Первый день в гостях у мамы дался тяжело и морально, и физически. Я постоянно была в напряжении, прислушивалась к каждому шороху и звуку. Это напомнило мне первые дни в плену Руслана. Тогда я тоже не знала, чего мне ждать и от кого.

Я не могла о нём не думать. Несмотря на то что он меня использовал, а потом решил убить, я скучала по нему. Мне казалось, что рядом с ним осталось моё сердце, которое он растоптал. Как и моё обманчивое ощущение безопасности и защищённости. Рядом с Русланом я могла быть слабой и хрупкой, а теперь мне приходится быть сильной и смелой. Один день без него, а мне уже кажется, что я не выдержу, сломаюсь.

Рука неосознанно тянется к животу, где живёт маленькая частичка Руслана. Теперь, когда мои эмоции насчёт него подутихли, меня снова терзают сомнения. Прокручиваю в голове подслушанный мной разговор Руслана. Может, я что-то не так поняла?

Нет, всё так. Надо перестать сомневаться и сосредоточиться на своей жизни. Мы с ним больше никогда не увидимся. Надеюсь.

От осознания этого боль пронзает, выкручивает все внутренности. Сначала я потеряла маму, потом жениха, следом отца, теперь и мужа. Я потеряла всех, кто был мне дорог.

Мама нашлась, но эта не та женщина, которую я помнила. Она изменилась, а я выросла. Придётся знакомиться с ней заново.

Как ни странно, мамины мужики меня не пугали. Они вели себя тихо и культурно. Никаких слишком пристальных взглядов, о которых мне говорила мама, я не заметила. Зато, заметила другое. С Красавчиком она была не менее ласковой, чем с Бугром, которого целовала на кухне.

Неужели у мамы сразу два любовника? Эта мысль повергла меня сначала в шок, а потом в недоумение. Дело даже не в том, что мама живёт с двумя мужчинами, а в том, как такие матёрые, прожженые бруталы мирятся этим? Руслан собственник, он убил бы меня за то, что я посмотрела на другого. А мама, похоже, не просто смотрит на мужчин, но и спит с ними с обоими.

Я решила не лезть в чужую постель, но любопытство так и разбирало. Напрямую спросить у мамы об её отношениях с этими двумя бандитами я не решалась. Мы не настолько близки, чтобы обсуждать интимные отношения друг друга.

Поздним вечером мама показала мне, где находится ванная комната. Их в доме было две. На первом этаже мужская, как выяснилось, а на втором, где располагались спальни, женская, то есть её личная. Это разделение мне показалось тоже интересным.

— Можешь брать мою косметику, Уля, — сказала мама, показав рукой на полочку, заставленную пузырьками. — Помнишь, как ты любила краситься моей помадой? М?

Она подошла ко мне сзади и обняла. Я напряглась, прислушиваясь к собственным ощущениям, но не почувствовала ничего, кроме подступившего к горлу кома. Не было эмоциональности в этом объятии или нежности. Простое прикосновение, не более.

Может быть, я слишком уж докапывалась до матери? Ждала от неё чего-то большего, возможно, даже раскаяния за то, что она бросила меня? Я думала, что мне всё равно на неё, но как выяснилось, это было не так. Моя детская обида обострилась, как никогда прежде. Даже в детстве мне не было так больно.

— Не помню, — соврала я, хотя всё прекрасно помнила.

Таскала у мамы из косметички красивые тюбики и втихаря мазалась ими, представляя себя взрослой, воображая себя знаменитой актрисой или певицей. Когда-то мне до дрожи хотелось быть похожей на маму, а сейчас совершенно не хочется. Мой ребёнок будет расти в любви — это я решила для себя ещё позавчера.

— Ты совсем не изменилась, Уля. Такая же маленькая и неприкаянная. Не буду мешать, — отстранилась она. — Зайду к тебе позже.

Вечером она постучалась ко мне. Я уже лежала в постели, думая о Руслане. Гадала о том, что он делает, о чём думает сейчас. Он хоть немного скучает по мне? Или просто бесится оттого, что ситуация вышла из-под контроля? Я отдалась этому мужчине полностью, но так и не поняла, что он за человек.

— Можно? — спросила мама, прежде чем войти.

— Да, заходи, — ответила я и села, подперев подушкой спину.

Мама присела рядом и взяла меня за руку. Меня это начало раздражать. Она пытается найти ко мне подход? Чувство вины проснулось или материнский инстинкт? Она надеется, что я поплыву и прощу её?

Я поняла, что ненавижу её, но в то же время хочу увидеть это раскаяние. Меня разрывало от противоречивых эмоций.

— Как тебе здесь? Нормально? — с надеждой спросила мама.

— Пойдёт, — набычившись, ответила я.

— Хочешь, поедем завтра на рыбалку? Только ты и я? Здесь есть очень красивая заводь.

— Я не умею рыбачить.

— О! Это не страшно. Я тебя научу, — с улыбкой ответила мама.

— Не знаю…

Ни на какую рыбалку мне ехать не хотелось. Я догадывалась, что мама хочет просто побыть со мной вдвоём, чтобы поговорить наедине без лишних ушей, но я не готова была услышать ответы на свои вопросы. Я много лет жаждала их задать, а теперь струсила.

— Не буду на тебя давить, доченька, но нам нужно налаживать контакт. Ты можешь остаться со мной навсегда. Игоря больше нет, твой муж тебя предал. Я единственный человек, на которого ты можешь рассчитывать. Обсудим рыбалку завтра. Утро вечера мудренее. Спокойной ночи, доченька!

Мама чмокнула меня в щёку и ушла, а я ещё долго смотрела на дверь сквозь пелену подступивших слёз. Мне не нравились её слащавые речи. Я не верила маме и её внезапно проснувшемуся интересу ко мне.

Ей просто от меня что-то нужно. Интересно, что?