Пять минут в его машине перевернули всё.

Я вышла, захлопнула дверь и пошла к корпусу на ватных ногах. Сердце колотилось где-то в горле. Он изменился. Правда изменился. Раньше он требовал — теперь просил. Раньше давил — теперь ждал. Раньше смотрел на меня как на собственность — теперь как на равную. И это пугало больше всего. Потому что с прежним Артуром я знала, как бороться. А с этим... с этим я не знала.

Я зашла в туалет на первом этаже. Закрылась в кабинке. Прислонилась к стене. Закрыла глаза. Его голос до сих пор звучал в ушах: «Я прошу прощения. За ту ночь. За то, что назвал тебя игрушкой. За то, что сделал больно». У меня дрожали колени. Я ненавидела себя за эту слабость, но ничего не могла поделать. Моё тело реагировало на него так же, как год назад. Как будто не было этих шести месяцев. Как будто не было Макса.

Я достала телефон. Прочитала его сообщение. «Спасибо за пять минут. Я знаю, что этого мало. Но для меня это много». Набрала ответ: «Пять минут — это начало». Отправила. И тут же пожалела. Потому что это было правдой. А правда делала меня уязвимой.

Вечером Макс пригласил меня в свой пентхаус. Я согласилась. Не потому что хотела его. Потому что хотела заглушить мысли об Артуре.

Пентхаус Макса был другим. Не таким, как у Артура. Более современным, более глянцевым. Стекло, хром, белые стены. Огромная кровать с серым постельным бельём. Панорамные окна. Город внизу. Макс любил роскошь. Он вырос в богатой семье и не привык себе отказывать.

— Ты сегодня задумчивая, — сказал он, наливая виски. Себе и мне. Мы сидели на диване в гостиной. Он обнял меня за плечи. Я позволила.

— Просто устала.

— Врёшь.

— Макс...

— Ты говорила с ним. Я знаю. Диман рассказал, что видел тебя в его машине. Утром.

Я замерла. Чёрт. Диман. Конечно. Шпионская сеть работала в обе стороны.

— Мы просто разговаривали.

— О чём?

— О прошлом.

Макс поставил бокал. Повернулся ко мне. В его голубых глазах была та самая ревность, которую я видела всё чаще. Он больше не скрывал её.

— Ты всё ещё любишь его, — сказал он. — Но я хочу, чтобы ты знала: я не сдамся. Я буду бороться за тебя.

— Макс...

— Молчи.

Он взял с журнального столика коробочку. Маленькую, чёрную, перевязанную тонкой алой лентой. Протянул мне.

— Что это?

— Открой.

Я открыла. Внутри на чёрном бархате лежал браслет. Тонкий, из белого золота, с крошечными бриллиантами. Изящный. Вкусный. Дорогой. Очень дорогой.

— Макс, это слишком.

— Ничего не слишком. Для тебя — всё, что угодно.

— Я не могу принять.

— Можешь. Это не подкуп. Это просто... подарок. От меня. Тебе.

Он взял браслет. Застегнул на моём запястье. Провёл пальцами по моей ладони. Его прикосновение было тёплым. Нежным. Он старался. Правда старался. И от этого было только тяжелее.

— Спасибо, — сказала я. — Он красивый.

— Как ты.

Я улыбнулась. Он наклонился. Поцеловал меня. Медленно. Чувственно. Его губы были мягкими, но настойчивыми. Я ответила. Потому что должна была. Потому что он заслужил. Потому что я не могла дать ему сердце, но могла дать тело.

Он подхватил меня на руки. Понёс в спальню. Уложил на кровать. Серые простыни были прохладными. Он навис надо мной. Его глаза горели.

— Сегодня ты моя, — прошептал он.

— Да.

— Только моя.

— Да.

Я врала. Но он хотел верить.

Он расстегнул мои джинсы. Медленно, пуговицу за пуговицей. Стянул их вместе с трусиками. Отбросил в сторону. Провёл ладонями по моим бёдрам — от коленей вверх, к талии. Его пальцы были горячими. Я закрыла глаза. Представила другие руки. Другие пальцы. Татуированные.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я открыла глаза. Он стянул с меня майку. Бюстгальтер. Теперь я была полностью обнажённой. Он смотрел. Долго. Жадно.

— Ты красивая, — сказал он. — Самая красивая женщина, которую я видел.

— Слова.

— Дела будут.

Он разделся. Его тело было совершенным — рельефные мышцы, татуировки на груди и руках, дорожка волос от пупка вниз. Член уже был твёрдым — длинный, с выступающей веной. Он взял мою руку и положил на него. Я обхватила пальцами. Провела вверх-вниз. Он застонал.

— Продолжай.

Я двигала рукой, чувствуя, как он пульсирует под моими пальцами. Как набухает ещё сильнее. Как бархатистая кожа скользит по твёрдой плоти. Он откинул голову. Закрыл глаза. Его дыхание стало частым. Я чувствовала свою власть над ним. И это опьяняло.

— Хватит, — сказал он, перехватывая мою руку. — Иначе я кончу слишком быстро.

Он опустился ниже. Развёл мои ноги. Провёл языком по внутренней стороне бедра. Я вздрогнула. Он продолжил — медленно, дразня, приближаясь к центру. Его дыхание было горячим на моей коже. Я чувствовала, как влажность собирается между ног. Как клитор набухает, требуя прикосновений.

— Ты течёшь, — прошептал он.

— Да.

— Для меня?

— Да.

Он провёл языком по складкам. Я застонала. Он обвёл клитор — медленно, круговыми движениями. Потом втянул его в рот. Прикусил слегка. Я выгнулась. Его язык двигался ритмично — то быстро, то медленно, то глубоко погружаясь внутрь, то возвращаясь к клитору. Мои пальцы вцепились в простыни. Бёдра дрожали. Я чувствовала, как приближаюсь к краю.

— Кончай, — прошептал он, не отрываясь. — Для меня.

И я кончила. Волна накрыла с головой — острая, горячая, до искр из глаз. Я выкрикнула. Тело билось в его руках. Он продолжал, продлевая удовольствие, пока я не обессилела.

— Хорошо? — спросил он, поднимаясь.

— Да.

— Это только начало.

Он перевернул меня на живот. Встал на колени между моих бёдер. Провёл ладонями по ягодицам. Сжал. Потом раздвинул. Я почувствовала его головку у входа — горячую, влажную. Он вошёл. Медленно. Сантиметр за сантиметром, давая привыкнуть. Я чувствовала, как он заполняет меня — туго, глубоко, до самого конца.

— Ты такая узкая, — прошептал он. — Такая горячая.

Он начал двигаться. Медленно. Плавно. Входя до упора и почти полностью выходя. Я чувствовала каждую деталь — каждую вену на его члене, каждое сокращение мышц, каждое движение. Это было анатомично, почти клинически — но от этого ещё более возбуждающе. Я знала его тело. Он знал моё. Мы подходили друг другу физически. Но не более.

— Быстрее, — попросила я.

Он ускорился. Бёдра бились о мои ягодицы. Звук шлепков заполнял комнату. Мои стоны — приглушённые подушкой. Его дыхание — тяжёлое у моего уха. Его рука скользнула между моих ног. Нашла клитор. Начала двигаться в такт.

— Кончай со мной, — прорычал он. — Сейчас.

Я кончила снова. На этот раз — вместе с ним. Его тело содрогнулось. Я почувствовала, как пульсирует его член внутри меня. Как горячая жидкость заполняет меня. Он застонал. Упал на меня. Прижал к матрасу своим весом. Мы лежали так минуту. Две. Пытаясь отдышаться.

Потом он вышел. Перевернулся на спину. Притянул меня к себе. Я положила голову ему на грудь. Слушала, как бьётся его сердце. Быстро. Сильно. Он гладил мои волосы.

— Ты думала о нём? — спросил он тихо.

— Нет.

— Врёшь?

— Нет. В этот раз — нет.

Это была правда. Во время секса я думала о Максе. О его руках. О его губах. О его теле. Но после, когда мы лежали в темноте, и его сердце билось под моей щекой, я думала об Артуре. О его пяти минутах. О его «я прошу прощения». О его глазах — тёмных, полных боли и надежды.

Макс поцеловал меня в лоб.

— Я люблю тебя, Ася, — сказал он. — Я не говорил этого раньше. Боялся. Но сейчас говорю.

Я замерла. Вот оно. Слово, которого я боялась. Слово, которое всё усложняло.

— Макс...

— Ничего не говори. Просто знай.

Я промолчала. Но внутри всё кричало. Я не любила его. Я любила Артура. Всегда любила. И это разрывало меня на части.

Я лежала и думала о том, как всё запуталось. Один мужчина любит меня и просит прощения. Другой любит меня и дарит бриллианты. А я... я не знаю, кто я. Чёртовка? Ася? Игрушка? Женщина, которая разбивает сердца?

Ответа не было. Только тишина. Только ночной город за окном. Только сердце Макса, бьющееся под моей щекой. И сердце Артура где-то там, в другом пентхаусе. Которое, возможно, тоже билось для меня.