– Ты кто такой? – воет Гриша, полностью повернувшись к Нику.

У меня сердце из груди выпрыгивает, а сказать ничего не могу. От Измайленко исходит такая агрессивная энергетика, что я просто-напросто теряюсь. Никита выглядит абсолютно спокойно, в глазах — насмешка и лёд. Даже не шевелится, когда Гришка останавливается нос к носу.

– Да так, мимо проходил, – говорит Никита, приподняв один уголок губ. Бросает на меня взгляд, от которого вдоль позвоночника проходит колючая дрожь. – Прошу прощения за беспокойство.

– То-то, – скалится Гриша ему в лицо.

Внутри меня что-то надламывается. Какой-то внутренний барьер, мешающий показать себя с другой стороны. С той, которая не жалеет всех подряд и живёт в ущерб себе, лишь бы другие были счастливы.

Делаю рывок вперёд и дёргаю Измайленко за рукав, вынуждая повернуться ко мне.

– Гриш, иди в квартиру, я сейчас подойду.

– Света… – начинает было отмазываться, но я бескомпромиссно пресекаю его возражения.

– Кажется, я русским языком говорю. И скажи всем, что я сейчас подойду.

Бросаю взгляд на Ника, вальяжно облокотившегося на перила и крутящего розу. Тяжело сглатываю от его неозвученного, но ощутимого презрения.

Это же надо такое, чтобы Гришка целоваться полез, и Никита зачем-то пришёл.

– Свет…

– Иди уже, Гриша, – рычу, махнув рукой на дверь и одарив его раздражённым прищуром.

Парень, понурив голову, скрывается в квартире. Становится горько от того, что так сильно обидела его, но пора расставить все точки в его фантазиях и планах наших семей.

– Ты бы предупредила, что парень есть, я бы не сунулся, – бросает отстранённо и ровно.

Оглянувшись на запертую дверь, быстрым шагом подхожу к рыцарю и беру его за руку. Он заламывает левую бровь, но я игнорирую его немой выпад и тащу на лестницу — подальше от любопытных соседей и родственников. Подпираю спиной стену и снизу смотрю на отстранённого Ника. Вдыхаю глубоко и тараторю залпом:

– Он мне не парень. Гриша — младший брат Лены. Я его с двух лет знаю. Он вбил себе в голову, что влюбился в меня, а наши родные уверены, что, отказывая, я просто кокетничаю. Они и слышать не хотят о том, что у Гриши нет ни единого шанса. И поверь, если бы у меня был парень, я бы даже с переохлаждением к тебе в машину не села. Что бы ты ни думал, я…

– Трещишь как сорока, – улыбается Никита, протягивая мне розу. – Тише. Спокойнее.

Его улыбка становится мягче, теплее. В глазах появляется лукавство, от которого мои уши начинают нагреваться, как и всё лицо. Судорожно вдыхаю и поворачиваю голову в сторону грязного окна, затянутого мутной плёнкой и находящегося чуть выше. Боковым зрением замечаю, как Никита приближается. Его прохладные пальцы проходят по моему голому плечу. Спускаются по руке и возвращаются обратно. Невольно вздрагиваю, мурашками покрываюсь.

– Свет, посмотри на меня, – то ли просит, то ли требует. А мне неловко так, будто опять без трусов перед ним. – Свет, ну ты чего? – спрашивает очень тихо и в нескольких сантиметрах от моего лица.

Отшатываюсь немного в сторону от этого заклинателя маленьких, глупеньких девочек, плывущих от одного тембра его голоса. Поднимаюсь на ступеньку выше, оказываясь с ним одного роста. Ник с пониманием улыбается.

Так, главное сейчас не выдать, как сильно меня нервирует его присутствие. Спокойно. Только спокойно.

– Зачем ты приехал? Мы же договорились встретиться завтра.

Он вздыхает и облокачивается на стену. Прижимается к ней затылком и закрывает глаза.

– Сам не знаю. День паршивый выдался, настроение ниже плинтуса. И почему-то увидеть тебя захотелось. Ты прости, что внагляк без приглашения припёрся. Даже не подумал, насколько невовремя. У тебя там праздник, семья, которую ты полгода не видела, а тут я. Ладно, считай, что просто решил тебе розу подарить. Хорошо повеселиться, – подмигивает с усталой, печальной улыбкой и спускается на пару ступенек.

Он выглядит таким грустным и разбитым, что просто не могу отпустить его. Не хочу оставлять одного в таком состоянии. Видно, что серьёзно говорит.

– Никит, подожди, – ловлю его за рукав куртки и тяну обратно. Сейчас он стоит ниже на три ступеньки, его лицо на уровне моей груди, но смотрит, огромное спасибо, в лицо. – Останься. Если хочешь, – добавляю поспешно, на секунду отведя взгляд в сторону, но тут же заставляю смотреть ему в глаза. – Знаю, что это неудобно и, наверное, неловко будет… С тётей… С Леной, её родителями, братьями и сёстрами. Гришка ещё… Плохая идея, да? Какая я глупая, – качаю головой с кривой улыбкой. – Мы с тобой едва знакомы, а я на семейное застолье зову. Просто ты сказал, что тебе плохо, а я не хочу одного тебя оставлять, но и уехать не могу. Боже, – закрываю лицо ладонями, готовая сгореть от стыда. – Не подумай, что я всегда такая. Просто как мы встретились, потом в твоей машине… И после… Всё это выбило меня из равновесия…

Ник смотрит с лёгкой улыбкой, даже не моргает. Красивый до невозможности. В одно движение переступает через две ступеньки, возвышаясь надо мной. Обхватывает лапами бока и дёргает на себя, буквально сталкивая вниз, к себе в холодные объятия. Ведёт губами по уху и шепчет:

– Принцесса, нормально всё. Ситуация, конечно, патовая. Началось всё стрёмно. Продолжилось не лучше. Я вообще без задней мысли заявился — так к тебе захотелось, сам не знаю почему. Так что если говорить о том, кто глупее, я готов принять эту роль на себя. Я бы и зашёл, но к встрече с предками не готовился, ты уж прости. А вообще… – делает многозначительную паузу, и я вскидываю голову, чтобы посмотреть на него, как губы Ника прижимаются к моим. Плотно и влажно. И в таком положении он хрипит: – Чем не доказательство серьёзных намерений, а? Может, тогда ты поверишь, что я не прихеревший говнюк, швыряющий бабки направо и налево и обижающий маленьких девочек.

– Ты обещал не целовать без спроса, – выдавливаю, стараясь казаться возмущённой, но на самом деле мне так хорошо!

– А я разве целую? – губы растягиваются шире, его улыбка прижимается к моей. – Где ты тут поцелуй нашла?

Боже мой, сердце сейчас проломит рёбра и выпрыгнет. Я просто с ума схожу от его запаха и прикосновений. Что удивительно, даже холода практически не ощущаю. Хочу остаться с ним в подъезде, а не возвращаться в шумную квартиру, где разобьются мечты всех, кто надеялся поженить нас с Гришей. Да и как я Никиту представлю? Мы же не встречаемся, своим парнем язык не повернётся назвать.

– Ты сейчас охренеть какая красивая, Свет, – шепчет, коротко лизнув нижнюю губу. Цепляюсь в него, только бы удержаться на ногах, превратившихся в желе. – Так вот откуда этот банановый вкус.

– Ч-что? – растерянно стучу зубами, притискиваясь к нему ближе.

– Иди сюда, – приглашает, расстёгивая белоснежную куртку. Замираю, не рискуя приближаться, но Ник хватает меня за локти и закидывает мои руки себе на рёбра, неумолимо притягивая в упор. – Света, расслабься. Постоим так немного, и пойдём знакомиться.

Обнимает за лопатки, не давая отстраниться. Утыкаюсь носом в его плечо рядом с шеей, где запаха становится больше, и голова идёт кругом. Он горячий, твёрдый, вкусно пахнущий и будто бы… родной. С ним совсем ничего не страшно. Да, его настойчивость смущает, немного даже пугает, но недостаточно, чтобы подумать о том, что семья мне уже все кости перемыла, пока я тут обнимаюсь в подъезде с малознакомым парнем.

Он гладит по спине сильно и нежно. Проскальзывает губами по макушке и выдыхает:

– Место встречи изменить нельзя, да?

Поднимаю голову, снова напарываясь на его наглые, мягкие губы.

– Опять в подъезде. И кто-то из нас раздетый. Предлагаю в следующий раз сменить локацию. И одеваться потеплее.

Я приглушённо смеюсь и целую его в губы. Само по себе так происходит, но мы застываем.

– Ва-а-ау, – тянет Ник весело. – Больше не стесняешься?

И, как назло, жар распаляет щёки, покрывая их яркими пятнами. Я резко подаюсь вперёд и прячу лицо на его шее. Парень смеётся и бормочет под нос что-то невнятное. Стоим так пару минут, дыхание восстанавливаем. Уютная тишина и уединение в грязном подъезде. И я первая её прерываю:

– Надо вернуться, пока они всей толпой не отправились на мои поиски. Мне неловко вести тебя туда. Гришка, небось, наплёл уже не пойми чего. Не представляю…

– Света, Свет, – тормозит, отодвигая меня и беря за руку, – если не хочешь, не будем форсировать события. Скажем, что просто друзья. Даже если не поверят, будем настаивать. Пойдёт такой вариант?

И так внимательно, изучающе смотрит, словно стараясь считать, устраивает меня такой формат или нет. Впрочем, ничего не имею против. По крайней мере, до тех пор, пока сама не буду уверена в его искренности и намерениях.

Пальцы дрожат, когда спускаемся, и открываю дверь. Никита крепче стискивает мою руку, второй я прижимаю к груди белую розу без фольги или клеёнки и с обрезанными шипами. Сердце всё быстрее колотится, оглушающе.

– Свет, ещё есть возможность передумать, – предлагает мой рыцарь, как только тяну на себя дверь.

– Боишься?

– Скорее нервничаю. Как мальчишка.

И улыбается. Я поворачиваюсь к нему и тянусь, чтобы ещё разочек поцеловать, как дверь распахивается.

– Светка?! – ошарашенно-вопросительно выкрикивает Лена.

Я от страха и мгновенного облегчения едва не падаю. Ник удерживает, обернув рукой поясницу.

– Так вы значит?.. А Гришка сказал… И когда?.. Очуметь…

– Содержательный монолог, – подшучивает парень, поворачивая меня лицом к подруге. – И что бы ты там себе не напридумывала, утихомирь фантазию. Я заехал узнать, как Света после сегодняшнего происшествия.

– Да вы же почти целовались, – бросает Лена с интересом.

– Ага, в основном, – лениво отбивает Ник. – У Светы глаза воспалённые, блестят, сама посмотри.

Вот вам и самый честный парень. Никогда не видела, чтобы кто-то так искусно врал и при этом и глазом не моргнул.

Подруга всматривается в мои глаза. Подозреваю, что они и правда блестят. Только от того, что Никита держит ладонь на моей пояснице и поглаживает кончиками пальцев сквозь тонкую ткань. Энтузиазма у Ленки значительно убавляется, а после следующей фразы недопринца он и вовсе исчезает.

– Так и будешь держать нас в подъезде и ждать, пока сляжет окончательно?

– А сам-то? – огрызается Измайленко, стараясь подавить его своим фирменным взглядом, но Ник абсолютно невозмутим.

– Я ей куртку отдал. Ещё вопросы?

Лена нехотя отступает, а я притормаживаю и тихо прошу:

– Никит, ты только не рассказывай моим о том, что случилось на набережной. Я не хочу волновать тётю, у неё здоровье слабое.

– Если что, познакомились мы на дне рождения младшего брата моего друга — твоего одноклассника или что-то в этом роде. Имя сама назовёшь, – хитро улыбается, склонившись к самому уху и задевая его губами при каждом слове.

– Для гиперчестного парня ты очень искусно врёшь, – шепчу, сжимая пальцы в кулаки, чтобы спрятать дрожь.

– А кто сказал, что я со всеми честный? Просто ты мне нравишься, а начинать со лжи — не лучший вариант.

Весь наш диалог проходит под острым вниманием подруги, пока Никита раздевается и разувается. Под белой курткой у него молочно-зелёная «регби». Волосы слегка растрёпаны, а на лице всё та же широкая улыбка. Он не смотрит по сторонам, пока идём на звук застолья, но мне снова становится неуютно в собственном теле из-за старого ремонта и мебели времён Ленина.

Ленка ныряет в зал первая, и все взгляды устремляются на нас. У меня язык отнимается, едва внимание соскальзывает с пунцовой меня на стоящего позади Ника.

– Извините, что без приглашения, но узнал, что Света вернулась, и не смог удержаться. Я Ник. Предупреждая ваши вопросы — мы весной познакомились на дне рождения… – обрывает фразу, давая мне закончить, а я и пикнуть не могу, паника накатывает.

– У Коли Свиридова. Ник — друг его старшего брата, – выручает Лена, откусывая от куриной ножки.

– А со Светочкой нашей?.. – прищуривается тётя Катя, подавшись пышным бюстом вперёд.

– Общаемся. Можно сказать, дружим. Пока, – добавляет многозначительно.

Судя по тому, как меняется лицо Гришки, посыл был ему.

А я всё стою, ни жива ни мертва.

– Свет, спокойно, – тихо говорит недопринц-провокатор. И уже для всех спрашивает: – Можно присоединиться?

– Ой, конечно, – вскакивает тётя, начиная суетиться, пододвигая к столу ещё один табурет и ставя приборы.

Я в конце концов отмираю и протискиваюсь мимо всех к серванту, где стоит ваза. Бегу на кухню, забираю в неё воду и ставлю розу. Рядом большая ваза с шикарным Гришкиным букетом. На глаза слёзы наворачиваются от обиды.

Зачем я пригласила Никиту? Ну вот зачем, дурная моя голова?

Стою, опершись на стол и глядя смазанным взглядом на цветы. Из зала слышны звонкие голоса детей, раздражённые — тёти Кати и дяди Лёвы, спокойный — тёти, агрессивный — Гриши, и весёлый — Ника.

Как теперь выкручиваться?

Спустя ещё пару минут собираю себя в кучку и, гордо задрав нос, возвращаюсь к гостям. Присаживаюсь рядом с Никитой. Он ободряюще улыбается мне.

– Что-то я не помню тебя среди друзей Антона, – рыкает Гриша.

– А ты всех его друзей знаешь? Прям каждого? – легко парирует Ник, приподняв одну бровь.

Я поглядываю на него украдкой. Красивый-красивый, аж сердечко сбоит.

Ловлю на нас пристальное внимание тёти. Она слегка улыбается и кивает. Она чем угодно ради меня пожертвует. Даже мечтами о том, чтобы я стала Измайленко. Да и дружбой с ними. Ей важно, чтобы я была счастлива. Как бы мне хотелось, чтобы Никита был тем самым парнем. Но время покажет, а пока…

Слегка придвигаюсь к нему и нахожу его руку. Сжимаю пальцы, ласково погладив. Никита вздрагивает, на его лице — недоумение. Мгновенно сменённое широченной улыбкой.