После той ссоры с Лизой прошла неделя. Всё успокоилось. Артур стал ещё внимательнее — предупреждал, если задерживался, писал сообщения среди дня, звонил без повода, просто чтобы услышать мой голос. Он старался. Я видела это. И ценила.

Но осадок остался. Не из-за Лизы — из-за того, что она сказала. «Ты ему не пара. Ты серая мышь». Я знала, что это неправда. Знала, что изменилась. Но слова засели где-то глубоко, как заноза. И чтобы вытащить её, мне нужна была Маринка.

Она приехала в субботу. Мы сидели на террасе пентхауса — Артур уехал к Игнату, у нас был девичник. Вино, сыр, закат над городом.

— Лиза, — сказала Маринка, выслушав меня. — Серьёзно? Эта блондинистая курица? Она до сих пор бегает за ним?

— Пыталась. Артур её отшил.

— Молодец. А ты что?

— А я сорвалась. Сказала, что устала бороться. Что все его бывшие до сих пор кружат вокруг.

— И ты права. Устала. Но знаешь что? Воронов выбрал тебя. Не Лизу, не Карину, не кого-то ещё. Тебя. Это о чём-то говорит.

Я отпила вина. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый.

— Я знаю. Просто иногда накатывает.

— Это нормально. Ты живой человек. Не робот.

Мы помолчали. Потом Маринка отставила бокал и посмотрела на меня — тем самым взглядом, который означал, что сейчас она скажет что-то важное.

— Ася, мне нужно тебе кое-что рассказать.

— О Максе?

— Откуда ты знаешь?

— У тебя на лице написано.

Она вздохнула. Провела пальцем по краю бокала.

— Мы общаемся каждый день. Созваниваемся по вечерам. Он рассказывает мне о Берлине. О бизнесе. О том, как пытается начать всё заново. А я рассказываю о колледже, о тебе, о Димане. Сначала это было просто дружеское общение. Я думала, что просто помогаю ему пережить разрыв. Но потом...

— Что потом?

— Он прислал мне голосовое. Сказал, что скучает. Не по городу, не по прошлой жизни. По мне. По моему голосу. По моим шуткам. Сказал, что я — единственное, что держит его на плаву в этом чёртовом Берлине.

Я смотрела на неё. Её щёки порозовели. Глаза блестели. Она никогда так не выглядела. Никогда.

— Ты влюбилась, — сказала я.

— Да. Кажется, да.

— Не кажется. Ты влюбилась.

Она закрыла лицо руками.

— Это так странно! Я всегда считала его заносчивым мажором. Красивым, да. Богатым, да. Но пустым. А теперь... он другой. Он пишет мне стихи, Ася. Стихи! Макс Орлов! Который раньше только и делал, что трахал всё, что движется, и мерился тачками с Вороновым. Он пишет мне стихи. Корявые, смешные, но от души. И я таю.

Я рассмеялась.

— Стихи? Серьёзно?

— Вот послушай. — Она достала телефон. — «Твои веснушки — как звёзды на небе, я бы считал их, но сбился в десятке». Каково?!

— Это ужасно. И прекрасно одновременно.

— Вот именно! — Она убрала телефон. — Я не знаю, что делать. Он зовёт меня в Берлин. На неделю. Просто приехать. Посмотреть город. Побыть вместе. Не в переписке. Вживую.

— И ты?

— Боюсь. А вдруг в реальности всё будет иначе? Вдруг он меня увидит и разочаруется? Вдруг поймёт, что я — не ты?

— Марин. — Я взяла её за руку. — Ты — это ты. Не я. И он это знает. Ты думаешь, он стал бы писать тебе стихи, если бы хотел меня? Он переписывается с тобой. С твоими шутками, твоими историями, твоими веснушками. Ему нужна Маринка. Не замена Аси. Не утешительный приз. Ты.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю.

Она выдохнула. Казалось, что она держала это в себе целую вечность.

— Я купила билет, — призналась она шёпотом. — На следующую субботу. Но ещё не решила, полечу ли.

— Лети.

— Правда?

— Конечно. Ты заслуживаешь счастья. И он заслуживает. А если он тебя обидит — я ему лично шею сверну. И Артуру дам.

Маринка рассмеялась.

— Артур будет только рад поводу.

— Вот именно.

Мы чокнулись бокалами. Выпили за смелость. За новую любовь. За то, что жизнь всегда даёт второй шанс — не только мне и Артуру, но и Максу, и Маринке.

— Знаешь, — сказала я, глядя на закат, — когда я была с Максом, я думала, что он никогда не сможет полюбить кого-то по-настоящему. Что он — просто мажор, который играет в чувства. Но я ошибалась. Он умеет любить. Просто не меня.

— Теперь я это вижу. Когда он говорит обо мне... его голос меняется. Он становится мягче. Тише. Как будто боится спугнуть.

— Он боится. Потому что это для него по-настоящему.

Маринка кивнула. Мы сидели на террасе, пока не стемнело. Говорили о будущем. О том, что она возьмёт академ, если всё сложится. О том, что Макс обещал показать ей Берлин. О том, что Артур, возможно, когда-нибудь пожмёт Максу руку не как врагу, а как парню своей подруги.

Вечером, когда Маринка ушла, я позвонила Артуру.

— Как девичник?

— Хорошо. Маринка летит к Максу в Берлин.

— Что?!

— Да. Они общаются уже месяц. Он пишет ей стихи. Она купила билет.

Артур долго молчал. Потом усмехнулся.

— Орлов пишет стихи. Никогда бы не подумал. Но... это хорошо. Они оба заслуживают счастья.

— Ты правда так думаешь?

— Да. Я же говорил — война окончена. Если он найдёт своё счастье с Маринкой, я только рад.

— Ты изменился.

— Ты тоже.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Возвращайся скорее. Терраса без тебя пустая.

Я улыбнулась. Повесила трубку. Смотрела на город. Где-то там, в Берлине, Макс, наверное, тоже смотрел на город и ждал Маринку. И впервые за долгое время всё было на своих местах.