Я вернулась в этот город в пятницу вечером.

Поезд прибыл в семь. Я вышла на перрон с одним чемоданом и дорожной сумкой через плечо. Вокзал гудел — люди спешили, обнимались, прощались. Я стояла у расписания и смотрела на табло, хотя мне не нужно было никуда ехать. Просто тянула время. Просто боялась.

Полгода. Шесть месяцев, две недели и три дня с той ночи, когда я ушла из его пентхауса под дождём. Я не считала. Но цифры сами отпечатались в памяти, как шрамы.

Мама встретила меня тогда на пороге — молча, без вопросов. Просто обняла и отвела в мою старую комнату. Я проплакала неделю. Потом ещё неделю просто лежала и смотрела в потолок. А потом встала. И начала меняться.

Сначала — внешность. Я выбросила очки. Купила линзы. Научилась краситься — не так, как раньше, робко, неуверенно, а по-настоящему. Смоки айс , стрелки, алые губы. Мама смотрела на меня и качала головой: «Ты стала другой». «Я стала собой», — отвечала я.

Я записалась в спортзал. Три раза в неделю — кардио, силовые, растяжка. Моё тело менялось. Талия стала тоньше, бёдра — округлее, руки — рельефнее. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Но мне нравилось. Впервые в жизни я себе нравилась.

Потом — гардероб. Я выбросила все мешковатые кофты. Все бесформенные джинсы. Все «серые» вещи, которые носила годами. Вместо них — корсеты, облегающие платья, косухи, узкие джинсы, юбки-карандаш. Красный. Чёрный. Белый. Цвета, которые кричали: «Я здесь. Я живая. Я настоящая».

Маринка приезжала ко мне дважды. Первый раз — в шоке. Второй — с восхищением. «Аська, ты стала бомбой», — сказала она. И я знала, что это правда.

Но внешность была только оболочкой. Внутри я всё ещё была той Асей. Которая любила его. Которая помнила каждое прикосновение. Которая просыпалась ночами от его голоса в голове.

Я не забыла Артура. Я пыталась. Честно пыталась. Но его лицо стояло перед глазами каждый раз, когда я закрывала их. Его голос звучал в ушах, когда я слышала низкие мужские тембры в толпе. Его прикосновения мерещились на коже, когда ветер касался шеи.

Я ненавидела его за ту ночь. За то, что он сделал со мной. За ту женщину, которую он трахал за стеной, пока я сидела в соседней комнате и слушала. За «ты моя игрушка». За холод. За грубость. За всё.

Но я всё ещё любила его. И именно поэтому вернулась.

Не ради мести. Не ради того, чтобы позлить. А чтобы доказать — ему и себе — что я больше не игрушка. Что я стала той, кем всегда была внутри. Чёртовкой. Женщиной, которая сводит с ума. Которая не просит. Которая берёт.

Макс Орлов появился в моей жизни случайно. Или не случайно.

Я знала, кто он. Знала о его войне с Артуром — Маринка рассказывала. Они делили всё: деньги, популярность, девушек. Макс всегда был вторым. Всегда догонял. Всегда хотел доказать, что он лучше.

Когда он подошёл ко мне в кофейне — за три месяца до возвращения, когда я приезжала в город на разведку, — я сразу поняла, кто передо мной. Блондин. Голубые глаза. Ямочка на подбородке. Белозубая улыбка. Татуировки на руках. Он был красив. По-другому, чем Артур. Светлее. Легче. Но в нём чувствовалась та же хищная энергия. Та же властность. Тот же голод.

— Ты Ася, — сказал он, ставя кофе на мой столик. — Бывшая Воронова.

— Бывшая, — подтвердила я.

— Я Макс. Орлов. Мы с Артуром... скажем так, конкуренты.

— Я знаю.

— Знаешь? — Он удивлённо поднял бровь. — Тогда ты понимаешь, почему я здесь.

— Понимаю. Хочешь его позлить.

— Хочу. Но ещё ты мне интересна. Сама по себе.

Я посмотрела на него. Оценивающе. Он выдержал взгляд. Не отвёл. Уже неплохо.

— Я не ищу отношений, — сказала я.

— Я тоже. Но можем попробовать.

— Зачем?

— Затем, что ты хочешь отомстить ему. А я хочу его уничтожить. Нам по пути.

Я задумалась. Это было цинично. Грязно. Но я больше не была серой мышью. Я была Чёртовкой. А Чёртовка играла грязно.

— Хорошо, — сказала я. — Попробуем.

Так начались наши странные отношения. Макс был внимательным, щедрым, страстным. Он дарил цветы, водил в дорогие рестораны, катал на спорткаре. Он был хорош в постели — жёсткий, властный, умелый. Но каждый раз, когда он касался меня, я думала об Артуре. Каждый раз, когда он входил в меня, я представляла другое лицо. Другие руки. Другие губы.

Макс знал. Или догадывался. Но ему было плевать. Ему нужен был трофей. Мне — оружие. Мы использовали друг друга. И это было честно.

Клуб «Platinum», пятница. Я стояла у бара, потягивала мохито и ждала Макса. Он должен был подойти позже.

На мне был красный корсет — тот самый, который я купила на прошлой неделе. Он обтягивал грудь и талию так, что мужчины оборачивались. Чёрные узкие джинсы. Косуха, небрежно накинутая на плечи. Волосы — длинные, тёмные, волнами. Губы — алые. Я знала, как выгляжу. И мне это нравилось.

Я знала, что он здесь.

Артур. Я почувствовала его раньше, чем увидела. Это было как электрический разряд — воздух вокруг сгустился, музыка стала глуше, сердце забилось быстрее. Я повернула голову. И встретилась с ним взглядом.

Он сидел в VIP-зоне. С Диманом и Егором. Виски в руке. Чёрная футболка. Татуировки. Всё как прежде. Но что-то изменилось. Он выглядел старше. Жёстче. Под глазами — тени. На скулах — резкие линии. Он был всё так же красив. Но теперь в его красоте было что-то надломленное.

Он смотрел на меня. Не отрываясь. Я чувствовала этот взгляд кожей. Он прожигал. Раздевал. Уничтожал.

А потом он встал. И пошёл ко мне.

Моё сердце колотилось где-то в горле. Я сжала бокал. Пальцы дрожали. Но я не отвела глаз. Я — Чёртовка. Я не боюсь.

— Привет, Артур, — сказала я. Голос был ровным. Почти.

— Ася.

Он произнёс моё имя так, будто пробовал на вкус. Будто не верил, что я реальна.

— Давно не виделись.

В этот момент подошёл Макс. Я почувствовала его руку на своей талии. Собственническую. Крепкую. Он наклонился и поцеловал меня в шею — на глазах у Артура.

— Воронов, — кивнул он. — Ты знаком с моей девушкой?

Слово ударило хлыстом. Я видела, как дёрнулся Артур. Как его челюсть сжалась. Как пальцы сжали стакан с виски до побелевших костяшек.

— Мы знакомы, — сказал он. Голос был металлическим. Холодным. — Близко.

— Это было давно, — сказала я. — Для меня — целая жизнь.

Макс переводил взгляд с меня на Артура. Наслаждался. Я видела это по его улыбке.

— Мы, пожалуй, пойдём, — сказал он. — У нас ещё планы на ночь.

Он выделил последние слова. Чтобы добить. Чтобы Артур представил. Чтобы ему было больно.

Я позволила увести себя. Но у выхода обернулась. Всего на секунду. Наши взгляды встретились. И я увидела в его глазах то, что хотела увидеть. Ярость. Ревность. Голод.

Он всё ещё хотел меня. Всё ещё считал своей.

Это было только начало.

В машине Макса я молчала. Он вёл одной рукой, вторую положил мне на колено. Пальцы поглаживали джинсы. Он был доволен.

— Он чуть не разбил стакан, — сказал Макс. — Ты видела его лицо?

— Видела.

— Это было идеально. Спасибо.

— Не за что. Я сделала это не для тебя.

— Знаю.

Мы подъехали к его пентхаусу. Не такому, как у Артура, — другой район, другой стиль. Более современный. Более глянцевый. Макс любил показную роскошь.

Мы поднялись. Макс налил виски. Себе. И мне. Я взяла бокал. Сделала глоток. Алкоголь обжёг горло. Полгода назад я не пила — боялась повторить ту ночь. Но теперь всё иначе. Я больше не та серая мышь, которая теряет контроль от двух бокалов. Я знаю свою меру. И я люблю виски.

Макс усмехнулся.

— Раньше ты не пила , так много.

— Раньше я много чего не делала.

— Например?

— Например, не спала с врагами моего бывшего.

Он рассмеялся. Поднял бокал.

— За врагов.

— За нас.

Мы чокнулись. Я выпила до дна.

— Ты всё ещё любишь его, — сказал Макс. Это был не вопрос.

— Да.

— Но ты со мной.

— Да.

— Тебе не кажется это странным?

— Кажется. Но я так хочу.

Он поставил бокал. Подошёл. Взял моё лицо в ладони.

— Я знаю, что ты используешь меня, — сказал он. — Но мне плевать. Потому что я использую тебя тоже. Мы квиты.

— Честно.

— Честно.

Он поцеловал меня. Жёстко. Глубоко. Без нежности. Его руки скользнули по корсету, расстегнули крючки. Ткань слетела на пол. Я осталась в чёрном кружевном бюстгальтере. Он смотрел.

— Ты красивая, — сказал он. — Он был идиотом, что потерял тебя.

— Не надо о нём.

— Хорошо.

Он стянул бюстгальтер. Провёл ладонями по груди. Соски затвердели мгновенно. Я выгнулась. Он наклонился, провёл языком. Прикусил. Я застонала. Он продолжил — ниже, по животу, к джинсам. Расстегнул молнию. Стянул их вместе с трусиками. Я осталась полностью обнажённой. Он — всё ещё одетый. Это было унизительно. И возбуждающе одновременно.

— Ложись, — приказал он.

Я легла на кровать. Он навис надо мной. Поцеловал. Провёл рукой между ног. Я уже была влажной. Он вошёл пальцами. Сначала один. Потом два. Двигался медленно, ритмично. Я стонала, прикусив губу.

— Ты думаешь о нём? — спросил Макс.

— Нет.

— Врёшь.

Он вышел из меня. Расстегнул джинсы. Его член был твёрдым — длинный, толстый, с выступающей веной. Он не надел презерватив. Никогда не надевал. Я не просила. Это была часть игры.

Он вошёл резко. Глубоко. До упора. Я вскрикнула. Он зажал мне рот ладонью. Двигался быстро. Жёстко. Властно. Его бёдра бились о мои. Кровать скрипела. Я стонала ему в ладонь. И думала об Артуре.

— Кончай, — приказал Макс.

Я кончила. Волна накрыла — острая, горячая, до искр из глаз. Он кончил следом. С рычанием. Вышел. Лёг рядом.

Мы лежали в темноте. Дышали тяжело. Я смотрела в потолок. И видела другое лицо. Другие глаза. Другие руки.

— Ты всё ещё думаешь о нём, — сказал Макс.

— Да.

— Я знаю. Но однажды ты перестанешь.

Я ничего не ответила. Потому что знала: не перестану. Никогда.