Я не верила, что это происходит со мной.

Всю дорогу до Берлина я убеждала себя: это просто приключение. Просто неделя в новом городе. Просто встреча с парнем, который когда-то был влюблён в мою подругу. Ничего серьёзного. Никаких ожиданий. Если не сложится — я просто вернусь домой и буду жить дальше. Как жила всегда.

Но когда я вышла из зоны прилёта и увидела его — с дурацким букетом ромашек, в мятой рубашке, с этим галстуком, который он, видимо, то надевал, то снимал, — все мои защиты рухнули. Он смотрел на меня так, как никогда никто не смотрел. Не как на «подругу Аси». Не как на «рыжую из общаги». Как на женщину. Как на чудо, которое он не ожидал увидеть.

И я испугалась. Потому что поняла: это серьёзно. Потому что я тоже влюбилась. По-настоящему. В парня, который когда-то был врагом моего лучшего друга. В парня, который писал мне корявые стихи про веснушки. В парня, который сейчас стоял передо мной и нервничал, как школьник.

После прогулки по Берлину я лежала в номере отеля и смотрела в потолок. Не спалось. В голове крутились картинки: его улыбка, его пальцы, сжимающие руль, его голос, когда он сказал: «Я думаю о тебе. О твоих веснушках. О твоём смехе». Я прижимала подушку к груди и улыбалась, как дура. Хорошо, что никто не видел.

На следующий день он заехал за мной в десять утра. Снова с цветами — на этот раз с тюльпанами. Сказал, что ромашки в Берлине найти сложнее, но он специально заказал.

— Ты с ума сошёл, — сказала я. — Я не принцесса, чтобы мне каждый день цветы дарить.

— Для меня — принцесса.

— Это банально.

— Зато искренне.

Я взяла тюльпаны. Они были жёлтыми — как мои волосы, пошутил он. Я пихнула его в плечо. Он сделал вид, что ему больно. Мы оба смеялись.

Мы поехали на музейный остров. Бродили по Пергамону, рассматривали древние статуи. Он оказался на удивление эрудированным — рассказывал про вавилонские ворота, про Иштар, про историю, которую я напрочь забыла после школы. Я слушала его и думала: «Кто этот человек? Куда делся тот Макс, который мерился тачками с Артуром и трахал всё, что движется?» Он был другим. Или, может быть, он всегда был таким — просто никто не давал ему шанса показать.

После музея мы пошли в кафе. Пили кофе, ели штрудель. Он спрашивал про мою семью — оказалось, у меня никого, кроме мамы. Про мои мечты — оказалось, я хотела открыть свою кондитерскую. Про мои страхи — оказалось, их было много.

— Я боюсь, что ты сравниваешь меня с ней, — сказала я наконец. Слова вырвались сами.

Он поставил чашку. Посмотрел на меня серьёзно.

— Слушай. Я любил Асю. Это правда. Но это в прошлом. Когда я с ней был, я всё время чувствовал, что я — не тот. Что она думает о другом. Что я — замена. С тобой... всё по-другому. Ты смотришь на меня. Не сквозь. Ты видишь меня. Настоящего. Такого, какой я есть.

— Ты правда так чувствуешь?

— Да. И ещё я чувствую, что хочу быть с тобой. Не с кем-то похожим на неё. Не с заменой. С тобой, Марина. С твоими рыжими волосами, твоими шутками, твоим смехом, твоими дурацкими историями про общагу. Ты — это ты. И этого достаточно.

— Достаточно для чего?

— Для всего.

Он протянул руку через стол. Я вложила свою ладонь в его. Его пальцы были тёплыми. Большими. Надёжными.

— Я хочу попробовать, — сказала я. — Но медленно. Без спешки.

— Как скажешь.

— И без стихов. Твои стихи ужасны.

— Эй! Они от души!

— Именно поэтому ужасны.

Он рассмеялся. Я — вместе с ним.

Вечером мы пошли в кино — какой-то немецкий фильм без субтитров, мы ничего не поняли, но нам было всё равно. В темноте зала он взял меня за руку. Я не отняла. Его большой палец гладил мою ладонь — медленно, нежно. У меня мурашки бежали по коже.

После кино он отвёз меня в отель. Мы стояли у двери номера. Тишина. Его глаза — голубые, яркие — смотрели на меня. Я чувствовала, как воздух между нами сгущается. Как моё сердце колотится.

— Можно тебя поцеловать? — спросил он.

— Ты спрашиваешь разрешения?

— Да. Ты сказала — медленно. Я не хочу торопить.

— Ты правда изменился.

— Стараюсь.

Я шагнула к нему. Положила ладони на его грудь. Чувствовала, как бьётся его сердце. Быстро. Сильно. Как моё.

— Можно, — прошептала я.

Он наклонился. Его губы коснулись моих. Мягко. Нежно. Не так, как я ожидала — ни грубости, ни настойчивости. Просто поцелуй. Первый. Настоящий.

Я ответила. Мои руки скользнули на его плечи. Его ладони легли на мою талию. Поцелуй стал глубже. Его язык коснулся моего. Я застонала — тихо, почти неслышно. Он пах мятой и чем-то ещё — своим, мужским, тёплым.

Мы оторвались друг от друга. Дышали тяжело.

— Зайдёшь? — спросила я.

— Ты уверена?

— Да. Но медленно.

— Медленно.

Мы зашли в номер. Дверь закрылась. Он снова поцеловал меня — теперь увереннее, но всё ещё бережно. Его пальцы расстегнули мою рубашку — медленно, пуговицу за пуговицей. Ткань сползла с плеч. Он провёл ладонями по моей коже — от шеи до талии. Я дрожала. Не от холода. От желания.

— Ты красивая, — прошептал он.

— У меня веснушки.

— Я люблю твои веснушки.

Он стянул с меня джинсы. Бельё — простое, хлопковое, без кружев и вызова. Я не готовилась. Не думала, что всё зайдёт так далеко. Но ему было плевать. Он смотрел на меня так, будто я была богиней.

Я расстегнула его рубашку. Джинсы. Теперь мы оба были обнажёнными. Его тело — татуировки на груди и руках, рельефные мышцы, дорожка волос от пупка вниз. Он был красив. Всегда был. Но сейчас, когда он смотрел на меня с такой нежностью, он был не просто красивым. Он был моим.

— Ты не пожалеешь? — спросил он.

— Нет. А ты?

— Нет. Я этого хотел с тех пор, как ты прислала первое голосовое. Когда ругалась матом, думая, что я не слышу.

Я рассмеялась. Он — тоже. И это разрядило напряжение.

Он уложил меня на кровать. Навис сверху. Поцеловал — в губы, в шею, в ключицу. Его губы спускались ниже. К груди. Обвели сосок. Втянули в рот. Я застонала. Его пальцы скользнули между моих ног. Я была влажной. Очень.

— Ты готова? — спросил он.

— Да.

Он вошёл. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Давая привыкнуть. Я чувствовала, как он заполняет меня. Как растягивает. Как пульсирует внутри. Он двигался плавно, глубоко, глядя мне в глаза.

— Ты моя? — прошептал он.

— Твоя.

— Я твой?

— Мой.

Ритм нарастал. Мы двигались вместе. Его губы на моих губах. Его пальцы в моих волосах. Мои ногти на его спине. Не было ни прошлого, ни будущего. Только здесь. Только сейчас.

Я кончила первой. Выгнулась. Вскрикнула. Он — следом. С моим именем на губах.

Мы лежали в темноте. Его голова на моей груди. Мои пальцы в его волосах.

— Это было... — начала я.

— Да. Потрясающе.

— Ты был нежным.

— Ты просила медленно.

— Я не пожалела.

— Я тоже.

Он поднял голову. Поцеловал меня в лоб.

— Останься, — сказал он. — Не в отеле. У меня.

— Это быстро.

— Нет. Это правильно.

Я задумалась на секунду. Потом кивнула.

— Хорошо. Я останусь.

Он улыбнулся. Прижал меня к себе. И мы заснули. Впервые вместе.