Шула Вахини не было от силы минут десять, но эти десять минут показались Шайянке едва ли не самыми долгими в её жизни. Входя в десятку сильнейших отпрысков Викрамадитьи благодаря браслету-артефакту, без него принцесса прекрасно осознавала, что выходить против троих братьев — самоубийственная затея. Но её принципы не позволяли ей отступить и безмолвной тварью возлечь на алтарь жертвоприношения. Шайянке оставалось только надеяться, что Шула Вахини успеет вернуться до того, как её прирежут.

Против Ювараджа она не билась. Нет, она танцевала. Тоненькая, гибкая, она, словно сизый дым, послушный дуновению ветерка, прогибалась, уходила, парировала и атаковала старшего брата. Сияя золотом сари, достойным истинной принцессы Раджпутана, она рыдала золотыми слезами, роняя куски ткани на некогда белоснежный мрамор. Казалось, Ювараджа получал искреннее удовольствие от битвы с ней.

— Знал бы, сестрёнка, что ты так хороша на саблях, знал бы, что в тебе таится столь страстный, огненный характер, попросил бы тебя у отца.

— Найдёшь себе другую постельную игрушку, — фыркнул Бхишма.

— Вот именно, — огрызнулся Рудра. — Под эту я три часа ритуальный круг рисовал. Так что завязывай с предварительными ласками и переходи к основному блюду.

Старший наследник Викрамадитьи полыхнул глазами, уязвлённый выговором братьев, но всё с той же улыбкой наступая на Шайянку, промурлыкал:

— Увы, малышка. С этими двумя шакалами я сговорился раньше, чем с тобой. Поэтому, даже если ты сейчас начнёшь умолять меня на коленях, ничего не выйдет.

Ювараджа резко взвинтил темп. Сабли мелькали, оставляя за собой огненные всполохи, искры летели в разные стороны при встрече вражеских клинков. И сама себе Шайянка признавалась, что в таком темпе продержится не дольше минуты. Но и этой минуты ей не оставили. Волосы на затылке встали дыбом, предупреждая об опасности. Она едва успела сделать резкий выпад, пытаясь отклониться, уйти с траектории неизвестной опасности, как почувствовала резкую боль чуть выше лодыжек. Боль от всех прежних ран, болезненных, хоть и не столь критичных для принцессы, померкла на фоне последней. Ведь ей перерезали сухожилия.

Со спины послышался издевательский хохот:

— Всё-то, братец, нужно делать за тебя. А теперь хватай её за косы и тащи на алтарь. Можешь даже оприходовать перед тем, как Рудра использует её в своём ритуале.

— Нет, — возмутился младший принц. — Она мне девственницей нужна. Пусть трахает кого-нибудь другого.

Шайянка опустилась на колени, не в силах продолжать стоять, на глазах выступили злые слёзы, но руки её всё ещё крепко сжимали клинки.

— Ну, в одном братец прав, — вдруг зло сверкнул глазами Рудра. — Она до сих пор не сломлена. Мне такая заготовка в ритуальном круге не нужна. Она может своей волей испортить мне весь конструкт. Сломайте её.

Два старших брата переглянулись и удержали на лицах нейтральное выражение:

— Тебе надо — ты и занимайся. Ты у нас любитель пыток. А нам она сестра всё-таки.

Рудра расхохотался:

— Ой, при смертоубийстве братьев вас это ни разу не остановило. Вы как такие чистенькие и благородненькие править собрались, если даже простейшие препятствия к трону устранить не можете? Всё самому делать приходится.

Вокруг Шайянки появился вихрь рук, как будто сама многорукая богиня-мстительница принялась кружить в танце вокруг принцессы. Но только каждый взмах нёс внутри себя обжигающую боль, густо замешанную на злой беспомощности. Как можно двумя клинками противостоять сотне? Никак. Поэтому раны, боль, кровь ширились на теле принцессы, пока практически полностью не завладели её разумом. Где-то на задворках сознания тело и разум абстрагировано наблюдали за тем, как она лишилась нескольких фаланг пальцев на левой руке и кисти правой руки, как ей попросту отрезали нос и, кажется, обе груди. Сейчас в этом окровавленном куске мяса никто бы не узнал прекрасную принцессу.

И всё же в левой руке Шайянка обрубками пальцев держала клинок. Это был последний её шанс — умереть так, как она считала нужным. Другого выхода, кроме как убить себя, принцесса не видела. Лишь за мгновение до того, как Шайянка вогнала клинок себе в шею, она почувствовала присутствие той, кого уже не надеялась встретить. Сила Шула Вахини живительным источником прокатилась по израненному телу принцессы. Но даже её не доставало, чтобы вернуть всё вспять.

— Девочка, что же эти скоты с тобой сделали? — разъярённо шипела демоница, перенимая контроль над телом.

Сил не хватило даже на полноценный оборот. Шула Вахини сменила израненные ноги на змеиный хвост, одним ударом сбила принцев на ступенях, ведущих к Звёздной башне, и, недолго думая, рванула вниз по алым от крови ступеням, спасая свою носительницу:

— Терпи, терпи, дорогая. Помощь идёт. А мы пока спрячемся и чуть залечим раны.

Шайянка с удовольствием отдала бразды управления собственным израненным телом. Она, словно маленькая девочка, забилась в угол своего сознания и от ужаса дрожала, позволяя кому-то более взрослому и мудрому принимать сейчас решения. Сломал ли её Рудра? Нет. Но даже у неё имелся предел крепости. Чтобы он не наступил, Шайянка полностью растворилась в холодном спокойствии Шула Вахини.

* * *

Меньше всего я ожидал, выйдя внутри чьей-то темницы, увидеть обнажённую и окровавленную Шайянку Раджкумари. Вид у той был такой, что краше на погребальный костёр укладывают. Впечатлилась даже Эсрай. Принцесса Раджпутана застряла в полуобороте, наполовину оказавшись змеёй ниже пояса, а всё остальное было изрядно подпорчено кем-то. Выдав порцию алхимии из собственных запасов, отправил невесту помогать несчастной, а сам спросил, в принципе не надеясь получить ответа:

— Кто тебя так?

Но я ошибся. Шайянка глубоко внутри имела стальной стержень, и произошедшее её не сломало.

— Братья. Они сговорились, надеясь моими пытками выманить тебя. Они считают, что алтарь их не принимает из-за того, что уже избрал истинного наследника Раджпутана. Для них ты живая угроза их правлению. Кто бы в итоге ни сел на трон.

Кто там говорил, что это не моя война и что я не стану трогать индусов. Забудьте нахрен. Мне нужна троица сумасшедших садистов, которые даже собственную сестру не пожалели, изрезав в мясо. И эти твари будут маячить у меня всегда за спиной, в надежде подловить и ударить в спину? Нет уж, такого дерьма мне и даром не нужно.

— Кроме того, эти идиоты стянули к стенам столицы Раджпутана иностранные армии. Они сами пригласили в собственную страну интервентов, и сейчас мы имеем дело минимум с армиями трёх соседних княжеств, а возможно, и большего количества. Стервятники ведь тоже слетаются под шумок на пиршество.

— Кхимару, Кродхан, Маляван — на вас иноземные захватчики. Эсрай, милая, помоги пока принцессе. А когда та придёт в себя, попытайтесь организовать хоть какое-то подобие обороны во дворце, чтобы прорвавшиеся армии не взялись за резню женщин и детей. А я, пожалуй, пойду предметно побеседую с оставшимися принцами.

Прежде чем отправляться в поединок с наследниками Викрамадитьи, я всё-таки решил уточнить специфику их способностей. Кто, как не сестра, должна была знать, какими силами обладали её братья. Но, видя состояние Шайянки, я, честно говоря, не очень надеялся на вразумительный ответ. Однако и здесь принцесса смогла меня удивить. Она короткими хлёсткими фразами описала мне всех троих братьев, их происхождение, основные силы и в конце подвела резюме:

— Сильнее всего стоит опасаться Рудры. Младшенький — тенемант. Из тени всегда может ударить. Такой меня сделал тоже он. Ему нужно было, чтобы я сломалась от боли и ужаса. И ещё в алтарном зале вокруг родового алтаря он создал некий ритуальный конструкт. Цель его мне неизвестна. Будь осторожен.

Я был премного удивлён подобными трезвыми характеристиками, как будто передо мной была сейчас не изувеченная принцесса из правящего рода, а боевой генерал, выдающий сводки на фронте.

— Не удивляйся, — прошипела принцесса уже голосом демоницы. — Я отключила ей нервные окончания, чтобы она не чувствовала боли, пока я займусь регенерацией.

— Есть что-то критическое, в чём тебе может понадобиться моя помощь? — предложил я, видя раны принцессы.

— Не переживай, после боя брат поможет мне вернуть девочку в прежнее состояние. Но приятно удивлена, что ты озаботился помощью.

— Конечно, озаботился. Потому что из всей этой сумасшедшей семейки она единственная более-менее адекватная. Где искать эту троицу уродов? — этот вопрос я адресовал уже демонической кобре.

— Как выйдешь из тюрьмы, иди на шум воды. Окажешься на водной аллее. Там по обе стороны от тебя будет два каскада бассейнов и прудов. В конце увидишь огромное белоснежное строение в тридцать три этажа высотой с не менее впечатляющей лестницей, ведущей к нему. Это и есть Звёздная башня, на вершине которой располагается алтарь рода Раджпутов. Где-то недалеко от неё и должна засесть в засаде троица принцев.

— Благодарю за напутствие. Ну что же, уроды, раз, два, три, четыре, пять… Я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват.

* * *

Кхимару, Кродхан и Маляван в истиной форме взмыли в небо, покидая тишину и мнимую безопасность гаремного сада. Было в этом что-то давно забытое: единение перед битвой, оценка сил врага и подготовка к адекватному отпору. Никто из них никогда бы не признался, но они скучали по запаху крови, по ритму боевых барабанов, по ускоренному току крови в жилах, по взрыву адреналина.

Тадж создал их для войны, и в ней они чувствовали себя как в своей стихии. Все, кроме Кхимару. Тот тяготился убийствами, являясь по своей природе созидателем, а не разрушителем. Вот и Шула Вахини зачастую тяготела душой к одному из старших братьев.

С воздуха демонам открылась безрадостная картина. К дворцу Раджпутов стекалась не одна армия, и даже не три. Знамёна пяти княжеств смертоносными змеями вились среди пышной зелени джунглей и кирпичных скал. По счастливой случайности, саму столицу войска пока не тронули, пройдя стороной. Слишком крепкий орешек, чтобы взять его с ходу, ведь остатки столичного гарнизона, верного правящей семье в целом, а не какому-то одному её представителю, закрыли ворота, подняли магические щиты и выставили на стены всех своих солдат, готовясь к кровопролитному штурму.

При этом столица не была самым лакомым куском пирога для захватчиков, ведь родовая казна Раджпутов хранилась во дворце. И это ещё повезло, что дворец правящей семьи находился не в центре столицы, а на её окраине, позволяя махарадже с жёнами и наложницами жить в уединении, практически на лоне природы.

Потому Джайпур с особняками знати и чиновников оставили на сладкое, стремясь первыми завладеть дворцом и его богатствами. Любопытно, что и между собой войска разных княжеств никоим образом не вступали в конфликт. А ведь силы стягивались к дворцу немалые.

С одной стороны пестрели золотые слоны на зелёных стягах. Это княжество Великого Слона — Махендрагарх — выставило триста боевых слонов и пять тысяч пехоты с офицерами-магами земли.

Справа от колонн золотых слонов серебрились лотосы на синих полотнах. Это Мевар-Нараян, княжество Озёрного Лотоса, ввело свои полки в бой. Те были традиционно сильны своим флотом, но всё равно собрали четыре тысячи пехоты под предводительством водных магов.

Чуть в стороне от всех остальных шла армия Шрингар-Кот — Крепости Страсти, как между собой называли страну наги. Эти шли поддерживать своего кандидата в наследники. Гербом у них была золотая кобра с рубиновыми глазами на чёрном поле. Их армия была поскромнее, всего две тысячи воинов-змеепоклонников. Но если эти две тысячи примут свою боевую ипостась — четырёхруких нагов, да ещё и с боевыми змеями в подчинении, — они становились грозной силой.

Ещё одним княжеством, пришедшим поддержать своего кандидата, был Марвар-Дхара — княжество Песчаного Ветра. Мать Ювараджи Арджуны была родом из этого княжества. Их символ, серебряный ястреб на оранжевом поле, трепетал на стягах, будто ястребы вот-вот должны были сорваться со знамён и взлететь в небо.

Армия Марвар-Дхара была наиболее внушительной: семь тысяч всадников на верблюдах под предводительством песчаных и огненных магов.

На последних флагах мелькали золотые молнии в фиолетовом поле. Это Виндхья-Чал, княжество Горного Копья, пришло поддержать самого младшего кандидата. Ведь в княжестве поклонялись божеству грозы, а младший принц, как сын жрицы богини-мстительницы, обещал не притеснять этот культ, более того, разрешить поставить храмы новой религии в Раджпутане. Сошлись они на почве религиозной терпимости. Виндхья-Чал привели три тысячи копейщиков под предводительством магов молнии и грозы.

— Чуть больше двадцати тысяч человек, пришедших грабить, убивать и воевать за чужие интересы. Как в старые добрые времена, — хмыкнул Кродхан, взирая на великолепие стягивающихся полков. — Одни против сотен тысяч врагов.

— Отец уже бы, наверное, хохотал в голос, — криво ухмыльнулся Маляван. — Ирония судьбы: мы тысячелетиями их защищали, а сейчас будем убивать.

— Шула Вахини просила помочь, не убивать, — тут же поправил братьев Кхимару. — Попробуйте хоть кого-то из махараджей убедить отступить.

— Когда у них перед носом маячат золотые закрома Раджпутана? — усмехнулся Кродхан. — Шутишь?

— Хотя бы попробуйте, чтобы наша совесть была чиста. А я пока организую им достойную встречу. Если они думают, что смогут нас напугать, то у меня для них плохие новости. Если первыми нападут, то к рассвету их армии перестанут существовать. Но лучше бы они так против единого врага дружно выступали.

— Хорошо. Тогда я к нагам схожу, — отозвался Маляван. — Всё-таки моя кровь, моя династия. Своих травить не хочу. Вдруг и правда послушаются. А ты, Кродхан, к кому пойдёшь?

— Мне вообще без разницы, — пожал тот плечами. — У меня другие методы убеждения. Заражу всю верхушку магической проказой в наказание за вероломное нападение, и пока полки не отойдут, не вылечу.

— Ну что ж, тогда начали. И если боги будут к ним милостивы, то нам не придётся сегодня вырезать два десятка тысяч ни в чём не повинных людей.