Мой слух был напряжен до предела. Я слушал, закрыв глаза, и пытался представить что происходит. Визуализировал.

Человек крался по крыше. Делал он это тихо, очень осторожно. Он был настоящим профессионалом в своем деле. Но я все же слышал его поступь. Шаг, потом тишина, еще шорох. Совершенно беззвучно сделать такое невозможно. В моем времени, вероятно, используя специальное снаряжение и по современным покрытиям, возможно. По крыше семнадцатого века даже босиком, нет.

Вся надежда в таких мероприятиях на то, что все спят, стража уже утомлена, и небольшой негромкий звук спишется на мышей или какое-то еще зверье. Птица, хорек, да мало ли что. Или на ветер, как вариант. Люди устали и примут желаемое за действительное.

Незваный гость добрался до окна, замер. Уверен, осматривается, прикидывает как спуститься, открыть, проникнуть. Может быть подает сигналы напарнику.

Не покидала меня мысль что их все же двое.

Я сам уже занял место у двери в спальню, где все должно произойти. Вжался, замер. Старался не дышать. Конечно, мне было проще. Встать с лежака и подкрасться, это не по крыше ползать. Звуки иные.

В покоях воеводы было почти что беззвучно.

Богдан сопел. Видимо срубила его усталость. Превзошла она чувство долга и страх смерти. Второй и третий фактор изматывали дополнительно. К тому же мы неделю лазали по лесам и болотам Смоленщины. Нагрузка была колоссальная. И если я к такому был привычный и все же испытывал приличный дискомфорт, то что говорить о других. Казак калач тертый, но срубило и его. А такой сон самый опасный. Порой не отличаешь сон от яви. И, если просыпаешься, можно не сразу понять спишь или нет. Это потеря очень важных секунд.

Скрипнул конек.

Ставни были прикрыты, но открыть их снаружи я бы смог. Помогла бы веревка, чтобы спуститься и держась одной рукой, второй работать над крюком. Сделать тихо. Уверен убийца тоже на такое способен, и пошел по моему пути. Перед глазами встал образ.

Аккуратно перекинув петлю, он спускается, зависает, ножом поддевает…

Получается лезет в первую очередь ко мне? Откуда знает? Или думает, что короля мы разместили в самых лучших покоях. В целом расчет — то верный. Самая крупная комната лучше всего. Это первый выбор, где нужно смотреть. Там точно кто-то важный есть. Либо воевода, либо похищенный король. Убить одного — успех. А двоих, ведь московиты идиоты, разместили обоих в одном здании, не страшатся. И самих рыцарей поселили вблизи. Сократили расстояние. Но в том и была моя хитрость.

Прислушивался. Убийца работал со ставней, с крюком. Поднять вырезанную из дерева массивную штуковину было не так уж и просто. Точнее не просто, если тихо. А он очень старался не шуметь. Только веревка чуть поскрипывала и слегка, словно мышь, шуршал нож, подскребывая по дереву.

Как он собирался искать вторую цель?

Пока слушал, размышлял. Отгонял нарастающее напряжение в мышцах и всем теле. Пытался не обращать внимание на то, что пот постепенно заливает глаза, руки деревенеют, на губах становится все более солоно.

Черт. Долго возится. Уж больно осторожничает. Я уже устал тут его дожидаться.

Так, как будет действовать второй? Что бы сделал я?

Устроить пожар? Вариант. Или, если убрать того кто спит в основных покоях, можно двигаться дальше. Слушать, думать и действовать по ситуации. Ох вряд ли. Скорее они расчитывали ворваться еще и в приемный покой. У диверсантов точно несколько планов. Но как они подают друг другу сигналы? Или действуют обособленно. У одного одна цель у второго — иная.

Только так.

Наконец-то! Щелчок, легкий скрип. Окно открыто. Казалось я ощутил легкий ветерок. Но, скорее это мозг додумал, а не кожа почувствовала. Следом звук опускающегося сверху тела. Тихий-тихий, едва слышный скрип. Шаг, второй.

Богдан, черт, ты все проспал!

Резким движением я открыл дверь, ориентируясь на расположение окна и мебели в спальне. Все это было в моей голове. Наверное, даже с закрытыми глазами я мог бы здесь действовать. Почти не глядя, не целясь, метнул заготовленный нож. Стрелять нельзя. И время тратить тоже. Еще ми, г и казак мой не проснется.

Надо действовать тихо. По возможности. Шаг, замер у проема. Изготовился к драке.

Тупой удар. Тень дернулась, я услышал тихий стон. Вперед!

Наконец-то на кровати началась возня. Проснулся, значит будет жить.

Отвлекаться некогда. Сам рванулся через комнату. По дороге анализировал кто и что. Видел во мраке посреди комнаты облаченного в черные одежды человека с измазанным сажей лицом. Средний рост, среднее телосложение — тот самый слуга. Ошибки быть не может. Блестели зубы, он кривился, боль пронзила его плечо.

Все происходило слишком быстро. Щелчок. Болт с тупым стуком вонзился в подушку, но головы казака там уже не было.

Звук падающего на пол оружия. И за ним скатывающегося и тоже падающего тела на другой стороне кровати. Тихая брань.

Глаза мои, привыкшие к темноте, видели что враг сомневается, не решил еще отступать. Уверен, что убьет двоих. Глаза не видели, но я услышал шелест извлекаемого лезвия. Увидеть движения во мраке было сложно. Передо мной был словно сгусток мрака.

В моей руке тоже был зажат бебут. Ну что, потанцуем.

Он терял мгновения. Не кричал. Не подавал сигнала. Не понимал, почему мы не паникуем. Пока не осознал, что его ждали. Не предупреждал второго, если тот был. Но я был уверен, что действовали они в тандеме, слуга и рыцарь. И здесь был первый. А второй, видимо будет делать что-то иное.

Время текло медленно пока я анализировал, но миг, и резко ускорилось.

Оказался рядом с убийцей.

Отследил укол. Отшатнулся. Размашистый удар. Ушел в сторону, пригнулся. Острый кинжал рассек с характерным звуком воздух. Он не блестел, не отсвечивал и, черт, я как-то заранее об этом не подумал — яд. Нельзя дать даже коснуться лезвием до себя и Богдана. Порез — это смерть.

Ударил сам. Но убийца отпрянул. Он оказался ловок и проворен. Мог работать даже с ножом в плече. Опасный противник.

Богдан наконец-то вскочил в углу, выхватил саблю.

Но мне было не до этого.

Враг стоял предо мной. В плече, где-то под ключицей, торчит небольшой нож. Но это его особо не тормозит. Вынимать не торопится. Атака! Он вновь махнул правой. Я с трудом уклонился. Присел, ударил ногой по его ногам. Попытался подсечь. Но диверсант отскочил, отшагнул к окну. Стал вполоборота. Кинжал где-то в тенях, в одеждах. Спрятал, гад, прикрыл.

Плохо. Может выпрыгнуть, но хорошо, лучше видно.

В тусклом свете, что давали луна и звезды, я увидел его совершенно безжизненные, бесчувственные глаза. Лицо кривилось от боли. На пол капала кровь. Взмахнул рукой, попытался достать меня. Но я ушел. Махнул один раз, второй в ответ. Заставил его отпрянуть. Чуть потеснил от окна.

Казак сопел, обходил кровать, но пока не решался кинуться вперед. Понимал, противник превосходит его сильно. Это чувствовалось на каком-то подсознательном уровне. Хорошо, больше шансов что не погибнет.

Враг вновь атаковал. Наконец-то я стал понимать как он действует и двигается. Глаза распознали лезвие. Ушел, резанул, попал по руке, но вскользь. Царапина, черт. Это не серьезно. Убийца отпрянул. Я видел теперь как в правой руке он держал кинжал по типу моего бебута. Левая висела плетью.

И тут я ощутил запах гари, идущий с улицы. Кислый, пороховой.

Там что-то разгоралось. Миг. Раздался громкий хлопок, заржали кони.

Враг воспользовался этим, попытался вновь пробиться к окну, но ему это не удалось. Я отпрянул, пырнул в ответ, провел атаку по сильно выставленной вперед ноге. Еще порез. Да, тоже слабый, но так он будет истекать кровью. Нельзя. Нельзя! Допустить, чтобы он коснулся меня лезвием.

Враг замешкался. Ему нужно прорываться и убить меня или Богдана. Кого? Миг, и я понял по его взгляду. До него стало доходить кто перед ним, и он осознал что на кровати был иной. Соображал быстро. Засада. Но цель перед убийцей, и он ринулся в совершенно безумную атаку.

Признаться я не ожидал такой прыти от раненого человека.

Богдан наконец-то включился, парой прыжков преодолел дистанцию. Но в него полетел табурет. Звук удара, тихая брань.

— Яд. — Процедил я сквозь зубы. Предупредил.

Убийца замешкался на мгновение, и я успел сместиться с линии атаки. Встал так, чтобы ему сложно было пробиться к окну. Резкий выпад, от которого удалось извернуться в самый последний момент. Разворот, укол. Он не рвался удирать. Хотел пырнуть меня, достать хоть на чуть-чуть.

Я вновь ушел. Изучал его манеру движения. Поймал момент и резко от пояса метнул еще один нож. Не попал. Убийца оказался очень ловок. Но зато сбился с движения, выходя на новый, очень глубокий укол. Добрая сталь только чиркнула его по боку. Каким-то невероятным кульбитом он ушел в сторону.

Черт, таких врагов я еще не видел.

Богдан маячил сбоку и не рисковал лезть. Он отбросил клинок и быстрым движением стащил покрывало. Готовился метать, опутать столь шустрого противника. Хороший план. На улице что-то еще раз грохнуло. Ухнуло. С первого этажа донеслись крики и почти сразу звон стали.

А вот и второй. Пора.

— Давай! — Заорал я.

Из-за двери в комнату влетели двое. Богдан метнул плотную ткань во врага. Тот замешкался на миг, попытался уйти, чтобы не запутаться. Сместился. Сбился. Движения его становились менее слаженными. Боль и потеря крови давали о себе знать. Он не паниковал, действовал как машина. Но и роботы дают сбои. Хотя манера эта меня настораживала.

Настоящий профессионал, бездушный словно механизм. Скольких убил?

Он осознал, что вот-вот и все кончится. Наша возьмет. Рванулся вперед в глубоком выпаде, попытался достать меня, вложил все в него. Безумное самопожертвование.

Я ждал до последнего, и ушел в сторону в самый последний момент. Перехватил его руку. Крутанул без всякой жалости. Услышал в локте хруст. Затем дикий безумный стон, полный отчаяния и какой-то детской обиды, разнесся по комнате.

— Вниз! Все вниз! — Выпалил, приказал я. Здесь уже и самому можно. Лишние люди только помешают.

А там все громче слушался звон стали, брань, выкрики. Напарник убийцы не хотел сдаваться и прорывался из западни, не щадя ни себя, ни тем более моих людей.

Сам же я, наконец-то скрутив врага, заставил выронить оружие. Завел его руку за спину. Она же сломана, и от боли он начал терять сознание. Заваливался вперед, тяжело, сбивчиво дышал. Оно и с целой невероятно болезненный прием. А когда кости движутся внутри мышц, разрывая их, это невозможно терпеть, как бы ты не тренировался и каким бы стойким не был.

Убийца рухнул на колени. Ноги уже не слушались. Механизм сломался.

Навис над ним. Хлестко ударил по шее раз, второй. Он продолжал вертеть головой, дергаться, прикладывал усилия. Чтобы вырваться. Невероятно стойкий. Еще удар, и наконец-то враг начал оседать.

Сознание покидало это тело.

— Ииус… — Простонал он и попытался вырваться из последних сил. Уверен, он уже плохо осознавал что вокруг него и где он. Боль сводила с ума.

Слово божие ему не помогло. Я врезал еще раз и начал вязать заранее заготовленной петлей, накинул веревку на руку. Этот хмырь должен выжить. Он может и не расскажет ни черта, но он нужен мне как трофей, как очередная карта. Пускай и не козырь, как его руководитель.

Но посмотрим. Может быть удастся сломать его.

Минуту где-то я возился, скручивал. Он вырываясь из бессознательной пелены пытался отбиваться. Дергался, вырывался, кое как сопротивлялся. Даже меня, прошедшего через многое, такое удивляло. Невероятное стремление к действию, нежелание смириться. Сущий фанатик.

Наконец-то мне удалось утихомирить его, вырубить и связать. Но это было безмерно сложно. Словно не с живым человеком приходилось работать, а с каким-то биороботом.

Завис над ним, вдох, выдох.

Подобрал очень аккуратно его оружие. Да, лезвие чем-то смазано. Все это нужно отмыть или лучше даже зарыть так, чтобы никто не нашел. Я плохо разбираюсь в ядах, мало ли что это за гадость. В это время вариантов конечно было не так много, как в мое. Но убийцы действовали хитро и применяли вполне действенные средства.

Влетел Богдан, запыхавшийся и совершенно ошалелый

— Схватили, господарь.

— Рыцарь?

— Да, он самый. Двоих наших порезал.

— Живы? — Спросил я, поднимаясь с пола и таща за собой полуживого убийцу.

— Да. Все живы. Ранены. Не так сильно. — Его взгляд уставился на болт, воткнувшийся в подушку, потом на убийцу. Казак кашлянул, добавил. — Ух и лютый этот черт… Сущий черт.

— Не удивлюсь, если это один из лучших убийц на службе Ватикана. — Я криво усмехнулся.

Сам я в это верил с трудом. Скорее один из десятков. Но человек очень опытный, тренированный, и что самое главное, замотивированный. Фанатик без чувства самосохранения. С таким работать по перевербовке будет очень сложно, если вообще возможно.

За Богданом в дверном проеме маячили еще двое. Запыхавшиеся бойцы смотрели во все глаза.

— Там кинжал, лезвие ядом покрыто. Надо бы… — Я не закончил фразу. Пускай сами иниициативу проявляют.

— Сделаем. — Кивнул один.

— И здесь малость приберите.

После наших танцев комната выглядела весьма разгромленной. Табурет, кровать, окно, кровь на полу.

Второй кивнул.

— Что там с пожаром. — Пока вязал я как-то и забыл о запахе и конском ржании. А суета продолжалась.

— Да конюшню, гады, запалили. — Проворчал первый. — Волнуются лошадки. Но там два десятка наших, уже почти потушили. Так, чуть осталось. Больше для вида, для отвода глаз сделано. — Он мотнул головой. — Хитрые черти оказались.

— Хитрые. — Подтвердил я, добавил. — Идем, Богдан.

Пока что не перепоручал ему пленника, вел сам. Даже больше тащил, потому что сознание этого убийцы то включалось, то исчезало, и сделав нетвердый шаг, он заваливался. Но сам он оказался весьма легким. Жилы, кожа и кости. Жира ни грамма и мышц минимум.

Кое как с помощью казака стащил его с лестницы.

В коридоре была некоторая суета, люди прибирали после погрома. В приемном покое перевязывали раненых. Там же, на лавке у самой стены, сидел связанный по рукам и ногам рыцарь иезуит. Побитый, помятый и весьма недовольный.

— Ну что, Иоганн Грубер? — Я расплылся в улыбке. — Поговорим?