Я вернулся в пентхаус и первым делом открыл все окна.

Пусть проветрится. Пусть выветрится запах виски, сигарет, случайных женщин — всего того, чем я пытался заполнить пустоту последние полгода. Теперь пустота исчезла. Она возвращалась. Ася. Моя Ася. Моя Чёртовка. Моя женщина. Завтра она будет здесь. Навсегда.

Я стоял посреди гостиной и оглядывался. Пентхаус был огромным, светлым, с панорамными окнами от пола до потолка. Но сейчас он казался чужим. Холостяцким. Пустым. Здесь не было её вещей. Её запаха. Её присутствия. Я хотел, чтобы она чувствовала себя дома. Не как в прошлый раз — с отдельной комнатой и холодом. По-настоящему. Как равная. Как хозяйка.

Я начал с её бывшей комнаты. Той самой, которую она занимала три дня — перед тем, как уйти. Я не заходил туда полгода. Дверь была закрыта. Когда я открыл её, в нос ударил запах пыли и застоявшегося воздуха. Всё было как тогда. Пустая кровать. Шкаф. На стуле — её заколка. Маленькая, чёрная, простая. Я взял её. Сжал в ладони. Заколка была холодной. Как её пальцы, когда она уходила.

Я убрал заколку в ящик. Не выбросил. Оставил. Как напоминание. Как урок. Как обещание самому себе, что больше никогда не сделаю ей больно.

Потом я прошёлся по всем комнатам. Убрал пустые бутылки. Выбросил старые журналы. Собрал разбросанные вещи. Заказал новые шторы — светлые, воздушные, не такие мрачные, как прежние. Позвонил в клининговую службу — пусть вымоют каждый угол. Позвонил флористу — заказал цветы. Не розы. Ромашки. Те самые, которые заставили её улыбнуться вчера на холме.

Когда клининговая служба закончила, пентхаус было не узнать. Светлый, свежий, наполненный воздухом. Я стоял у окна и смотрел на город. Он больше не казался враждебным. Теперь он казался... домом. Потому что скоро здесь будет она.

Я набрал Димана.

— Мне нужна помощь.

— Что случилось?

— Она переезжает ко мне. Завтра. Нужно подготовить всё.

Диман присвистнул.

— Поздравляю. Что нужно?

— Вещи. Женские. Я не знаю, что именно. Полотенца, халат, тапочки. Что там ещё нужно женщинам?

— Спроси у Маринки. Она знает.

— Точно.

Я набрал Маринку. Она ответила с подозрением.

— Воронов? Что тебе нужно?

— Совета.

— Ого. Ты просишь совета? У меня?

— Ася переезжает ко мне. Я хочу, чтобы у неё было всё, что нужно. Я не знаю, что покупают женщинам.

Маринка расхохоталась.

— Господи, Воронов. Ты реально изменился. Ладно, записывай. Мягкий плед — она любит укутываться. Хороший шампунь — не твой мужской, а нормальный, для волос. Гель для душа с лавандой. Пушистое полотенце. Нормальную кофеварку — она пьёт эспрессо. И место для книг. У неё их много.

— Полку?

— Лучше стеллаж. У окна.

— Принято.

— И ещё. Сделай так, чтобы она не чувствовала себя гостьей. Она должна знать, что это теперь её дом. Не твой. Ваш.

Я замолчал. Маринка, как всегда, говорила правильные вещи.

— Спасибо.

— Не за что. И, Воронов... не облажайся.

— Не облажаюсь.

Я сбросил. Составил список. Поехал в торговый центр — огромный, стеклянный, полный дорогих бутиков. Я никогда не делал этого раньше. Покупал подарки девушкам — да. Бриллианты, сумки, духи. Но полотенца? Шампунь? Плед? Это было что-то из другой жизни. Из той, где мужчина заботится о женщине не потому, что хочет её трахнуть, а потому, что любит.

Я провёл в торговом центре три часа. Выбрал плед — серый, мягкий, кашемировый. Полотенца — белые, пушистые. Халат — шёлковый, тёмно-синий. Шампунь с аргановым маслом — продавщица сказала, что это лучший для длинных волос. Гель для душа с лавандой. Набор эфирных масел — она любила зажигать аромалампу перед сном. Я не знал, какое масло ей нравится, поэтому взял набор. Пусть выбирает.

Потом я заказал стеллаж — высокий, деревянный, с открытыми полками. Мастера обещали привезти и собрать сегодня же. Я выбрал место у окна, где было больше всего света. Там она сможет читать. Сидеть с книгой и смотреть на город.

Когда я вернулся домой, стеллаж уже стоял. Мастера ушли. Я расставил на полках то немногое, что осталось от моих книг, — оставлю ей место. Разложил плед на диване. Полотенца повесил в ванной. Халат — на крючок. Шампунь и гель поставил на бортик душа. Аромалампу — на тумбочку у кровати.

Я стоял посреди спальни и оглядывался. Теперь это была наша спальня. Не моя. Наша.

Я хотел, чтобы она проснулась здесь. Чтобы увидела солнечный свет на панорамных окнах. Чтобы почувствовала запах лаванды. Чтобы знала: она дома. По-настоящему.

Вечером я позвонил ей.

— Как сборы?

— Почти закончила. Ты как?

— Волнуюсь.

— Ты? Волнуешься?

— Да. Я хочу, чтобы тебе понравилось.

— Мне понравится. Главное — ты.

— Я жду тебя. Завтра.

— Завтра.

Я положил телефон. Сел в кресло. Смотрел на город. Он мерцал огнями. Где-то там, в своей квартире на Чистых прудах, она складывала вещи. Скоро она будет здесь. Со мной. Навсегда.

Я улыбнулся. Впервые за долгое время — без страха. Без сомнений. Без оглядки.

Завтра начнётся новая жизнь.