Эсрай взирала на слишком медленное восстановление принцессы Раджпутана, а внутри неё всё кипело от жажды действия, пока вокруг творились такие дела. С одной стороны, меньше всего ей хотелось быть на обочине происходящих событий. С другой стороны, она прекрасно понимала мотивы жениха: нужно было прикрывать гражданских и минимизировать жертвы. Поэтому пока на принцессе медленно зарастали раны, сперва превращаясь в змеиные чешуйки, а после лишь приобретая вид обычной человеческой кожи, богиня решила уточнить для себя фронт работ на будущее.

— Принцесса, — обратилась она, но была остановлена тихим слабым голосом.

— Не стоит утруждаться. Я знаю и альбионское наречие. Было много времени для изучения, да попрактиковать было не с кем, — обратилась принцесса Раджпутана к богине на её родном языке, чем приятно удивила.

— Хорошо, принцесса, как скажете. Какими силами располагает дворец для обороны? И самое главное, где активируется артефактная защита дворца? Сердце династии не может быть беззащитным.

— Вы абсолютно правы. Во дворце постоянно обитает порядка двух десятков жён махараджи, шесть сотен наложниц и около полутора тысяч слуг. Родовая гвардия не входит в их число. Касаемо военных сил я, к сожалению, вам не подскажу. Абсолютно незаангажированных, думаю, не осталось. Все приняли чью-либо сторону из трёх оставшихся принцев. Поэтому единственная защита — это действительно артефакты. Но кое в чём вы ошиблись. Наш дворец — это не сердце династии, это её карман. Сердце династии находится в Звёздной башне, и запуск защиты дворца производится тоже оттуда.

— У вас есть магически одарённые слуги, телохранители? — продолжала задавать вопросы Эсрай, в уме составляя план действий.

— Есть, — кивнула принцесса.

— Тогда, во-первых, нам нужно согнать всех обитателей дворца в какое-нибудь наиболее безопасное место, вероятнее всего, поближе к вашей казне. А после активировать защиту. Вы это сделать сможете?

Индуска разочарованно качнула головой:

— Женщин он не признаёт.

— Тогда кто? Юрий?

— Не только, вероятно, ещё Кхимару, — подтвердила догадки Эсрай принцесса. — Он, как основатель династии, тоже может это сделать.

«Мог бы, уже бы это сделал», — подумала про себя Эсрай, но не стала разочаровывать принцессу. Зато на ум пришла идея, как ускорить регенерацию принцессы.

— Шула Вахини, могу ли я каким-то образом помочь тебе, чтобы ускорить регенерационные процессы у принцессы?

— А ты сможешь? — удивилась демоница.

— Я, знаешь ли, не менее интересного порядка, чем вы с братьями. Если вы отвечаете за кошмары ночные, то во мне есть часть энергии ночного светила. Что-то мне подсказывает, что если я поделюсь этой энергией, вы сможете использовать её по назначению. Предупреждаю, что лечить я лично не умею, но поделиться энергией могу.

— Что ж, давай попробуем. И да, как зовут спутницу Таджа?

— Эсрайлиннвиэль Олвеннариэль, если коротко, то Эсрай, — представилась богиня.

— Красивое имя, дословно означает дочь Луны и Серебра, — перевела имя и фамилию альбионки принцесса Шайянка, на мгновение возвращая себе контроль над собственным телом.

— Что ж, будем знакомы, дочь Луны и Серебра, — демоница вновь забрала бразды правления телом принцессы, отвечая и протягивая кончик хвоста для установления более тесного контакта.

* * *

Дворец махараджи занимал больше трёхсот гектаров. Опоясывала его огромная крепостная стена высотой в тридцать метров. В этой стене были прорублены выходы в соответствии с четырьмя сторонами света — они же и должны были стать местами предполагаемого штурма вражескими армиями. И именно там Кхимару рассчитывал устроить свои маленькие представления.

Дело в том, что не просто так он выступал за мирный вариант решения вопроса. Все души его химер были некогда людьми и воевали преданно с порождениями Пустоты, защищая своих потомков. Натравливать собственных химер на таких же людей в политических играх было мелко и недостойно. А потому Кхимару очень надеялся, что Кродхану и Малявану удастся развернуть восвояси хотя бы часть войск. Ну а самозащиту, в конце концов, никто не отменял. Поэтому сейчас с обратной стороны от каждых ворот собирались химеры Кхимару, призванные из его гробницы. По сигналу своего создателя они должны будут пройти сквозь врата и обратить в бегство врагов.

Тем временем Маляван одним своим появлением смог остановить продвижение армии нагов. А всё потому, что попросту распространял вокруг себя ядовитые миазмы, мгновенно усыплявшие его дальних потомков. Остальных бы они убили, к своим он был чуть снисходительней.

Задача, поставленная Кхимару, была ясна: минимизировать кровопролитие с целью сохранения армии людей для войны в будущем. Конечно, открыто это не декларировалось, но подразумевалось. Там, где Атикая уже утопил бы всех в крови, Кхимару предугадывал события наперёд и пытался усилить собственные позиции в будущем. Маляван же никогда не принимал чью-то явную сторону. Сейчас он был связан клятвами с Юрием Угаровым. Его приказ был предельно ясен: остановить армию на подступах к столице, не дать пролиться напрасной крови. И уже поверх шла просьба к Кхимару о минимизации кровопролития. Сам же Юрий развязал им руки, предоставив возможность самим принимать решения по обстоятельствам. Потому Маляван решил уважить просьбу второго по старшинству брата и всё же поговорить с потомками. Но если те окажутся непробиваемыми, Маляван не откажет себе в удовольствии вновь окунуться в вихрь войны.

Пролетая над вьющимся змеёй войском змеелюдей на марше и расточая природные миазмы, Маляван усыпил не менее трети от личного состава нагов, прежде чем добрался до центра войска Шрингар-Кот. Наги тут же принялись окружать своего правителя, но тот, восседая на верховом варане, взмахом руки остановил любые попытки его оградить и защитить.

Раджа нагов выглядел лет на тридцать пять, но Маляван был уверен, что тому не меньше двухсот лет. Видел он и истинный облик собеседника — помесь королевской кобры и мужчины. Нынешний раджа был неестественно смазлив на лицо, с гладкой кожей и вертикальными зрачками. Пусть с трудом, но Маляван смог рассмотреть причину вражды местного раджи с Раджпутаном. Да, с одной стороны, раджа шёл поддерживать племянника, а именно Бхишму, рождённого от союза Викрамадитьи с сестрой правителя нагов. А с другой стороны, шёл мстить за брата, некогда убитого в предгорьях Раджпутана по приказу Викрамадитьи. Конечно же, такую мелочь, как причину убийства сумасшедшего брата, терроризирующего приграничные районы Раджпутана, раджа в своём мировоззрении опустил. Ведь для него имели значение лишь родственные чувства. Но двоякость ситуации Малявану понравилась. В случае необходимости демон планировал применить подобные же двойные стандарты, как и восседающий на варане перед ним потомок.

— Что ты за существо, что одним своим появлением ослабило мою армию на треть? Сними капюшон, покажи своё лицо, — пророкотал раджа Такаша Нага.

Маляван спокойно скинул плащ, демонстрируя своё истинное обличие. Несколько секунд они играли в гляделки с потомком, после чего Маляван ответил:

— Я ваш первопредок. Я тот, от кого пошла ваша династия.

— Как-то ты не выглядишь нагом, — хохотнул раджа. Но если в интонации его была натужная весёлость, то глаза оставались серьёзными.

— Мало ли как я выгляжу. Главное — кем я являюсь. Мой яд в состоянии погрузить вас всех в сон на веки вечные. Но я пришёл говорить. Сейчас ты ведёшь свою армию на убой, стараясь поддержать племянника. Ты влезаешь в распрю, которая не имеет к тебе никакого отношения. Одно дело — помереть в славном бою с большой добычей, другое дело — захлебнуться собственной кровью.

— Такаша Нага никогда не бежал от славной битвы и сейчас не станет. Кровь моего брата требует отмщения, а кровь моей сестры может с моей помощью воссесть на троне Раджпутана. А тут какой-то неизвестный появляется в ночи и требует свернуть с пути, начертанного мне богами. Не бывать этому.

— Твой брат был тем ещё ублюдком с неуёмными аппетитами, чего ты не хотел замечать ни в детстве, ни в юношестве, ни в абсолютно заслуженном им посмертии. А племянник твой не сможет умостить своё седалище на трон по той простой причине, что не является истинным наследником Раджпутана. Истинный наследник явился и, получив доступ к алтарю, вышвырнет вас всех армией кошмаров.

Такаша Нага расхохотался:

— Так уж и армия кошмаров? Вся их армия разделена и будет воевать между собой. А все их легендарные подвиги — всего лишь проплаченные эпосы авторства местных звездочётов. Веками никто не видел эту армию. А тут ты хочешь сказать, что кто-то нашлёт её на нас?

— Веками среди раджпутов не находилось идиотов, способных пригласить иноземных захватчиков на помощь для владения троном. Но поскольку нынешняя троица оказалась не самой умной, то разгребать последствия их решений будете вы. Я могу усыпить вас всех, не дав опозориться и участвовать в этой бойне. Но вы, полулюди, которые всегда требовали свободы выбора, — я вам её даю. Вы давным-давно забыли, что такое подчиняться заветам предков. И сейчас, когда видите его воочию, вновь противоречите ему. Я не буду вас уговаривать. Я вас предупредил и выполнил свои обязательства перед вами.

— Так возглавь нас, — чуть подумав, Такаша, видимо, сообразил наилучший вариант, чтобы и мнимого духа предков не разозлить, и не отступить от собственных планов.

— Я похож на идиота? Дух предков раджпутов, призванный из посмертия, сообщил мне, что планирует уничтожить моих потомков, и дал возможность вас предупредить. Я свою задачу выполнил. Воевать за ваши алчные интересы я не буду.

Раджа спустился с варана и уверенным шагом подошёл к Малявану, разглядывая того, хоть ему и пришлось чуть задирать голову. Опустив голос до шёпота, раджа спросил:

— Как я могу верить, что ты не ракшас и не иллюзия, наведённая раджпутами? Если ты и правда предок нашего рода, скажи что-нибудь такое, чего не может знать никто.

— Имя Расхес тебе о чём-то говорит? — с усмешкой полюбопытствовал демон, наблюдая за переменами, отразившимися на лице Такаши.

Раджа нагов бледнел, зеленел, краснел и едва ли не брызгал ядом. Естественно, ему было знакомо имя старшей дочери, которую он готовил к себе в преемницы, но которая бесследно исчезла едва ли не полторы сотни лет назад.

— Так вот, я знаю, где она.

— Она жива?

— Жива, — кивнул Маляван, — но относительно не свободна.

— Могу я надеяться, что ты позволишь мне встретиться с дочерью?

— Вполне, — Малявану начинал надоедать этот разговор. Времени оставалось не так много, а ему нужно было посетить ещё одного махараджу.

— Тогда усыпляй нас всех, чтобы это не выглядело как моя ошибка в планировании.

— Не рекомендовал бы, — тяжело вздохнул Маляван. — За вами по пятам идёт ещё одна армия. Если она обнаружит вас спящими по кустам, то без зазрения совести перережет вам глотки в таком состоянии, дабы не делиться добычей ещё с кем-то. А на обратной дороге вполне могут заглянуть и к вам в Шрингар-Кот, растрясти ваши закрома. Поэтому уж лучше пусть это выглядит как ошибка в планировании и правлении, чем приведёт к ещё более грандиозным ошибкам из-за собственной гордости.

— Тогда хоть пробуди вторую половину моей армии, — нахмурился раджа.

— Сами проснутся с рассветом, — обрубил концы беседы Маляван и взмыл в небо.

* * *

Тюрьму я покинул, следуя ориентирам Шула Вахини: шум воды, водная аллея. Но уже в этом моменте я почувствовал нечто иное. Как будто не слился с влажной духотой тропической ночи, а окунулся в тепло родного очага после трескучих морозов декабря. Тепло это было согревающее и уютное.

И так уж вышло, что направление, откуда исходило это тепло и осознанное внимание, явно совпадало с направлением моего пути к Звёздной башне. Как бы я ни отпирался и ни говорил, что Раджпутан для меня чужой, но это было не так. Это смутное ощущение уюта и дома нельзя было ни с чем спутать. Я мог не признавать родной дом. Но он признавал меня — по праву крови и по праву силы. Считывал меня, словно страницы открытой книги: где-то хмурился, где-то восхищался, где-то ужасался, а где-то печалился. Весь этот сонм эмоций преобразовывался в этакое поглаживание по вихрастой голове мальчишки, вернувшегося домой после очередной шалости. Ощущение было странное, но не сказать чтобы неприятное.

А ещё чем ближе я направлялся к Звёздной башне, тем ощутимее был приток сил. Как будто моё тело напитывалось, словно губка, эмоциями родовой магии, слегка дурманя разум и вызывая в крови эйфорию. Очень не хотелось поддаваться этому чувству, ведь сейчас мне нужна была трезвая голова. У меня в противниках имелось три мага: ритуалист, огневик и ещё один маг кошмаров — в отличие от меня, не дикий, а обученный родовым техникам. А потому самым логичным казалось использовать ту же тактику, что и со Светловым. Я воссоздал парочку своих двойников и отправил их заходить к башне с разных сторон. Сам же, сменив ипостась и накинув на себя отвод глаз, оседлал моего Гора и поднялся в небо. Оттуда гораздо проще было следить за своими двойниками, чтобы в случае чего не просто прийти на помощь, а устранить одного из собственных врагов, стоит тому объявиться.

Была ещё одна сложность, из-за которой пришлось подняться в небо: вся водная аллея была прекрасно освещена пылающими в ночи жаровнями и факелами. На сквозняке пламя их трепетало, отбрасывая множество беглых теней. А в этом случае даже отвод глаз не спас бы от постоянного изменения конфигурации моей собственной тени в пламени факелов и жаровен. Иными словами, меня могли не видеть, а вот тень моя танцевала бы едва ли не брейк-данс, что являлось весьма серьёзным демаскирующим фактором. Потому и небо. Редко кто ожидал атаки оттуда. Да и луна уже давным-давно скрылась, уступая права наступающему рассвету.

Мои двойники шли к Звёздной башне, руководствуясь разными тактиками. Один шёл абсолютно не скрываясь, другой пытался передвигаться перебежками. Управляя первым, я что есть мочи горланил на весь гаремный сад, привлекая всеобщее внимание:

— Эй вы, индийские твари, не пожалевшие родной сестры! Долго будете прятаться, как крысы по углам? Хотели решить вопрос наследования? Так вот он я. Выходите и решайте. Или кишка тонка?

Я знатно нарывался. Но вся моя бравада была направлена именно на старшего принца — вспыльчивого, горячего мага огня, которого всё же по характеристикам Шайянки считали жестоким, но справедливым. И моя провокация всецело удалась. Из тьмы вспышкой пламени соткался принц. В золотых наручах, белых шароварах и с голым торсом. Какой-либо чалмы на голове у него не имелось, зато была тугая тонкая коса на конце короткой с завитушками чёрной бороды. Янтарного цвета радужки отражали пылающие в руках его две сабли.

— Я, Ювараджа Арджуна, старший сын махараджи Викрамадитьи, принимаю твой вызов на бой. Да победит сильнейший.

Ювараджа скрестил клинки перед собой и поклонился, признавая во мне равного соперника. Через своего двойника мне пришлось уточнить:

— Бой магический или только с использованием холодного оружия?

Оглядев мою не самую внушительную мускулатуру, Ювараджа кивнул:

— Клинки. И только.

В целом я понимал, на что был расчёт. Ювараджа был явно постарше меня раза этак в три. То, что выглядел молодо, — так маги и не то могут. Явно опыта с холодным оружием у него было дохрена и больше. У меня же в активе было лишь то, что когда-то назвала Инари техникой восточного боя, неизвестно кем мне поставленной. Что ж, сейчас мне предстояло буквально слиться разумом с собственным двойником, создав у него в ладонях два таких же пылающих огнём клинка.

— Я, князь Юрий Викторович Угаров, принимаю условия Ювараджа Арджуны, сына махараджи Викрамадитьи. Да победит сильнейший.

Я скрестил клинки, как до того принц, и также поклонился.

Он был хорош. Скорость, темп, точность движений, экономность. Иногда мне казалось, что против меня орудуют не два клинка, а четыре, а то и восемь — настолько быстрыми были его движения. Вскоре клинки и вовсе слились в огненные полосы, рассекающие предрассветные сумерки. Но нужно отдать должное Ювараджу: магию он не использовал, точно так же, как и грязные приёмчики. Хотя я, если честно, ждал этого. Ведь любая подлость с его стороны развязала бы мне руки.

Но то ли он действительно кичился своими боевыми навыками, то ли зачатки чести в нём всё же присутствовали, но бой шёл на равных. Выпады, блоки, перекаты, уходы из-под ударов. У каждого из нас был свой опыт, и две разные боевые школы в активе.

Замерев в очередном клинче лицом к лицу, я вдруг заметил, как расширились его зрачки. Ювараджа попытался отпрянуть от меня, и тут же моё тело прошибла боль, сознание затуманилось, и меня практически на последнем издыхании начало выталкивать из тела двойника, ведь оно умирало. Магия иллюзий рассеивалась. И уже на исходе я услышал чей-то хохот, а затем слова:

— Два зайца — одним выстрелом. Да, братец?

Мой двойник опустил взгляд ниже, чтобы увидеть, как одно копьё прошило насквозь и меня, и Ювараджа. Смазанное какой-то отравленной дрянью, оно распространяло по телу яд, от которого, словно от резко взвинченного старения, тело начало осыпаться прахом.

— Мы же договорились, Рудра! — ошеломлённо взирал на копьё в своей груди Юварадж.

— Да, да, договорились о том, что каждый будет править третью Раджпутана. Но зачем мне довольствоваться жалкой подачкой, если я могу править всем, а вы все пойдёте для перепривязки алтаря к моей крови?

Последнее, что я увидел глазами двойника, это как копьё праха утягивает, словно гарпуном, оба тела во тьму.

На этом сознание покинуло тело погибшего двойника. Меня же мутило от переживания очередной смерти в чужом теле.

— Гор, к вершине башни, — скомандовал я.

Судя по всему, Шайянка была верна в своей оценке, назвав самым опасным младшенького из троицы — Рудру. Имея договорённости с братьями, не моргнув глазом, изувечил сперва сестру, а потом, подкараулив во время боя со мной, убил Ювараджа. Что-то мне подсказывало, что и средний братец, Бхишма, не избежал коварства младшенького. А потому, чтобы разобраться с этой тварью, нужно было следовать к алтарю и прерывать неизвестный ритуал.