Я сказал ей «я люблю тебя».

Слова вырвались сами. Я не планировал. Не готовился. Просто после секса, когда она лежала на моей груди, а моё сердце всё ещё колотилось как бешеное, это вышло само. Я ожидал чего угодно. Что она ответит тем же. Что промолчит. Что уйдёт. Она промолчала. И это было хуже всего. Потому что в её молчании было больше правды, чем в любых словах. Она не любила меня. Всё ещё не любила. Может быть, никогда не полюбит.

Я лежал без сна всю ночь. Она спала рядом — тихо, мирно, свернувшись калачиком. Её дыхание было ровным. Её волосы разметались по подушке. Её рука лежала на моей груди — та самая, с браслетом, который я подарил. Она была здесь. Физически. Но мыслями — с ним. Всегда с ним.

Утром я ушёл рано. Не стал будить. Написал записку: «Завтрак на столе. Позвони, когда проснёшься». Уехал в зал. Бил грушу. Потом спарринговал с тренером. Потом плавал в бассейне. Ничего не помогало. Её молчание звенело в ушах.

Вечером я позвонил ей.

— Привет. Как ты?

— Нормально. Спасибо за завтрак.

— Не за что. Сегодня пятница. Поехали в клуб?

— В «Platinum»?

— Да. Развеемся.

Она согласилась. Я заехал за ней в девять. Она вышла в чёрном платье — облегающем, коротком, с открытой спиной. На шее — тонкая цепочка. На запястье — мой браслет. Я улыбнулся.

— Ты выглядишь сногсшибательно.

— Стараюсь.

— Для меня или для него?

— Для себя.

— Правильный ответ.

Мы поехали. В клубе было людно. Пятница — час пик. Мы прошли в VIP-зону. Я заказал виски, ей — мохито. Мы сидели на диване, болтали о чём-то неважном. Она смеялась. Но я видел — её взгляд блуждал по залу. Искал. Ждал.

А потом он появился.

Артур Воронов вошёл в VIP-зону с Диманом и Егором. Я заметил его раньше, чем она. Увидел, как он замер, наткнувшись взглядом на нас. Как его лицо окаменело. Как челюсть сжалась. Он был в чёрной футболке и джинсах. Татуировки змеились по рукам. Он выглядел... опасно. Но сегодня я был не в настроении играть в дипломатию.

— Смотри, кто пришёл, — сказал я, кивая в сторону входа. Ася обернулась. Их взгляды встретились. Я видел, как что-то пробежало между ними. Что-то, что я не мог контролировать. И это бесило.

Артур не стал садиться за свой обычный столик. Он пошёл прямо к нам. Встал напротив. Диман и Егор маячили сзади.

— Орлов, — сказал он.

— Воронов.

— Отойдём на пару слов.

— Зачем? Говори здесь.

— Это личное.

— У нас нет личного. Всё, что ты хочешь сказать, можешь сказать при ней.

Я взял Асю за руку. Демонстративно. Собственнически. Артур посмотрел на наши переплетённые пальцы. Его глаза потемнели.

— Ладно, — сказал он. — При ней так при ней. Долго ты ещё собираешься прятаться за мою женщину?

— Твою женщину? — Я усмехнулся. — Она ушла от тебя. Полгода назад. Она со мной.

— Она со мной, — повторил я, выделяя каждое слово. — Ты её потерял. Ты трахнул другую за стенкой, пока она слушала. Ты назвал её игрушкой. Ты думаешь, она забыла?

— Я не с тобой разговариваю.

— А я с тобой. И я говорю: отвали. Она сделала выбор. Она выбрала меня.

— Это не выбор. Это месть.

— Может, и месть. Но она здесь. Со мной. В моей постели.

Я нажал на последние слова. Специально. Чтобы сделать ему больно. Чтобы он представил. Чтобы взорвался. И он взорвался.

— Ты хоть знаешь, что ей нужно? — спросил Артур тихо. — Ты хоть раз спрашивал?

— Знаю. И даю ей это.

— Что? Деньги? Бриллианты? Ты думаешь, это то, чего она хочет?

— А ты что ей дал? Боль? Унижение?

Артур шагнул ближе. Я встал. Мы стояли в полуметре друг от друга. Ася попыталась встать между нами, но я отодвинул её назад.

— Не вмешивайся, — сказал я. — Это мужской разговор.

— Это бессмысленный разговор! — Она повысила голос. — Вы оба ведёте себя как дети!

— Он начал, — сказал Артур.

— А я закончу, — сказал я.

И ударил первым.

Мой кулак впечатался в его скулу. Голова Артура дёрнулась. Он отступил на шаг. Потом улыбнулся — кровавой улыбкой, разбитой губой — и ударил в ответ. Его кулак прилетел мне в челюсть. Боль взорвалась в голове. Я покачнулся. Но устоял. И снова бросился на него.

Мы сцепились. Это была не драка — это была война. Грязная, жестокая, беспощадная. Мы катались по полу VIP-зоны, опрокидывая столики. Бутылки летели на пол. Девушки визжали. Кто-то кричал: «Вызовите охрану!»

Я ударил его в живот. Он согнулся. Но тут же выпрямился и провёл апперкот — точно в подбородок. У меня лязгнули зубы. Во рту появился вкус крови. Я сплюнул. И рассмеялся.

— Это всё, на что ты способен?

— Я только начал.

Он бросился снова. Я встретил его прямым в нос. Хрустнуло. Кровь потекла по его губам, по подбородку. Но он даже не поморщился. Просто схватил меня за рубашку и швырнул на диван. Я перекатился, вскочил. Мы оба тяжело дышали. Оба были в крови. Оба были готовы убить друг друга.

— Хватит! — закричала Ася.

Но мы не слышали.

— Ты думаешь, она будет с тобой? — прорычал Артур, наступая. — Она моя. Всегда была моей. Всегда будет.

— Она не вещь! — Я ударил снова. — Ты сам это сказал! А теперь посмотри на себя — ты опять дерёшься за неё, как за трофей!

Артур замер. Мой кулак застыл в воздухе. Что-то изменилось в его глазах. Что-то, чего я не ожидал. Он опустил руки.

— Ты прав, — сказал он. — Она не вещь.

И отступил.

Я стоял, тяжело дыша. Кровь текла из разбитой губы. Костяшки саднили. Рубашка была порвана. Рядом суетились охранники, кто-то вызывал полицию. Диман и Егор держали Артура за плечи, но он не сопротивлялся.

Ася стояла в стороне. Её лицо было бледным. В глазах — слёзы. Она смотрела на нас. На меня. На него. И молчала.

— Уходим, — сказал я, беря её за руку.

Она не сопротивлялась. Я увёл её из клуба. Посадил в машину. Мы ехали молча. Я вёл одной рукой, второй держал платок у разбитой губы.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Да. А ты?

— Нет.

— Прости. Я не хотел, чтобы ты это видела.

— Зачем вы? Зачем эта драка?

— Потому что так мы решаем вопросы. Я и он.

— Это глупо.

— Знаю. Но это правда.

Она отвернулась к окну. Я смотрел на дорогу. В голове гудело. Челюсть болела. Но боль была ничем по сравнению с тем, что я чувствовал внутри. Он сказал: «Ты прав. Она не вещь». И в этот момент я понял: он действительно изменился. А значит, мой главный козырь — его гнев — больше не работал.

Я припарковался у её дома. Заглушил мотор.

— Зайдёшь? — спросила она.

— Нет. Тебе нужно отдохнуть.

— Макс...

— Я знаю. Ты всё ещё любишь его. И сегодня я это увидел. Но я не сдаюсь.

Она наклонилась. Поцеловала меня в щёку. Легко. Почти невесомо.

— Ты хороший, Макс. Правда. Но я не знаю, что делать.

— Делай то, что считаешь нужным. Я подожду.

Она вышла. Я смотрел, как она поднимается по лестнице. Как скрывается за дверью. Потом завёл мотор. И поехал домой. Один.

Война продолжалась. Но сегодня я проиграл. Не ему. Ей. Потому что она всё ещё была его. И, возможно, всегда будет.