Боюсь? Я не просто боюсь. У меня поджилки дрожат от мысли, что мы будем вдвоём в его квартире. Тем более, Ник говорил, что живёт один. В какой-то момент успеваю даже подумать, что он специально всё это устроил, чтобы затащить меня к себе. Но вовремя включаю мозги и понимаю, что пробить канализацию и «искупаться» в ней — не лучший план.

Я бы могла доехать на автобусе, но вместо этого несмело выдавливаю:

– Не боюсь.

– Обманщица, – усмехается он, продолжая растирать по джинсам вонючую жижу. – Не бойся, Свет, – успокаивает с обезоруживающей улыбкой. – Мне сейчас от самого себя противно. Даже в тачку садиться не хочется. Придётся окна открывать, чтобы салон не провонялся. Так что натягивай шапку и поехали.

Киваю. Быстро надеваю шапку и оборачиваю вокруг шеи шарф. Никита захлопывает багажник и направляется к водительскому месту, извинившись:

– Прости, двери не открываю, руку не подаю — весь в этом дерьме.

Сама забираюсь в салон, невольно поморщив нос от мгновенно восстановившегося там «аромата». Рыцарь, в этот за спасший меня от аналогичной участи, включает музыку и выезжает с парковки.

Незаметно наблюдаю за ним, подмечая, что он определённо злится. Челюсть напряжена, глаза сужены. Наверное, именно поэтому всю дорогу он молчит. Я тоже не знаю, что сказать. Лишь кутаюсь в шарф, хотя окна приоткрыты всего на пару сантиметров, но морозный сквозняк щиплет лицо и забирается под куртку.

Ехать оказывается действительно всего ничего. Через каких-то пять-семь минут Никита останавливает машину у бордюра во дворе новостройки.

Выбираюсь из машины. Он забирает свою одежду и ставит внедорожник на сигнализацию. Протягивает мне руку, но едва тянусь к ней, одёргивает.

– Блять, – цедит сквозь зубы. – Прости, забыл, что воняю так, будто искупался в унитазе, – улыбается виновато.

Мы поднимаемся на третий этаж. Он открывает квартиру и пропускает меня вперёд.

– Сказал бы, не стесняйся и чувствуй себя как дома, но ты будешь стесняться, – разувается, кривя лицо. – Раздевайся, Свет, и проходи, не стой на пороге. На срач внимания не обращай, мне не до уборки, – говоря всё это, идёт, по всей видимости, в ванную, а выходит оттуда уже без куртки и свитера. И без футболки.

Роняю взгляд вниз, лицо огнём горит. Я, конечно, видела парней без футболок, в одних плавках или даже трусах, но не тогда, когда мы вдвоём в квартире, и у меня от одного взгляда на Ника дыхание сбивается и сердце с ума сходит.

– Свет, проходи, не стой тут, – настаивает, взявшись за ремень штанов.

– Д-давай я тут подожду. Мне неудобно ходить по чужой квартире без хозяина.

– Эй, я же не бросаю тебя одну. Буду в ванне, – кивает головой на дверь. – Красть у меня нечего, – подмигивает, распуская ремень. – Если ты сейчас же не зайдёшь, я джинсы прямо тут сниму. Стоять в дверях я тебя не оставлю, но и торчать в мокрой вонючей одежде тоже не могу, – и ширинку расстёгивает.

Вспыхнув, как сухая трава от спички, отворачиваюсь и снимаю верхнюю одежду под довольное хмыканье:

– Вот так бы сразу, а то вынуждаешь меня использовать угрозы. Всё, Принцесса, я в душ и стирку поставлю. Можешь пока чай попить или перекусить, если что-то найдёшь. По шкафам и холодильнику можешь лазить, не бойся.

Заходит в ванную, но дверь не закрывает. Замечаю, как снимает джинсы и запихивает их в машинку. Понимаю, что надо отвернуться, а ещё лучше уйти, но не могу оторвать взгляда. У него красивое тело. Никита достаточно худой, но заметно, что руки и ноги подкачаны. Как и пресс, на котором слабо, но проступают кубики. Уверена, если его потрогать, он окажется твёрдым.

– Так и будешь смотреть? – спрашивает насмешливо.

Я едва не подпрыгиваю, но глаза не отвожу, судорожно думая, как он меня заметил, стоя спиной. Бегаю глазами по комнате, натыкаясь на его горящий взгляд в зеркале. Порывисто отворачиваюсь и, заикаясь, выталкиваю:

– Пуховик нельзя стирать с другими вещами. Ему нужна деликатная стирка или специальный режим, иначе пух собьётся.

– Спасибо за консультацию, – ухмыляется Никита и берётся за резинку красных боксеров, обращая меня в позорное бегство.

Слышу его весёлый смех, даже вбежав в кухню и приложив прохладные пальцы к пылающим щекам.

– Какой кошмар, – шепчу, оглядывая светлую, но не очень аккуратную комнату.

В раковине гора грязной посуды. На столе две тарелки и три кружки. Крошки. Кухонное полотенце упало на пол. На гарнитуре разделочная доска и нож.

Перевожу дыхание и поднимаю полотенце. Убираю со стола, вытираю губкой крошки и пятна от чая или кофе. Прохожу по периметру, выглядываю в окно. Двор замечательный, размеченные парковочные места, целые лавочки, детская площадка, молодые деревья.

Наверняка весной и летом тут очень красиво.

Интересно, это квартира Никиты или съёмная?

Блин, да какая мне разница?! Важно только то, что я решилась приехать сюда и остаться с ним наедине. А, ещё и то, что так и не призналась, что мне на самом деле почти девятнадцать и я достаточно взрослая, чтобы можно было не только целоваться. Только Нику этого лучше пока не знать. Потом. Если у нас что-то получится.

Не сказать, что я прям аккуратистка, но грязная посуда раздражает меня до такой степени, что включаю воду и перемываю её. Тарелки, чашки, миски, ножи, вилки и прочее. Но ни одной кастрюли или сковородки. Да и плита стерильно чистая. Видимо, Никита совсем не готовит, доставками питается.

– И зачем ты это сделала? – неожиданно раздаётся за спиной.

От испуга взвизгиваю и роняю полотенце, которым вытирала руки. Медленно оборачиваюсь и опасливо взгляд поднимаю. Недопринц в спортивных штанах и футболке. На голове полотенце, которым он растирает волосы. Губы и глаза улыбаются, и я выдыхаю с облегчением.

– Что сделала? – выталкиваю, оглядывая кухню. – Я ничего не трогала, только… посуду помыла и прибралась немного.

– Об этом я и говорю. Я тебя позвал не порядки наводить. Ты мой гость, Свет.

– Мне несложно. Да и просто сидеть не по себе было.

– Я тебе предложил чай попить. Или тут такой срачельник, что находиться невыносимо? – проходит взглядом по столу и мокрой посуде. Принюхивается. Приближается ко мне и наклоняется. – Понюхай, канализацией не несёт?

Втягиваю носом воздух рядом с его головой, и колени подкашиваются. От него вкусно пахнет ментоловым шампунем и парфюмом.

– Даже намёка нет.

– Аллилуйя! – вздымает глаза к небу. – Думал, вонь в кожу въелась. Знаю, что обещал быстро, но надо волосы немного подсушить, а то рискую слечь потом, – медленно подходит к холодильнику и открывает его. – Перекусить хочешь? – спрашивает, посмотрев на меня через плечо. Достаёт полупустую коробку с пиццей, и я успеваю заметить, что в холодильнике больше ничего нет. – Прости, больше предложить нечего, – выбивает виновато. – Зато я варю отличный кофе. Точнее, варит его кофемашина, а я покупаю.

Засмеявшись, киваю. Пока Никита засыпает кофейные зёрна и наливает воду, рассматриваю его со спины, восстанавливая в памяти детали, когда на нём не было футболки. Мне бы очень хотелось коснуться его кожи. Так сильно, что аж ладошки чешутся.

– Тебе не жарко? – спрашивает Ник, кивая на мой свитер, под которым я вся мокрая. – У тебя же под ним что-то есть? Если нет, могу одолжить свою футболку.

– Не надо, – выпаливаю, разглядывая плитку на полу, пока перед моим носом не появляются босые ноги. Рывком вскидываю голову, случайно осмотрев всё, что выше стоп, и лепечу: – Мне не жарко, честно.

Ник проводит пальцем по моему виску, размазывая каплю пота. Затем по шее и забирается под воротник свитера.

– Принцесса, ты потная вся. Не жарься. Обещаю, что приставать к тебе не стану. Да и видел тебя в майке, – обхватывает пальцами подбородок и мягко целует в губы. – Ты очень красивая, Свет. И да, я тебя хочу, это невозможно контролировать. Но поверь мне, я никогда не стану давить на тебя. И по поводу принципов я тоже не шутил. Мне двадцать три, тебе, считай, вчера семнадцать было. И я планирую подождать подольше.

– А если у нас ничего не получится? – выдыхаю, облизав пересохшие губы.

Ник внимательно отслеживает это действие и громко сглатывает, поднимая взгляд к моим глазам.

– Только время покажет, малышка. Всё это я говорю, только чтобы ты понимала, что меня не надо бояться. Я честен с тобой, потому что знаю, к чему приводит ложь.

Он хмурится, на лицо будто тень ложится. Отворачивается и отходит в сторону.

– Тебя обманывали? – спрашиваю тихонько. – Или ты обманул девушку?

– Нет, – отрезает, откапывая в горе чистой посуды две чашки. – Ни то, ни другое. Вообще-то я не люблю об этом говорить, но с тобой просто. Хочешь расскажу, почему так отношусь к обманам?

– Хочу, – киваю, садясь за стол.

Мне правда интересно. Никита в самом деле выглядит искренним. Я знаю разницу. Научилась быть настороже после одного инцидента, оставившего отпечаток на всю жизнь.

Парень расставляет чашки и ещё раз указывает на коробку пиццы.

– Точно не хочешь? Извини, другого ничего нет. Готовлю я так себе, да и времени нет. Меня обычно мама подкармливает, – тёплая улыбка трогает красивые губы, а скулы чётко проступают, заставляя сердечко быстрее колотиться. – Но за провизией надо ехать в посёлок, а мне пока не до того, вот и питаюсь, чем придётся.

– А хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю? – предлагаю, воодушевившись, и даже из-за стола вскакиваю.

– Принцесса, присядь, выпей кофе, – смеётся Никита, делая глоток. – Я бы отказался, но, буду откровенным, соскучился по домашней еде. Но у меня и продуктов-то нет. Если не спешишь, сгоняю в магаз, куплю, что скажешь.

– Отлично! – подбиваю, наконец почувствовав себя более свободно. Хоть как-то ему отплачу за этот день и подарки. – Что ты хочешь?

– У тебя есть коронное блюдо?

– Запечённая картошка с мясом под особым соусом, – прячу улыбку в кружке с кофе.

– Вау! – вскидывает брови, округляя глаза. – Такое мы любим, такое мы хотим. И можно даже с запасом. Сейчас попьём кофе, потом проведёшь ревизию и скажешь, что купить надо.

– Замётано, – хохочу, и Ник отвечает мне звонким смехом.

Благо, про инцидент в ванной он молчит, а я стараюсь просто забыть.

После пары глотков кофе становится невыносимо жарко. Капли пота текут по спине, а футболка липнет к коже. Окончательно расслабившись, поднимаюсь из-за стола, немного отхожу в сторону и стягиваю свитер, ощущая, как пылают от пристального внимания щёки. Футболка на спине выбивается из-под джинсов, и я быстро заправляю её обратно, пряча свою самую большую уязвимость и боль.

– Кра-со-та, – тянет по слогам Ник, вынуждая меня накаляться от смущения, как бы ни пыталась подавить этот рефлекс. – Это лучший стриптиз в моей жизни.

– Хватит, – выбиваю, пунцовея.

– А как ушки горят, – издевается он, вставая и проводя по ним пальцами. Наклоняется и поочерёдно целует. – Пиздец, Свет, я больной, да?

– Да.

– Ну, простите, это не лечится.

Касается языком мочки, и я едва не падаю от такого интимного жеста. Ник опоясывает предплечьем талию и шепчет:

– Привыкай, Принцесса. От этого удержаться не могу, хоть убей.

Набравшись смелости, втягиваю носом воздух и кладу ладони ему на плечи. Поднимаюсь на носочки и тянусь губами к его лицу. Касаюсь гладкого подбородка, и снова голова кругом от этого аромата. Подаюсь ближе и веду носом по шее, вдыхая глубже и закрыв глаза.

– Теперь ты меня нюхаешь? – сипит, сжимая меня крепче.

– Угу, – мычу, мазнув губами по горячей коже. – Убеждаюсь, что от тебя не несёт так, будто ты искупался в унитазе, – отбиваюсь его словами, прикрывая ими истинные намерения.

– Не воняет?

– Нет.

– А ты с другой стороны понюхай, вдруг там не домылся.

Видимо, я совсем сошла с ума — выполняю его просьбу и затягиваюсь запахом его кожи, шампуня и парфюма справа. Не удерживаюсь и прижимаюсь губами. Никита судорожно вдыхает и рыкает:

– Ну всё, красота, тормозим это, иначе я за себя не отвечаю.

В секунду опускаюсь на пол, краснею, утыкаюсь глазами в грудную клетку. Замечаю, как быстро и резко она качается. И странное движение ниже. В штанах. Грудь обжигает, и я стремительно перевожу взгляд вбок.

– Да-да, есть такая проблема, – усмехается, отстраняясь. – Напиши список, что надо взять, я сбегаю в магаз.

Позаглядывав в шкафчики и холодильник, набрасываю короткий список. Уточняю, какое мясо и приправы надо взять.

– Давай я схожу, – предлагаю, срываясь в коридор.

Никита хватает сзади и прижимает к себе. Трётся носом о макушку и хрипит:

– Ты всё ещё мокрая. Тебе только в машину и из машины. Я сбегаю. А ты хозяйничай. Картошка-то есть, – указывает на пакет на полу. – Развлекайся. Если хочешь переодеться, чтобы не запачкаться, в спальне сушилка с вещами, можешь там что-то взять.

Поцеловав в щёку, одевается и уходит, оставив меня одну в своей квартире. Я не собираюсь рыться в его вещах, честное слово. Но любопытство гонит меня по комнатам. Трёшка большая и красивая, но пустая и будто бы холодная, безжизненная. По размеру, наверное, даже больше четырёшек в нашем районе. Вся мебель новая, в современном стиле, в основном одно-двухтонная. В зале на бежево-сером диване свитер, футболка и штаны. Рядом валяются носки. Огромная плазма, стеклянный стол.

Прежде чем войти в спальню, целых три минуты спорю с совестью. Она говорит, что это слишком личное пространство. Я её убеждаю, что загляну всего одним глазком, даже входить не стану. На том и сходимся.

Приоткрываю дверь и сразу натыкаюсь на расправленную кровать и скомканное одеяло. Две тумбочки по бокам. Напротив — комод, над ним телевизор. Около входа большой шкаф. Обои тут красивого изумрудного цвета.

Совесть стучит молотком по голове, когда нарушаю наш уговор и вхожу. Присаживаюсь на кровать, провожу по простыне ладонью. Опускаюсь, прижимаясь щекой к перьевой подушке. Пахнет… Никитой.

Хлопает дверь. Я вскакиваю, мечась по комнате и не зная, куда спрятаться. Замираю около постели, прижав руки к груди. Огромными глазами наблюдаю, как открывается дверь, и показывается красивая блондинка в коротком шёлковом халатике.