— Орлов и Маринка.

Я повторил это вслух, сидя на диване с чашкой кофе. Слова всё ещё звучали странно, как название фильма, который ты никогда не собирался смотреть. Но это была реальность. Наша реальность.

Ася сидела рядом, подобрав ноги под плед, и улыбалась. Она только что закончила разговор с Маринкой по видеосвязи и теперь смотрела на меня с тем выражением, которое я хорошо знал: «Ну, что скажешь?»

— Они вместе, — сказала она. — По-настоящему. Маринка переезжает к нему в Берлин на следующей неделе.

— Переезжает? Быстро.

— Они общались месяц. Она прилетела к нему на неделю. Неделя превратилась в две. А теперь — переезд.

Я отпил кофе. Две недели. Я знал, что Маринка улетела в Берлин — Ася говорила. Знал, что они с Максом общаются. Но чтобы всё зашло так далеко...

— И как ты к этому относишься? — спросила она.

— Не знаю. Странно.

— Странно в каком смысле?

Я поставил чашку на столик. Откинулся на диване. За окном шумел город, но в пентхаусе было тихо. Только мы вдвоём.

— Я привык ненавидеть его. Три года. Мы дрались из-за всего — тачки, тёлки, территория. А потом появилась ты, и это стало войной. Настоящей. С кровью. С переломами. Я думал, что это навсегда. Что Орлов всегда будет моим врагом.

— Но?

— Но потом он уехал. И я понял, что без него даже скучно.

Ася рассмеялась.

— Скучно? Тебе не хватало драк?

— Не драк. Противостояния. Он заставлял меня быть в тонусе.

— А теперь он с Маринкой. И ты должен решить, как к этому относиться.

Я повернулся к ней. Она смотрела на меня своими тёмными глазами — спокойно, с лёгкой улыбкой. Она знала, что я не взорвусь. Что я изменился. И это доверие было дороже всего.

— Я рад, — сказал я. — Правда. Орлов — мужик. Он боролся за тебя, он любил тебя, он проиграл и ушёл достойно. Я уважаю его. И Маринка... она хорошая. Она всегда была рядом с тобой. Она заслуживает счастья.

— Ты правда так думаешь?

— Да. Но мне всё равно странно.

— Что именно?

— Представить их вместе. Орлова, который пишет стихи про веснушки. Орлова, который дарит ромашки. Это... сюрреализм.

— Люди меняются, Артур. Ты же изменился.

— Я изменился ради тебя. А он — ради неё. Значит, у них серьёзно.

— Очень серьёзно. Маринка сказала, что он сделал ей предложение.

Я поперхнулся кофе.

— Что?!

— Ну, не официальное. Но он сказал: «Я хочу, чтобы ты осталась навсегда». Для Маринки это предложение.

— Охренеть.

— Вот так.

Я долго молчал. Переваривал. Орлов женится. На Маринке. Которая была лучшей подругой Аси. Которая жила в общаге, ругалась матом и красила ногти в зелёный. Которая когда-то послала меня куда подальше, когда я обидел Асю. И теперь она с Максом.

— Мир сошёл с ума, — сказал я.

— Мир стал лучше.

— Возможно.

Я допил кофе. Встал. Прошёлся по гостиной. Остановился у окна.

— Знаешь, — сказал я, — когда Макс дрался со мной в последний раз, он сказал: «Если ты сделаешь ей больно, я тебя убью». Я ответил: «Не сделаю». И я сдержал слово. А теперь... теперь я хочу сказать ему то же самое.

— Ты хочешь сказать Максу, чтобы он не делал больно Маринке?

— Да. Она — часть нашей семьи. Твоя подруга. Ты её любишь. Если он её обидит...

— Ты его убьёшь?

— Нет. Просто поговорю. Как мужчина с мужчиной.

Ася встала. Подошла. Обняла меня сзади. Прижалась щекой к моей спине.

— Ты очень изменился, Артур Воронов.

— Ты повторяешь это каждый день.

— Потому что это правда.

Я повернулся. Взял её лицо в ладони.

— Это ты меня изменила. Ты и твоя любовь. Ты и твоя вера в меня.

— Мы изменили друг друга.

— Да.

Я поцеловал её. Медленно. Глубоко. Она ответила. Её руки обвились вокруг моей шеи.

— Знаешь что? — сказал я, отрываясь.

— Что?

— Может, пригласим их? Маринку и Макса. Сюда. На ужин.

— Ты серьёзно?

— Да. Хочу увидеть Орлова не с разбитым носом, а за столом. С бокалом вина. Как цивилизованные люди.

— Это будет неловко.

— Конечно. Но мы справимся.

Она улыбнулась. Поцеловала меня в щёку.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. А теперь давай спать. Завтра тяжёлый день.

— Что завтра?

— Я буду писать Орлову. Приглашать на ужин. Это требует моральной подготовки.

Она рассмеялась. Я взял её на руки и понёс в спальню. Мы легли. Она прижалась ко мне. Я обнял её.

— Всё будет хорошо, — сказал я.

— Я знаю. Потому что мы вместе.

— Все мы. Ты, я, Маринка, Макс. Мы все нашли друг друга. Через боль, через ошибки, через всё дерьмо. Но нашли.

— Это судьба.

— Это любовь.

Она поцеловала меня. И мы заснули. В эту ночь мне снился Берлин, Макс с ромашками и Маринка, смеющаяся над его стихами. И это был хороший сон.