Я ненавидел Артура Воронова с первого курса.

Не из-за денег — у меня их было не меньше. Не из-за тачек, не из-за тёлок, не из-за популярности. Просто потому, что он всегда был первым. Всегда. Смотрел на всех свысока, даже когда молчал. Даже когда просто стоял у окна с этим своим вечно скучающим лицом. Он был королём, а все остальные — свитой. И я был в этой свите. Пока не решил, что хватит.

Мы сцепились впервые на втором курсе. Какая-то вечеринка у Димана. Я тогда только начал набирать обороты — купил первую тачку, подкачался, забил рукава татуировками. Девушки начали смотреть на меня иначе. Не как на «ещё одного богатого мажора», а как на того, кто может посоперничать с самим Вороновым.

В тот вечер мы оба положили глаз на одну и ту же брюнетку. Она была моделью или хотела ею стать — не помню. Помню только, что она выбрала его. Как и все. Он даже не старался. Просто стоял с бокалом виски, смотрел сквозь неё, а она уже текла. Я подошёл, сказал что-то — она даже не обернулась.

— Не расстраивайся, Орлов, — бросил Артур через плечо. — Может, в следующий раз.

Это «может, в следующий раз» я запомнил навсегда. С этого момента началась наша война. Тихая, без драк — поначалу. Мы мерились тачками. Потом — девушками. Кого он бросал — подбирал я. Кого он хотел — я пытался увести. Получалось не всегда. Но когда получалось — я чувствовал триумф. Маленькую победу в большой войне.

А потом появилась Ася.

Я знал о ней раньше. Знал, что Воронов бегал за какой-то серой мышью с филфака. Знал, что параллельно переписывался с девушкой из Эдема по кличке Чёртовка. Знал, что в итоге они оказались одним человеком. Знал, чем всё закончилось — она ушла, он остался один. Полгода назад.

Когда я впервые увидел её в кофейне — ту самую Асю, из-за которой Воронов чуть крышу не снёс, — я не поверил. Передо мной сидела не серая мышь. Ослепительная брюнетка с алыми губами и взглядом, от которого у любого мужика встало бы. Красный топ, узкие джинсы, косуха. Она пила эспрессо и смотрела в телефон. Одна. Я подошёл.

— Ты Ася. Бывшая Воронова.

Она подняла глаза. И я увидел в них искру. Ту самую, которую Воронов, наверное, искал все эти месяцы. Огонь. Вызов. Она была Чёртовкой. Не серой мышью. Чёртовкой в чистом виде.

— Бывшая, — подтвердила она.

— Я Макс. Орлов. Мы с Артуром... скажем так, конкуренты.

— Я знаю.

Она знала. Это упрощало задачу. Я предложил сделку: она хочет отомстить — я хочу уничтожить Воронова. Нам по пути. Она согласилась. Быстро. Без раздумий. И это меня насторожило. Женщины не соглашаются на такое быстро, если у них нет своих причин.

Но мне было плевать. Она была красива. Опасна. И она была трофеем, который Воронов потерял.

Прошло три месяца.

Мы встречались. Я дарил ей цветы, водил в рестораны, трахал в своём пентхаусе. Она была горяча в постели — отзывалась на каждое прикосновение, стонала так, что соседи, наверное, вызывали охрану. Но в её глазах всегда было что-то другое. Что-то, чего я не мог достать. Как будто её тело было здесь, а мысли — где-то далеко.

Я знал, что она думает о нём. О Воронове. Даже когда я входил в неё, даже когда она кончала подо мной, даже когда кричала моё имя — она думала о нём. Я чувствовал это. Это бесило. Но и заводило одновременно. Потому что я тоже думал о нём. Каждый раз, трахая её, я представлял его лицо. Его ярость. Его бессилие. И это делало секс в десять раз острее.

В ту пятницу мы пошли в «Platinum». Я знал, что Воронов там. Знал, что он увидит нас. Специально пришёл позже — чтобы она успела побыть одна, чтобы он заметил её, чтобы подошёл.

Так и вышло.

Когда я вошёл в VIP-зону, Артур уже стоял рядом с ней. Я видел его лицо. Это было произведение искусства. Шок. Ярость. Ревность. Всё в одном флаконе. Я подошёл, положил руку на её талию — собственнически, как сделал бы это он. Поцеловал в шею. И сказал:

— Воронов. Ты знаком с моей девушкой?

«Моей». Слово ударило как пощёчина. Я видел, как он сжал стакан. Как побелели костяшки. Как дёрнулся мускул на скуле. Он был готов разорвать меня голыми руками. Но сдержался. Потому что она смотрела. Потому что он не хотел показывать слабость.

— Мы знакомы, — сказал он. — Близко.

— Это было давно, — добавила Ася. — Для меня — целая жизнь.

Она сыграла идеально. Холодно. Отстранённо. Как будто он был никем. Случайным знакомым. Прошлым, которое она выбросила.

Мы ушли. Я чувствовал его взгляд спиной. И улыбался.

В машине я положил руку на её колено.

— Ты видела его лицо?

— Видела.

— Он чуть стакан не разбил.

— Знаю.

— Ты молодец.

— Я знаю.

Она смотрела в окно. Её лицо было спокойным. Но я видел, как дрожат её пальцы на подлокотнике. Она всё ещё любила его. И это было моим главным козырем.

В пентхаусе мы выпили. Я трахнул её. Жёстко. Грубо. Она кончала и выгибалась. Но в конце, когда мы лежали в темноте, она смотрела в потолок. И я знал: она видит не меня.

— Ты всё ещё думаешь о нём, — сказал я.

— Да.

— Я знаю. Но однажды ты перестанешь.

Она ничего не ответила. И в этом молчании было больше правды, чем в любых словах. Она не перестанет. Никогда.

Но мне было плевать. Потому что я не любил её. Она была оружием. Инструментом. Способом уничтожить врага. И пока этот инструмент работал — я был доволен.

Я лежал и думал о завтрашнем дне. О том, что Воронов не сдастся. Что он будет бороться. Что он попытается вернуть её. И я ждал этого. Потому что война только начиналась.

И на этот раз я собирался победить.