Я видел, как он на неё смотрел.

В столовой, когда я целовал её — демонстративно, глубоко, на глазах у всего колледжа, — он сидел за своим столиком и раздавил стакан. Голой рукой. Стекло хрустнуло, кофе смешался с кровью, а он даже не поморщился. Просто сидел и смотрел на нас. Вернее — на неё. Только на неё.

И в этот момент я понял: он всё ещё любит её. До безумия. До саморазрушения. До готовности разорвать меня голыми руками, но сдерживаться из последних сил. Это была не просто ревность. Это была одержимость. Такая же, как у меня.

Я увёл Асю за дальний столик. Она села напротив, поправила волосы, сделала глоток кофе. Спокойная. Холодная. Как будто ничего не произошло. Но я видел — её пальцы дрожали. Чуть-чуть. Почти незаметно. Но дрожали.

— Ты видел его лицо? — спросил я.

— Видела.

— Он чуть стакан не разбил. Точнее, разбил.

— Я заметила.

— И?

— И что? Это часть игры.

Я помолчал. Игра. Она всё время говорила «игра». Но то, что я видел в глазах Воронова, игрой не было. Это была агония. И то, что я чувствовал сейчас, глядя на неё, — тоже не было игрой.

— Ты всё ещё любишь его, — сказал я. Это был не вопрос.

— Это не твоё дело.

— Ошибаешься. — Я подался вперёд. Голос стал тише. — Я с тобой уже три месяца. Я трахаю тебя, я дарю тебе подарки, я вывожу тебя в свет. И каждый раз, когда мы вместе, ты смотришь куда-то сквозь меня. Как будто ждёшь, что в дверь войдёт он.

Она подняла глаза. В них был вызов. Но и что-то ещё. Тень вины. Или сожаления.

— Ты знал, на что шёл, — сказала она.

— Знал. Но тогда мне было плевать. Тогда ты была просто трофеем. Способом уничтожить его. А теперь...

— Что теперь?

— Теперь ты мне небезразлична. И это бесит.

Она молчала. Я тоже. Мы сидели в шумной столовой, окружённые студентами, но между нами была тишина. Густая. Тяжёлая. Полная недосказанного.

— Я не могу запретить тебе чувствовать, — сказала она наконец. — Но я не обещала тебе ничего. Ты сам сказал: это сделка.

— Сделка, — повторил я. — Да. Сделка.

Я встал. Бросил деньги на стол.

— Увидимся вечером.

И ушёл.

Весь день я был сам не свой. Сорвал тренировку. Пропустил пару деловых звонков. Просто катался по городу, слушал музыку и думал. О ней. О нём. О том, как я, Макс Орлов, который никогда не ревновал, который всегда был охотником, вдруг превратился в того, кто боится потерять добычу.

Я знал, что она использует меня. Знал с самого начала. Но думал, что смогу контролировать. Думал, что моя ненависть к Воронову сильнее любых чувств. Оказалось — нет. Оказалось, что где-то по пути я влюбился. В неё. В Асю. В эту дерзкую, опасную, прекрасную женщину, которая смотрела сквозь меня.

И это меня уничтожало.

Вечером я приехал к ней без предупреждения. Поднялся на четвёртый этаж. Постучал. Она открыла почти сразу — как будто ждала. На ней были домашние штаны и футболка. Волосы собраны в небрежный пучок. Без макияжа. И всё равно — сногсшибательная.

— Макс? Я думала, ты завтра.

— Я соскучился.

Она пропустила меня внутрь. Я вошёл. Квартира была маленькой, но уютной. Её запах повсюду — сладкий, цветочный. На столе — открытая бутылка виски. Один бокал.

— Пьёшь одна?

— Иногда.

— Налей мне.

Она достала второй бокал. Налила. Мы сели друг напротив друга. Я сделал глоток. Виски был хороший — односолодовый, дорогой. Я сам подарил ей эту бутылку месяц назад. Она открыла её только сейчас.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего. Просто хотел тебя видеть.

— Ты врёшь.

— Да. Вру.

Я поставил бокал. Подошёл к ней. Взял за подбородок. Поднял лицо.

— Я не могу перестать думать о тебе, — сказал я. — Это бесит. Это разрушает мои планы. Но я ничего не могу с собой сделать.

— Макс...

— Молчи.

Я поцеловал её. Жёстко. Глубоко. Она ответила — как всегда. Но я чувствовал: что-то не так. Что-то изменилось. Её губы были холоднее, чем обычно. Или мне казалось.

Я подхватил её на руки. Понёс в спальню. Бросил на кровать. Стянул с неё футболку. Под ней — простое бельё. Белое. Хлопковое. Не кружевное, как обычно. Без вызова. Это было странно. И от этого ещё более интимно.

— Ты сегодня другая, — сказал я.

— Какая?

— Настоящая.

Она смотрела на меня. В её глазах была буря. Я видел — она боролась с собой. С чувствами, которые не хотела признавать. И это заводило меня ещё сильнее.

Я разделся. Накрыл её своим телом. Поцеловал — в губы, в шею, в ключицу. Медленно. Без привычной жёсткости. Сегодня я не хотел грубости. Сегодня я хотел, чтобы она чувствовала. Меня. Только меня.

— Ты моя, — прошептал я.

— Я не вещь.

— Знаю. Но ты моя. Хотя бы сейчас.

Я вошёл в неё. Медленно. Давая привыкнуть. Она застонала. Её руки обхватили мою спину, ногти впились в кожу. Я двигался плавно, глубоко, глядя ей в глаза. Не закрываясь. Не прячась.

— Смотри на меня, — сказал я. — Думай обо мне. Только обо мне.

— Да.

— Не ври.

— Я не вру. Сейчас — о тебе.

Я ускорился. Её стоны стали громче. Кровать скрипела под нами. Я чувствовал, как она приближается к краю. Как её тело дрожит. Как пальцы сжимаются на моих плечах.

— Кончай, — прошептал я. — Для меня.

Она кончила. С криком. Без заглушённой ладонью — в этот раз я не зажимал ей рот. Я хотел слышать. И когда она выкрикнула — я не услышал его имени. Только стон. Только волну. Только тишину после.

Я кончил следом. Вышел. Лёг рядом. Дышал тяжело. Она лежала, глядя в потолок. Молчала.

— О ком ты думала? — спросил я.

— О тебе.

— Правда?

— Правда. В этот раз — о тебе.

Я закрыл глаза. Внутри что-то дрогнуло. Надежда? Или иллюзия? Я не знал. Но впервые за долгое время я почувствовал, что у меня есть шанс.

— Я хочу, чтобы так было всегда, — сказал я.

— Макс...

— Знаю. Ты его любишь. Но он тебя потерял. А я здесь. Сейчас. С тобой.

Она повернулась ко мне. Провела пальцами по моим татуировкам. По груди. По плечу.

— Ты хороший, Макс. Настоящий. Но я не могу обещать тебе то, чего нет.

— Я подожду.

— Это может быть долго.

— Я терпеливый.

Она улыбнулась. Грустно. Но улыбнулась. И это было больше, чем я ожидал.

Я обнял её. Она прижалась ко мне. Мы лежали в темноте, и я думал о Воронове. О том, что он сейчас, наверное, сидит в своём пентхаусе и смотрит в телефон. Ждёт её сообщения. Надеется. Как и я.

Но сегодня она была со мной. И это была моя маленькая победа.

Война продолжалась. Но сегодня я выиграл битву.