Я не спал до утра.

Сидел в кресле у панорамного окна и смотрел на город. Виски закончился ещё в час ночи. Курить бросил полгода назад, но сейчас хотелось до дрожи в пальцах. Телефон валялся на столе — экран треснутый, но работающий. Там было пусто. Ни сообщений, ни звонков. Я написал ей в час ночи — короткое: «Нам нужно поговорить». Она не ответила. И я не ждал.

Ася. Чёртовка. Один человек. В красном корсете и косухе. С алыми губами и дерзким взглядом. Она вернулась. Но не ко мне. К Максу Орлову. К моему врагу. К человеку, который дышал мне в спину с первого курса.

Я прокручивал в голове каждую секунду той встречи. Её лицо. Её голос: «Давно не виделись». Его рука на её талии. Его «моя девушка». Её улыбка — ему, не мне. И лёгкое, едва заметное дрожание её пальцев, когда я смотрел на неё.

Она нервничала. Она чувствовала. Она всё ещё была моей. Где-то глубоко. Под слоем косметики, под маской дерзости, под этой чёртовой косухой. Она была моей. Просто не хотела признавать.

Я встал. Прошёлся по пентхаусу. Включил кофемашину. За окном занимался серый рассвет. Город просыпался, не зная, что прошлой ночью моя жизнь перевернулась второй раз за год.

Я пил кофе и думал. Что теперь? Подойти к ней в колледже? Написать ещё раз? Вызвать Макса на разговор? Избить его? Все варианты были дерьмовыми. Но бездействовать я не мог.

Я набрал Димана. Он ответил после пятого гудка. Голос сонный, недовольный.

— Ты с ума сошёл? Семь утра, суббота.

— Ты обещал узнать.

— Что узнать?

— Про Асю и Макса.

Диман вздохнул. Я слышал, как он встаёт, как наливает воду.

— Я узнал. Они вместе три месяца. Сразу после её возвращения. Ну, не сразу — сначала она была у матери, потом вернулась. Он подкатил к ней в кофейне. С тех пор встречаются.

— Живут вместе?

— Нет. Она снимает квартиру на Чистых прудах. Но у него бывает часто. Он её везде таскает — рестораны, клубы, тусовки. Показывает, как трофей.

Я сжал кружку.

— Она знает о нашей войне?

— Знает. Он, похоже, сразу ей рассказал.

— И она всё равно с ним.

— Ну... — Диман замялся. — Слушай, Воронов. Я не хочу лезть, но... она использует его. Это очевидно. Она хочет тебя позлить. У неё получается.

Я молчал. Диман продолжил:

— Ты должен решить, чего ты хочешь. Вернуть её? Тогда борись. Отпустить? Тогда забудь. Но то, что ты делаешь сейчас — сидишь и страдаешь, — не работает.

— Я не страдаю.

— Ага, конечно.

— Спасибо за информацию.

— Не за что. И, Воронов... не наделай глупостей.

— Постараюсь.

Я сбросил.

Она снимала квартиру на Чистых прудах. Не в общаге. Не у меня. Отдельно. Сама. Это было на неё не похоже. Та Ася, которую я знал, не смогла бы жить одна. Она боялась всего — темноты, людей, жизни. Но эта новая Ася... она не боялась. Она была другой. И это заводило меня ещё сильнее.

Я открыл ноутбук. Забил в поиск: «Макс Орлов». Вылезли его соцсети. Открытый профиль. Фото с вечеринок. Фото с тачек. Фото с девушками. И среди них — она. Общие снимки. Вот они в ресторане. Вот в клубе. Вот он обнимает её за плечи. Вот она улыбается ему. Я вглядывался в её лицо. Искал фальшь. И находил. Её улыбка была красивой, но пустой. Как у актрисы на сцене. Она играла. Играла для меня. Потому что знала — я буду смотреть.

Я захлопнул ноутбук.

Если это игра — я принимаю правила.

Понедельник. Колледж. Я приехал рано — к первой паре. Оставил «Мерседес» на парковке. Вошёл в главный корпус. Студенты сновали туда-сюда. Кто-то здоровался, я кивал на автомате. Мысленно я был не здесь.

Я искал её глазами. И нашёл.

Она стояла у расписания с Маринкой. Говорили о чём-то, смеялись. На ней были чёрные узкие джинсы, белая блузка, заправленная спереди, и та же косуха. Волосы распущены. Губы — вишнёвые сегодня. Она выглядела... сногсшибательно. От неё невозможно было отвести взгляд. И я был не один такой — парни вокруг оборачивались, провожали её глазами. Моя серая мышь стала женщиной, на которую пялится весь колледж.

А потом появился он.

Макс Орлов. Блондин. Голубые глаза. Татуировки. Улыбка на пол-лица. Он подошёл к ней сзади. Обнял. Поцеловал в щёку. Она не отстранилась.

Меня переклинило.

Я пошёл к ним. Не быстро. Не на эмоциях. Медленно. Как хищник, который подбирается к добыче. Маринка заметила меня первой. Её глаза расширились. Ася обернулась. И замерла.

— Воронов, — сказал Макс. Его улыбка стала шире. — Какая встреча.

— Отойдём, — сказал я. Это был не вопрос.

— Зачем?

— Поговорить.

— У нас нет общих тем.

— Теперь есть.

Я смотрел на Асю. Она смотрела на меня. В её глазах было всё: страх, вызов, что-то ещё — то, что она прятала за дерзостью. Макс перехватил мой взгляд.

— Если хочешь поговорить о моей девушке, — сказал он, выделяя «моей», — то говори при ней.

— Твоей? — Я усмехнулся. — Ты уверен, что она твоя?

— А ты проверь.

Мы стояли в метре друг от друга. Я чувствовал, как внутри закипает ярость. Макс был ниже меня на пару сантиметров, но шире в плечах. Качок. Татуировки на руках — геометрия, линии, абстракция. Не как у меня — звери, пламя, драконы. У него был свой стиль. И свой гонор.

— Что тебе нужно, Воронов? — спросила Ася. Её голос был холодным. Но я слышал дрожь. Маленькую, почти незаметную. Но она была.

— Правду. Что между вами?

— Тебя это не касается.

— Касается. Ты была моей. Ты всё ещё моя.

— Я не вещь. Не игрушка. Я сама решаю, с кем быть.

— Ты выбрала его? — Я кивнул на Макса. — Серьёзно?

— А что не так? — вмешался Макс. — Я богат. Я красив. Я трахаю её так, как ты никогда не трахал.

Я дёрнулся. Ещё секунда — и я бы разбил его лицо прямо здесь, в коридоре, при всех. Но Ася шагнула вперёд. Встала между нами.

— Хватит, — сказала она. — Это колледж. Вы что, с ума сошли?

— Он начал, — сказал Макс.

— А я закончу, — сказал я. — Не здесь. Не сейчас. Но я закончу.

Я развернулся и пошёл. Слышал, как за спиной Макс что-то говорит ей. Как она отвечает. Но не разобрал слов.

Я шёл по коридору. Студенты расступались. Кто-то шептался. Кто-то снимал на телефон. Плевать. Пусть снимают. Пусть весь колледж знает: Воронов вернулся. И он не отдаст свою женщину никому. Даже если она сама этого не хочет.

После пары я не пошёл домой. Поехал в зал.

Игнат Петрович был на месте. Увидел меня — и сразу всё понял.

— Ты опять не спал.

— Нет.

— И опять из-за женщины.

— Да.

— Та самая? Которая пропала?

— Она вернулась.

Игнат хмыкнул.

— И ты рад?

— Я в ярости.

— Почему?

— Она с другим.

Игнат помолчал. Потом сказал:

— Знаешь, Воронов, если женщина вернулась и ты на неё злишься, — это хорошо. Значит, ты ещё не всё потерял. Хуже, когда тебе плевать.

— Мне не плевать.

— Я вижу. Тогда работай. Бей грушу. Выпускай пар. А потом думай головой, а не кулаками.

Я кивнул. Замотал бинты. Встал перед мешком.

И начал бить.

Левый прямой. Правый кросс. Хук слева. Апперкот. Мешок летал. Пот заливал глаза. Передо мной было лицо Макса. Его улыбка. Его «я трахаю её». Его руки на её талии. Я бил и бил, пока костяшки не закровоточили. Пока мышцы не загудели. Пока в голове не осталась только одна мысль: «Она моя. И я её верну».

После тренировки Игнат дал мне полотенце.

— Завтра приходи, — сказал он. — У тебя накопилось.

— Приду.

Я сел в машину. Завёл мотор. Долго сидел, глядя на закат. Потом взял телефон. Написал ей снова. Не в Эдем — его она, наверное, удалила. В обычный мессенджер.

Артур: Я не отступлю. Ты можешь быть с ним, можешь делать вид, что я тебе безразличен. Но я знаю правду. Ты всё ещё моя. И я докажу это.

Она прочитала. Не ответила. Но прочитала.

И этого было достаточно.

Пока.