Планы на свидание кардинально меняются. Вместо кофейни везу Светку в ТЦ. Хочу понаблюдать за ней, посмотреть, на что обращает внимание. Иначе эту девочку не разгадать — не слишком разговорчивая, всё говорит, что жизнь у неё скучная, у меня спрашивать ничего не рискует. А весь прикол в том, что меня это вообще не отталкивает. На контрасте с обычными знакомыми заметно, как сильно она отличается от других девушек. Тем интереснее узнавать о ней что-то по крупицам.

Даже несмотря на то, что достаточно откровенно целовались на парковке, Малая опять глаза в пол опустила, сумку свою мучает, щёки розовые.

Тормознув на светофоре, скашиваю на неё взгляд. Осторожно кладу ладонь на коленку и поднимаю немного выше. Она вскидывает осоловелый взгляд блестящих глаз.

– Я не делаю ничего такого, – толкаю, поглаживая её сквозь плотную ткань. – Расслабься, Принцесса. Мне просто нравится тебя трогать. Или тебе неприятно? – добавляю, нахмурив брови.

Она резко вдыхает и кладёт свою ладошку поверх моей руки.

– Приятно, Никит. Просто не привыкла к такому.

Улыбается робко, а я уже, стократно усилив, отзеркаливаю и улыбаюсь во весь рот. Её улыбка становится более открытой.

– Постарайся не бояться меня. Свет, я ничего тебе не сделаю. Ты мне очень нравишься, но я не забываю, сколько тебе лет. И поверь, не позволю себе лишнего. Ты же этого боишься?

Закусив губу, кивает и опускает взгляд вниз. Вздохнув, убираю руку и плавно трогаю машину с места.

На парковке около торгового центра плюнуть некуда. На носу Новый год, всем срочно надо затариться подарками, прикупить новых шмоток. Наверное, не лучшая идея была. Впрочем, когда в конце концов получается втиснуться между разваливающимися «Жигулями» и «Прадиком», мои сомнения рассеиваются.

Выпрыгиваю из машины, оббегаю капот и открываю дверь Малой. Обхватываю за талию и вытаскиваю из салона, не спеша ставить на ноги. Сердце, постоянно сбиваясь, тарабанит по рёбрам.

Блять, да что ж такое-то? Почему сейчас? Почему в неё?

Бережно ставлю на землю. Света задирает голову, глаза сияют.

– Поцелую тебя? – спрашиваю тихо, скорее потому, что мне нравится её смущать.

Заливается краской и закрывает глаза. Накрываю её губы, но целую сухо — ну на хрен по такому морозу.

Беру её за руку, лавируя между машин и людей. Входим в здание, и глаза Принцессы вспыхивают. Внутри шумно, толпы народа, огромная сияющая ёлка, всё украшено к празднику. Расстёгиваю и снимаю пуховик — дышать нечем. Света стягивает шапку и шарф, запихивает их в карман куртки, тоже раздевается. Поправляет волосы, расчёсывая их пальцами.

– Давай сначала наверх поднимемся, там можно в раздевалке у кинотеатра вещи скинуть.

Кивает, отводя взгляд. Усмехаюсь и забираю её одежду. Перекидываю через руку. Вторую протягиваю ей, растопырив пальцы. Приглашение принимается. Она несмело прижимает свою ладонь к моей и пропускает пальчики. Сжимаю и стараюсь держать её как можно ближе, чтобы не толкнули случайно.

Кажется, у меня уже зависимость от того, чтобы заботиться о других.

– Тётя вчера не ругалась, что поздно пришла? – выбиваю, поглядывая на её профиль.

– Нет.

Сегодня, кстати, на ней голубой обтягивающий свитерок. Свете идёт.

Пока передвигаемся сначала к эскалаторам, а потом поднимаемся на четвёртый этаж, она всё крутит головой, приоткрыв от восторга рот. Стою на ступеньку ниже, обнимая её сзади и то и дело касаясь губами красных ушек. Сам себе качаю головой и задаю вопрос, как меня угораздило вмазаться в малолетку. Она настолько восторженно на всё смотрит, так смущается от того, что прижимаю её, а люди видят. Но отказаться от этого помешательства не могу.

Ткнувшись носом за ухом, глубоко вдыхаю её запах. Никак не могу понять, чем она пахнет. Что-то такое тонкое, неуловимое.

– Ты… меня нюхаешь? – лепечет Принцесса, каменея.

– Ага, – киваю, прижимаясь там же губами. – Ты очень вкусно пахнешь.

Едва сдерживаю смех, наблюдая, как нагреваются и окрашиваются в красный уши. Даже немного радуюсь, что ей едва восемнадцать исполнилось, а то гуляли бы мы сейчас не по ТЦ, а до моей квартиры. А точнее — в постель.

– Так бы и съел тебя, – хриплю, перебирая следом за ней ногами, но не отпуская.

– Н-никит, не надо так делать, – выдавливает, оборачиваясь. Вопросительно заламываю юровь. – Не издевайся. Мне и так сложно приспосабливаться, а ты ещё и смущаешь.

– Понял. Соррян, – выставляю ладони, обезоруживающе улыбаясь.

Света вздыхает, качая головой, и слегка приподнимает уголки губ. Сама протягивает мне руку.

Вау!

Сдаю вещи в гардероб, пока Малая смотрит афишу. А сам за ней подглядываю, оторваться не могу. Слежу, как покусывает губки, как постоянно убирает волосы за уши.

– Можем посмотреть что-то, если хочешь, – предлагаю, подходя к ней.

– У тебя же дела, – напоминает, нахмурившись.

– Подождут мои дела. Выбирай фильм.

Конечно, что ещё смотреть накануне Нового года, кроме как новогоднюю комедию? На утреннем сеансе людей немного, нет выпивших комментаторов и бросающихся попкорном малолеток. Света увлечённо смотрит в экран, часто смеётся. Её эмоции настолько настоящие, что ловлю каждую из них, словно подзаряжаясь на весь день вперёд.

Сам, честно говоря, едва улавливаю суть отечественного кинематографа, пялясь на Малую. На то, как прикладывает попкорн к губам и замирает, увлекаясь происходящим. Рефлекторно жую свой солёный попкорн, думая только о том, что мы в темноте почти пустого зала. Сжимая зубы, держу руки при себе. Ровно до того момента, пока ближе к концу сеанса Света не поворачивается на меня с лукавым взглядом и не шепчет:

– Я слышала, что в кинотеатре последние ряды специально для поцелуев.

Немного придвигается.

– Где ты такое слышала? – толкаю, тоже подаваясь ближе.

– Не знаю. Где-то, – опирается на подлокотник, перегибаясь через него.

– И что ты предлагаешь? – ставлю предплечья по сторонам от её и останавливаюсь в паре сантиметров от её лица.

– Взрослому дяденьке лучше знать.

– Маленькая зараза, – бормочу, закрывая глаза и завладевая её податливыми губами со вкусом карамельного попкорна.

Поцелуй выходит скромным по моим меркам, я даже язык не задействую. Не знаю почему, но мне нравится целовать её настолько… невинно. Ну а если уж честно — углублю и буду со стояком мучиться. С трудом отрываюсь от и хриплю:

– Фильм неинтересный?

– Интересный, – выдыхает и прихватывает губками мою нижнюю. – Очень интересный.

В себя прихожу лишь когда загорается свет. Малая мгновенно смущается, румянец бросается в лицо. Дёргается назад, но я перехватываю за лопатки и не даю отстраниться.

– Люди увидят, – трещит, делая ещё одну попытку, только я не отпускаю.

– И что с того? Мы просто целуемся.

Провожу подушечкой пальца по её ушку. Блять, мне точно лечиться надо. Глажу своими губами её. Ловлю ртом сбившееся дыхание.

– Всё нормально, Свет. Мы не делаем ничего плохого.

– Сама себя такой глупой чувствую, – признаётся приглушённо, тяжело вздыхая.

Язык чешется спросить, откуда у неё такие комплексы, но я молчу. Убираю за уши волосы, погладив шею и поймав, как прямо под моими пальцами на её коже проступают мурашки. Мягко чмокаю её в губы и встаю. Отряхиваюсь от крошек попкорна. Света тоже поднимается, глаза прячет. Поддеваю подбородок пальцами, опять целую и предупреждаю:

– Чем больше будешь смущаться, тем чаще буду тебя целовать. Усвоила?

– Не совсем, – выбивает, подставляя губы.

Со смехом облизываю их, запуская пальцы в мягкие, светлые волосы.

– Перекусим? А то оставил маленькую девочку голодной.

– С удовольствием, – отвечает с улыбкой.

Из кинозала, естественно, выходим последние. Фудкорт тут же. Проходим по всем точкам общепита.

– Выбирай, что хочешь, – и сразу предупреждаю: – Я на свидание пригласил, я угощаю.

Ходим от точки до точки. Крепко держу её за руку. Света и сама цепляется, иногда прижимаясь немного ближе.

– Это, – указывает на ларёк с китайской лапшой.

Поставив Малую перед собой, чтобы случайно не зашибли, медленно продвигаюсь в очереди. Она выбирает удон с креветками и молочный улун. Я беру себе с говядиной и пуэр. Отвоёвываю столик у парочки, которая тупо сидит и пялится в телефоны, явно покончив с едой. Отодвигаю Принцессе стул.

– Палочками пользоваться умеешь?

Она ловко перехватывает их и щипает за нос, заливисто хохоча.

– Ты, кстати, как после вчерашнего? Плохо не было?

Она в секунду мрачнеет. Делает глоток чая.

– Нормально всё.

– Эй, ты чего потухла сразу? Что-то не так? – секу, подбив костяшками её опущенную голову.

Светка тяжело вздыхает и поднимает потухший взгляд.

– Нам рассказывали, когда спасаешь чью-то жизнь, накрывает эйфория. А я ощутила… какое-то опустошение. Сама сорвалась, пришлось уже меня спасать.

Столкнув брови на переносице, пересаживаюсь на стул поближе. Обнимаю за плечи и не позволяю отвести взгляд.

– Красота, ты чего расстроилась вдруг? Я видел, как ты действовала. Все стояли и причитали, а ты — нет. Если бы не полезла, мальчишка утонул бы. Ты ему жизнь спасла. К тому же ты такая маленькая и хрупкая, а он был мокрый, тяжёлый, там скользко. Он испуганно цеплялся за тебя. А мне спасать тебя было одно удовольствие. Светик, ты огромная молодец. Смелая, самоотверженная девочка. И я горжусь тобой.

– Правда? – выдавливает со слабой улыбкой.

– Чистая правда, – улыбаюсь ободряюще. – Ты поступила храбро. Не то, что все остальные. Если честно, если бы это был кто-то другой, не уверен, что я сам полез бы туда ради незнакомца. Улыбнись, Свет. Ты жизнь мальчика спасла и заслуженно можешь гордиться собой.

– Никит, – выдыхает, обнимая за шею и прибиваясь ближе, – спасибо. Я тогда так испугалась. Думала, что совершила ошибку. А твои слова вселили уверенность, что я не зря выбрала этот путь.

– Какой путь? – перебиваю, сдвигаясь назад.

– Быть спасателем, – улыбается скромно. – Я в академии МЧС учусь.

Присвистываю. Смотрю на эту девочку и не могу представить её в форме, например, на месте аварии или на пожаре. Но её глаза так сияют, что решаю предусмотрительно промолчать, дабы случайно не задеть её чувства.

– А у моей маленькой девочки, оказывается, стальные яйца, – ухмыляюсь, заставляя её покраснеть.

Она пожимает плечами и задумчиво проговаривает:

– Я приняла это решение после смерти родителей. Нам тогда никто не помог, и я решила, что никогда не стану той, кто стоит в стороне.

– Вот теперь я чувствую себя никчёмным, – ворчу под её звонкий смех.

Следующие пару часов бродим вдоль магазинов, кое-куда заглядываем. Я покупаю подарки своим. Света тоже кое-что берёт. Замечаю, что смотрит на каждый ценник, высчитывает что-то в голове. И мне совсем не нравится, что ведёт счёт каждой копейке. Когда берёт подарок тёте, прикладываю к терминалу карту раньше, чем успевает достать наличку.

– Никита! – выбивает возмущённо. – Я же говорила, что…

– Твоя тётя мне, считай, не чужой человек. Я сделал вклад. И не спорь.

Малая вздыхает, но предпочитает не развивать эту тему.

– Что тебе на Новый год подарить? – спрашиваю, кивая на ювелирку.

Её серебристые глаза так округляются, что становится смешно.

– Ничего не надо.

– Надо. Я хочу сделать тебе подарок на память.

– Это дорого! – отрезает, хватая меня за руку и пытаясь оттащить.

Я легко дёргаю её назад, Света от неожиданности влетает мне в грудь.

– Я всё равно куплю тебе украшение, так и знай. Только скажи, что ты хочешь: серёжки, цепочку, браслет… колечко? – добавляю хитро.

Малая вспыхивает, но глаз не отводит, видать решив, что сможет меня так переубедить.

– Окей, сам выберу. Но ты в любом случае примешь.

– Не могу, Никит. Не настаивай, – складывает вместе ладошки и с мольбой смотрит. – Слишком дорогой подарок.

Обнимаю ладонями её щёки и ласково касаюсь губ поцелуем.

– Мне будет приятно, если будешь носить мой подарок. Пожалуйста, Принцесса.

Она вздыхает и целует в ответ.

Заходим в ювелирный салон. Света быстро проходит мимо витрин с золотом и останавливается около серебряных браслетов. Рассматривает. У меня звонит телефон.

– Свет, ты выбирай пока, я поговорю, – демонстрирую ей мобилу и выхожу, когда кивает. – Да, Андрюх, чего хотел?

Пока брат просит посидеть вечером с его сыном, слежу сквозь стекло, как Малая поворачивается к золотым браслетам. Проводит пальчиком по стеклу и отворачивается. Ага, понял. Добавляю в мысленный список покупок браслетик. Там уже бежевый пуховик, на который она смотрела, пока выбирал маме перчатки. И комплект из шарфа и шапки к нему. И пускай хоть убьёт, но я ей их куплю и всуну.

– Да, окей. К семи подъеду.

Сбрасываю и возвращаюсь в ювелирку.

– Выбрала?

Она указывает на самый тоненький серебряный браслет. Киваю, пряча улыбку. Скромняшка моя.

Покупаю то, что попросила, и убираю в карман.

– Отдам в полночь, – информирую, клюнув в розовую щёку.

Отходим метров на десять, как начинаю шарить по карманам.

– Никит, что случилось?

– Кажись, карту там оставил, – скидываю пакеты на диванчик. – Побудь тут, я быстро.

Возвращаюсь в салон и сразу подхожу к той витрине, на которую Малая смотрела. Не знаю, что именно ей тут понравилось, но мне в глаза бросается только один. Тот, на который вешаются подвески.

– Девушка, дайте этот браслет. Только побыстрее, я спешу.

Бегом возвращаюсь к Свете.

– Нашёл? – спрашивает с беспокойством.

– Ага. Так на терминале и лежала. Нам ещё что-то надо или на выход?

– Сюда зайдём на пару минут? – указывает на цветочный питомник.

Нагрузившись пакетами с покупками, захожу следом за своей девочкой. Она сразу подходит к стеллажу с орхидеями.

– Нравятся орхидеи? – спрашиваю, отслеживая её взгляд.

– Очень. У меня дома двенадцать разных видов. Они очень капризные, но мне нравится за ними ухаживать.

Как и она сама. Хрупкая, красивая, требующая заботы и внимания, и тогда обязательно расцветёт.

– А какой ещё нет?

Света мгновенно понимает, к чему веду, и со вздохом указывает на несколько. Фиксирую в голове, но одну из них, розово-жёлто-бордовую, покупаю сразу. Удивительно, но Малая не спорит. Просияв счастливой улыбкой, бросается на шею и крепко целует.

Вау, даже стесняться перестала. Теперь знаю, что приносит ей радость.

– Теперь помчали? У тебя всё?

– Да. Я за вещами сбегаю.

Выходим из ТЦ. В нос сразу ударяет вонь канализации. И, судя по залитой серой водой парковке, нам предстоит в ней плыть до машины.

– Я тачку подгоню, – оглядываю превратившуюся в болото парковку, нахожу место, где можно остановиться на сухом. – Вот туда.

Подвожу Малую к «пятачку», скидываю покупки, а сам кое-как допрыгиваю по кускам асфальта, где не слишком глубоко, до «Паджерика». Подъезжаю к ней и выхожу из машины. Открываю багажник и загружаю всё туда. Слышу шум колёс и едва успеваю толкнуть Принцессу назад, как меня окатывает ароматизированным потоком от долбоёба на «Приоре».

– Боже, Никит, какой кошмар! – трещит Малая, доставая салфетки и вытирая мне лицо.

– Сука, уёбище! Мразь, блять! – ору вслед тачке. – Я тебя, блять, урою!

– Тише ты, – шикает Света, промакивая салфетками куртку.

– Да не трогай ты это говно, – рявкаю, убирая её руку.

Снимаю куртку, стягиваю кофту и снимаю ею воду с джинсов.

– Заебись. Свет, слушай, я в таком виде тебя домой не повезу. Я живу тут рядом. Заскочим ко мне, ок? Помоюсь быстро, переоденусь.

– К тебе домой? – выпаливает, округляя глазищи.

Прищуриваюсь хитро и подтверждаю:

– Именно, Принцесса. Или боишься?