. Не сбежишь?

Улыбается, тряхнув хвостом.

– Не сбегу.

Накидываю куртку, всовываю ноги в ботинки и выхожу в подъезд. Только сворачиваю не вниз, а поднимаюсь на пятый этаж. Шаги эхом барабанят от стен. Не хочется, конечно, этого делать, но вопрос с Дашей стоит решить сразу.

Останавливаюсь напротив металлической двери и два раза стукаю кулаком так, что окна дребезжат. Дверь открывает Дашка всё в том же халате, только теперь развязанном. Резко отрываю взгляд от её груди и поднимаю к глазам.

– Что, Ник, выгнал свою уборщицу? – толкает, облизав губы.

А меня, как туманом, накрывает бешеной яростью. За испуганные Светкины глаза, за её унизительное лепетание про домработницу, за её попытки сбежать и мысли, что нихера у нас не выйдет, потому что вот такая вот швабра рядом будет смотреться лучше.

Бросаюсь вперёд, схватив Дашу за горло и прижав к стене. Ногой захлопываю дверь и, склонившись к самому лицу, рычу приглушённо:

– Если ты, блять, ещё раз явишься ко мне без приглашения, я тебя за шкирку вышвырну. Но это хуйня, Даш, по сравнению с тем, что с тобой будет, если ещё раз при мне оскорбишь Свету. По сравнению с тобой, Даша, она святая. Скромная и застенчивая, не способная обидеть незнакомого человека в чужой квартире. И если ещё раз, сука… Хоть один раз… Лишний взгляд или слово в её сторону, я тебя закопаю. Поняла?!

Её глаза округляются, рот распахивается, а губы дрожат. Немного сильнее стискиваю пальцы и шиплю:

– Поняла?

Она дёргано кивает. Пытается сглотнуть, и я ослабляю хватку, поздно соображая, что вообще вытворяю.

– И никакого больше соседского секса. У меня есть девушка, и больше ты ко мне не шляешься ни по каким причинам.

– Ублюдок, – всхлипывает, слизывая катящиеся по щекам слёзы.

Ничего не добавив, сбегаю по лестницам на улицу. Глубоко вдыхаю, лишь попав на морозный воздух. Потряхивает немного. Запрокидываю голову. Засовываю сжатые в кулаки руки в карманы.

Думал, что после истории с Максом изменился, но оказалось, что не слишком. Видать, злость и усталость копились внутри месяцами, не имея выхода. И Света стала моим триггером, спусковым крючком.

На нервяке хочется покурить, но Малая одна там. Не знаю как и почему, но она успокаивает лучше сигарет, помогает дышать без постоянной боли.

Забрав покупки, возвращаюсь в квартиру, переступая через две ступеньки. Едва открываю дверь, сразу вижу Принцессу. Стоит, смотрит, переминается с ноги на ногу .

– Ты бежал? – ошарашивает вопросом, глядя прямо в лицо.

– Что? Почему ты так решила? – спрашиваю, свалив пакеты и избавляясь от верхней одежды.

– Запыхался, – поясняет с милой улыбкой и делает крошечный шажок ко мне. Раскрываю объятия, и она прижимается к груди, прошептав: – Я картошку в духовку поставила. Через час, примерно, будет готова.

Прикасаюсь к её макушке губами и хриплю:

– К такому можно и привыкнуть.

Малая запрокидывает голову назад, глядя с немым вопросом и слегка выпятив нижнюю губу. Не сдержавшись, провожу по ней языком и толкаю, не отрываясь:

– Приходить домой, а тут вкусно пахнет едой и на пороге меня встречает красивая девушка.

Эта самая девушка мгновенно розовеет и отшагивает назад, а после и вовсе сматывается на кухню. Покачав головой с усмешкой, иду следом и наблюдаю, как пытается хоть чем-то себя занять, только бы на меня не смотреть. Вытирает чистый стол, зачем-то начинает разгребать гору посуды, расставляя там же. Забавная она в своём стеснении — капец просто.

– Эй, цунами, притормози, – смеюсь, поймав её за запястье и силой усадив на колени. Обхватываю ладонью шею и давлю снизу на подбородок большим пальцем. – Ты каждый раз так смущаешься, когда получаешь комплименты? – высекаю, сдвинув вместе брови.

– Это сильнее меня. Я стараюсь, честно, – шуршит, перебирая пальцами край моей футболки.

– Ничего. Мы над этим поработаем. Пока просто посиди со мной.

Поднимает свои красивые глаза. За ними по груди следуют ладошки. Она реально старается. И к тому моменту, как пищит духовка, неизвестно с какой целью купленная, Малая уже сама целует или подставляет шею.

Вместе с окончанием готовки заканчивается и её смелость. Я как раз стянул футболку её с плеча, а Света так выгибается, подставляется, но с первым же звуком соскакивает с коленей и мчится к плите. Пробует там что-то, пока я стараюсь не захлебнуться слюнями от аромата, заполонившего кухню.

– Скажи, что готово, а то я сейчас загнусь, – скулю, заглядывая ей через плечо.

– Готово, – хохочет она, запуская лопатку под золотистую корочку и заставляя мой желудок недовольно урчать и сжиматься. Накладывает порцию на тарелку и вручает мне. – Приятного аппетита. Надеюсь, понравится.

– Спасибо, – благодарю, садясь за стол, и Света опускается напротив. – Ты не будешь что ли?

– Я не голодная, – отрезает глухо.

– Эй нет, красота, так не пойдёт. Ты ж совсем худышка. Ешь давай. И отмазки не принимаются, – придвигаю к ней свою тарелку, а себе накладываю вторую порцию, побольше.

Вижу, какая она не голодная, когда уплетает кусок за куском. Я тоже в рот закидываю, почти не пережёвывая и мыча от кайфа.

– Свет, это охренеть как вкусно, – бормочу с набитым ртом. – Божественно. Что в соусе?

– Секрет, – улыбается она невинно, хлопая длинными, пушистыми ресничками. – Классический бешамель, но с травами, специями, чесноком.

– Если ты будешь так готовить, я на тебе женюсь, – заявляю полушутя и сразу понимаю, что перегнул.

А Малая удивляет, принимаясь флиртовать.

– А когда женишься? И что тебе приготовить, чтобы наверняка? Замуж хочу — жуть. Только имей в виду, что за грязные носки ругаться буду.

– Начнём с конца, – отбиваю, хитро ухмыляясь. – Я вообще не слишком свинья, просто реально запара в жизни. У меня и учёба, и брат в больнице, ещё и с сыном старшего иногда сижу.

– А ты где учишься? – перебивает, накалывая на вилку кусочек мяса.

– Предпоследний курс меда. Сначала шёл на хирурга, потом перевёлся на терапию. Но медицина — не моё.

– А зачем тогда пошёл? Врач — это призвание.

Пожимаю плечами, вспоминая, как зубрили с близнецом химию между пьянками-гулянками, пытаясь доказать предкам, что умнее старшего брата. А потом бросать как-то не комильфо стало, вот и остались, но нагрузку решили сбавить. А дальше куда — не представляю.

– Не хочешь отвечать? – выбивает, курсируя глазами по моему лицу.

– Не то чтобы не хочу, – вздыхаю, сосредоточив всё внимание на её глазах и стараясь не замечать капельку соуса в уголке губ. – Сложно всё это, – и вываливаю всю неприглядную правду.

Малая внимательно слушает, кивает. Даже жевать перестала. Когда замолкаю, повисает пауза, в которой слышно, как надрывно воет ветер. Света переползает ко мне на колени, обняв за шею. Проводит пальцами по волосам и говорит полушёпотом:

– Просто ты ещё не нашёл себя. Так бывает. Я с детства знала, кем хочу быть. К чему-то же у тебя лежит душа?

Задумываюсь, бессистемно водя губами по её лицу и поглаживая спину.

– На байке гонять нравится, но как Макс, никогда не горел до такой степени. А знаешь, что было бы здорово?

– Что? – толкает заинтересованно.

– Ты природу любишь? У нас места есть — закачаешься.

– Любить-то люблю, – вздыхает, задумчиво пропустив мои волосы между пальцами, – только выбраться не с кем было. С родителями ездили, а после их смерти, тётя впахивала постоянно, чтобы меня содержать, дать образование, чтобы хуже других себя не чувствовала.

– Как потеплеет нормально, устрою тебе вылазку, – обещаю, улыбаясь во весь рот, а Малая в ответ печально вздыхает.

– Никит, я учусь в Питере. И даже не знаю, что будет завтра. И с… нашими… отношениями, – заканчивает задушенно.

Её слова отзываются слабой ноющей пульсацией под рёбрами. Понимаю, что не хочу её отпускать от себя ни на шаг. Она же нежная такая, наивная. Обидят её там — приеду и урою.

– Знаешь, отношения на расстоянии для меня в новинку. Но пока ещё ты здесь, а дальше видно будет. Кстати, какие планы на Новый год?

Принцесса так тяжело вздыхает, что сразу становится ясно — не в моей компании. Крепче обнимает за плечи, прижимается и тарахтит:

– Мы с тётей будем у Измайленко встречать, как и всегда. Я бы хотела с тобой, но не получится. Мы с ними столько не виделись.

Мой ревнивый мозг вычленяет только — у Измайленко. С этим малолетним быдлом.

– Интеллигент Григорий тоже там будет? – бросаю язвительно.

– Конечно, будет, – удивляется Малая, округляя глаза. – Это же его дом.

– Я не хочу, чтобы ты проводила праздник с ним, – рыкаю, скрипнув от злости зубами. – Свет, давай вместе встретим. Вдвоём. Или на тусовку тебя отвезу. Да хоть к предкам своим. Только не там.

Она хмурится, из чего делаю вывод, насколько бредово звучат мои предложения. Она его окончательно отшила, не оставив надежды — это раз. Мы с ней встречаемся аж, блять, целые сутки — это два. Забрать ночью мелкую девчонку и утащить за город, будет выглядеть весьма недвусмысленно — это три.

Скорчив жалобную морду, выпячиваю нижнюю губу, заставляя Малую улыбнуться и оттаять.

– Никита, я бы очень хотела быть с тобой, поверь. Но, может, встретимся позже? Я посижу с ними до часу, примерно, а потом увидимся?

– Постараемся, – соглашаюсь не слишком радостно. – Скатаюсь тогда к родакам, а потом вернусь. Но это позже получится. Зависит от того, сколько добираться из посёлка буду. А знаешь что? – высекаю, просияв улыбкой. – Я дам тебе ключи от квартиры. И оплачу такси. Когда захочешь смотаться, приезжай. Если опоздаю, умоляю, Принцесса, не стесняйся. И не отказывайся сразу, подумай.

– Мне кажется, что я сошла с ума, – выдыхает еле слышно.

– Не бойся, Свет, ты не одна такая.