Я сидела на террасе и смотрела на закат.

Внизу шумел город — машины, люди, жизнь. А здесь, наверху, было тихо. Только ветер и я. И крошечная жизнь внутри меня. Я положила руку на живот — ещё плоский, почти незаметный под тканью платья. Но я знала, что там, глубоко, уже бьётся сердце. Маленькое. Наше. Моё и Артура.

Беременность стала неожиданностью. Мы не планировали — по крайней мере, не сейчас. У нас были планы: доучиться, открыть зал, попутешествовать. Но две полоски на тесте перечеркнули всё. Я помню, как дрожали мои руки, когда я смотрела на них. Помню, как вышла из ванной и молча протянула тест Артуру. Помню, как он замер. Как прочитал. Как поднял на меня глаза — и расхохотался. Счастливо. Громко. Подхватил меня на руки и закружил по гостиной.

— У нас будет ребёнок! — кричал он. — Ася! У нас будет ребёнок!

И в тот момент я поняла: даже если мы не планировали, даже если это случилось неожиданно, это правильно. Это наше. Это любовь, которая обрела форму.

Сейчас шёл третий месяц. Токсикоз мучил меня по утрам, но днём становилось легче. Артур окружил меня заботой — бегал в аптеку за витаминами, готовил завтраки, читал книги про беременность. Он даже записался на курсы для будущих отцов. Артур Воронов — на курсах для будущих отцов. Я смеялась до слёз, когда он впервые об этом сказал.

— А что такого? — обиделся он. — Я хочу быть готовым.

— Ты же никогда не хотел детей.

— Я никогда не хотел ничего, пока не встретил тебя.

И я растаяла. Как всегда.

Телефон завибрировал. Мама. Видеозвонок. Я улыбнулась и приняла.

— Привет, мам.

— Привет, дочка. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Сегодня почти не тошнило.

— Хорошо. А Артур?

— Заботится. Слишком. Он меня скоро задушит своей заботой.

Мама рассмеялась.

— Это нормально для будущего отца. Твой... — она запнулась. — Твой тоже таким был. В начале.

Я знала, о ком она. Об отце. Который ушёл, когда мне было три. Которого я никогда не знала. Мы редко говорили о нём — мама не любила эту тему. Но сейчас, кажется, была готова.

— Мам, расскажи о нём. Пожалуйста.

Она помолчала. Потом вздохнула.

— Он был хорошим, Ася. Правда. Молодым, весёлым. Мы познакомились в институте. Он играл на гитаре. Пел мне песни. Когда я забеременела, он был счастлив. Носил меня на руках. Как твой Артур.

— Что случилось потом?

— Испугался. Когда ты родилась, он понял, что это ответственность. Что нужно работать, обеспечивать. Он не был готов. И я его не виню. Мы были слишком молоды.

— Ты никогда не жалела?

— О том, что он ушёл? Жалела. Но о тебе — никогда. Ты — лучшее, что случилось со мной. И я рада, что у тебя всё иначе. Что у тебя есть Артур. Что он не испугался.

— Он не испугается, — сказала я. — Он другой.

— Я вижу. Вы оба изменились. Вы прошли через такое, через что не каждый взрослый пройдёт. И остались вместе. Это дорогого стоит.

Я улыбнулась.

— Спасибо, мам.

— За что?

— За то, что ты была рядом. Всегда. Даже когда я была серой мышью. Даже когда я была Чёртовкой. Даже когда я ушла от Артура и плакала у тебя на плече.

— Это моя работа. Быть мамой.

— Я тоже скоро буду мамой.

— И ты будешь замечательной. Я знаю.

Мы попрощались. Я отложила телефон. Солнце почти село. Я смотрела на город и думала о том, как странно устроена жизнь. Моя мама вырастила меня одна. А у меня будет другая история. У моего ребёнка будут и мама, и папа. Папа, который носит меня на руках. Который читает книги про беременность. Который записался на курсы для будущих отцов. Который по утрам готовит завтрак и спрашивает: «Как ты себя чувствуешь?»

Артур вернулся домой вечером. С букетом ромашек. С пакетом мандаринов — у меня вдруг случилась странная тяга к мандаринам, он привозил их каждый день. Я сидела на диване, он сел рядом, положил руку на мой живот.

— Как он?

— Пока тихо. Но через пару недель, обещают, я почувствую шевеления.

— Я хочу почувствовать тоже.

— Почувствуешь. Куда ты денешься.

Он поцеловал меня в висок. Потом вдруг стал серьёзным.

— Ася.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты знала. Я не мой отец. Я не уйду. Я не испугаюсь. Я не сломаюсь. Я буду рядом. Всегда.

Я взяла его лицо в ладони.

— Я знаю. Ты доказал это сто раз.

— Сто раз — это мало. Я буду доказывать всю жизнь.

— Доказывай. Я не против.

Он улыбнулся. Поцеловал меня. И в этот момент всё было идеально.