Первым делом я вкинул в рот ярь-ягодку — силы мне сейчас понадобятся, это точно. Кстати, ещё бы не помешала эта волшба, завещанная мне матерью: «скользить». Неплохо было бы выскользнуть из дома незамеченным.

Я сунулся в свой увесистый мешок, где, кроме невидимого ларца, оставалось ещё одна заготовка под оборотное зелье, и последнее зелье звериной скрытности. Было ещё зелье ночного зрения и зелье концентрации, но последнее для такого искусного яродея, как я, было как мёртвому припарка. Зачем вообще брал?

— Давай, пей скорее всё, тебе придётся драться! А ещё выруби тут свет — в темноте с зельем скрытности и ночного зрения у тебя точно будет шанс.

— Как это сделать-то⁈ — вырвалось у меня, — Как вырубить свет?

Что-то мне подсказывало, что если я коснусь руны на лестнице и отдам команду «потухнуть», то любой вошедший воин просто так же зажжёт фонари снова.

— Стой, ты что, не взял ту пасту, которой замазывал руны чистокровным⁈

— А ты говорила мне её взять⁈

— Я что, должна всё помнить⁈ Кто из нас двоих с живым мозгом⁈ Ах, да кому я говорю, ты никогда меня не слушаешь!

Я как раз взлетел на ступеньки и коснулся белой руны. Подвал тут же погрузился во тьму, а я застыл с зельем скрытности в руках… Сверху доносились осторожные шаги с сопением — кто-то осторожно приблизился к приоткрытой двери в подвал.

— Велена, мать твою первородную! — прошипел я.

— Нужно испортить руну любым веществом, насыщенным ярью! Возьми зелье концентр…

Договорить она не успела, потому что я просто плеснул «звериную скрытность» из бутылька на стенку, как раз на то место, где была руна. И стал отступать обратно в темноту, лихорадочно шаря в сумке.

— Дурень! Как теперь ты от них уйдёшь⁈ Не мог другое зелье выплеснуть?

— Сейчас всё будет, — прошептал я.

— Принимай бой на лестнице. Узкое пространство, они все вбежать не смогут, и тебе нужна будет только выносливость. Ну и мастерство, конечно же, но если ты хочешь жить, то у тебя же всё получится? Ведь так⁈ — в конце она едва не взвизгнула, потому что тоже паниковала.

Но я под её возмущённые крики стал отступать вниз, смещаясь под лестницу. Под саму лестницу залезть было нельзя, ступени были выложены монолитом вдоль стены подвала. Но свет из двери как раз бросал тень, в которой я спрятался, и мне оставалось только дождаться, как кто-то будет спускаться по ступенькам, чтобы схватить его за ногу и стащить вниз.

Правда, весь план пойдёт насмарку, если этот кто-то как-то включит свет и глянет вниз. Тут вжимайся не вжимайся в камни, а деться мне будет некуда.

Моя рука уже нащупала зелье, и едва Велена отчиталась — это «ночное зрение» — как я проглотил содержимое. Склянку выкидывать не стал, а осторожно положил рядом.

Если мне так везло до этого, то повезёт и снова. Ведь верно? Везёт сильнейшим! Кто не рискует, тот не пьёт шампанского! Не ошибается тот, кто ничего не… А, не, эта пословица тут не особо подходит, ошибаться мне нельзя. Надо вспомнить другую.

Голоса и топот продолжали разноситься по всему дому и, судя по испуганным крикам, визитёры только-только достигли комнаты с мёртвым Веригиным. Можно было легко догадаться, что этот отряд прибыл по какой-нибудь сигнальной руне, которую виконт незаметно от меня активировал. Эдакая группа быстрого реагирования.

Но ещё я остро понимал, что кто-то застыл возле приоткрытой двери в подвал. Вот он шагал, а теперь доносится только сопение… Ждёт. Слышал ли он меня?

Кромешно-тёмный подвал окрасился из-за зелья в зелёный монохромный цвет, и я, приготовив клинок, застыл. Ну что ж, последний бой так последний бой… Сам же себя запер в этой ловушке, и теперь остаётся только прорываться. Хорошо, что у меня преимущество — я вижу в темноте.

В этот момент на потолке что-то затрещало, и вдруг подвал залило светом, да таким ярким, что мне пришлось зажмуриться. Какого хрена⁈ Не сразу я догадался, что это гости дошли до верхнего кабинета и снова открыли ту ловушку на полу, в которую Веригин чуть было не поймал меня. Вот теперь и лился свет из квадратного отверстия сверху, сияя для моих чувствительных глаз, как солнце…

Гадство! Вот тебе и ночное зрение… Да твою ж эльфячью бабушку, это что за невезение такое⁈ Сам себя инвалидом сделал!

Помнится, когда я выходил из кабинета виконта, мне всё же удалось найти кнопку, открывавшую механизм, и люк закрылся.

Кстати, если кабинет на втором этаже, а я сейчас в подвале, то что между ними? Об этом я как-то не подумал… Щурясь, словно и вправду смотрел на солнце, я попытался рассмотреть сияющий квадрат. Потолок тут был низкий, и, если подпрыгнуть, то можно вылезти на первый этаж…

— Куцый! — крикнул кто-то из сияющего отверстия, — Ты в подвале?

— Захожу! — донеслось с лестницы.

— Тут старик говорит, это Луносветов! Он предал нас!

Куцый скрипнул дверью в подвал и тут же хищно пропел:

— Се-е-ерж, а ты знаешь, что бывает с отступниками⁈

Я, жмурясь от света и стиснув зубы, ещё сильнее вжался в бетонный бок лестницы. Теперь меня прикрывала лишь скупая тень, отбрасываемая краем лестницы.

— Се-е-е-ерж! Луносве-е-е-ето-ов!

— Осторожнее, помни про его кнут! — донеслось сверху.

Я лишь усмехнулся… А вот кнута у меня нет, увольте. Возникла шальная мысль просто выйти и сказать: «А я ж не Серж, я просто Грецкий. Зашёл по старой памяти в матушкин дом. Пойду я, наверное…» Но что-то мне подсказывало, что не прокатит.

Стоявший на лестнице пошарил по стене в поисках руны света и с отвращением крякнул, влепившись в зелье. Ещё пара шагов, и он мой…

— Куцый, ты в подвале⁈ — донеслось сверху, — Есть там кто?

— Тут я! Вроде никого! Ни хрена не видно, темно!

Меня аж передёрнуло, потому что вот я, например, не мог разлепить глаз от сияния. Погань эльфячья, да они издеваются, что ли⁈ Какое там темно?

Нога эльфа — а это мог быть только эльф, ну кто ещё служит чистокровным? — шаркнула совсем рядом с моей головой. Сквозь слезящиеся глаза я увидел кончик меча, махнувший над краем лестницы. А потом звук клинка, вдеваемого в ножны.

— Нет тут никого!

— Ищем, ищем! Он не мог уйти! — донеслось сверху.

— Серж, выходи, — на всякий случай крикнул мой визитёр, — Ты же знаешь законы чистокровных. Сохрани жизни родным хоть.

Его нога шаркнула совсем близко и я, задержав дыхание, вскочил, перехватил стопу эльфа и дёрнул её как следует. Слетая вниз, тот здорово шарахнулся затылком о ступеньку, мгновенно потерял сознание и рухнул рядом со мной, как мешок.

В следующее мгновение я занёс Убийцу Троллей над ним, чтобы довершить начатое… И застыл.

— Ну же! — прошипела Велена, — Дурень! Сейчас твоё милосердие вот вообще на хрен не сдалось!

— Да погоди ты, дура! — я сунул меч в ножны и, усевшись на эльфа, прижал палец к шее, — Живой…

— Естественно, живой! Там сверху ещё несколько таких же, которые сделают тебя мёртвым!

Кивая словам ведьмы, я закатал рукава… а потом просто стал методично избивать эльфа.

— Ясно, понятно… — хмыкнула Велена, — То есть, просто мечом сделать это нельзя? Когда я говорила, что давай без милосердия, я не имела в виду, что нужна крайняя и долгая жестокость.

Избивал я беднягу на самом деле без особой ярости, но целенаправленно. Сломать нос, чтобы изуродовать и залить кровью… Сломать челюсть, чтобы говорить не смог. Содрать кожу на лбу, чтобы добавить крови, да при этом не убить. Надавать по ушам и глазам — быть может, успеют опухнуть⁈

После пластических процедур я снова сунул палец к шее. Пульс есть… Живучий, гад, и это хорошо. А то мой план не сработает.

Велена, которая молча наблюдала за всей экзекуцией, наконец-то догадалась. Я как раз встал и, достав оборотное зелье, сцедил туда каплю крови избитого, сразу же влил в себя и, охнув от боли, осел на землю.

— А одежду⁈ Надо хоть что-то накинуть на себя!

— Да сейча-а-ас… — прошипел я, кое-как поднимаясь. Боль была адская. Но это же не гном! Почему в Сержа было не так мучительно превращаться⁈

Стянув с избитого кольчужку, я натянул её на себя, а на жертву накинул свою запылённую куртку. Спектакль продолжался. Вложил ему в руки свой мешок, предварительно опустошив его и отставив невидимый ларец в сторону, вылил себе на лицо зелье концентрации, измазал как следует в крови себя и эльфа…

А потом заорал благим матом:

— Сюда-а-а, на хре-е-ен!!! Сюда-а-а-а!!! На, сволочь! На, погань ты орочья! — я стал пинать лестницу, изображая удары, — Урод!!!

Бедную дверь в подвал едва не выбили, когда эльфы ворвались. Потом меня кое-как оттащили от избитого, да ещё хлестнули по щекам пару раз.

— Куцый, ты чего⁈ Очнись!

— Сволочь! Убью!!! Башку мне разбил, — крикнул я, схватившись за голову и охая, — Ещё и в глаза что-то плеснул…

Кто-то додумался зажечь волшебный фонарь, но моя трансформация к этому моменту завершилась. И, к счастью, моему спектаклю поверили. Но вот глаза жгло нещадно…

— Это он! Это он! — с лестницы верещал старик, которого я связал и оставил на диване. Он тыкал пальцем в обезображенного эльфа и едва ли не прыгал от радости, — Угрожал мне!!! Сме-е-ерть отступнику!

— Ну что, допрыгался, Луносветов? Ты виконта убил, ты представляешь, что за это будет?

Кажется, в ответ послышалось мычание, но эльфа подняли и пару раз добавили ему по почкам. Уронили и добавили ещё пару ударов ногами.

— Мычи, мычи, дерьмо ушастое!!! Недолго тебе осталось! — и новый град пинков. Кажется, теперь надо было оттаскивать уже их… А я ещё переживал, что лицо менять надо. Новые палачи быстро превратили его в одно кровавое месиво.

Били не меня, как в том анекдоте, но внутренне я весь сжался… Звери! Выродки! Убьёте же!

Так-то меня не особо интересовала жизнь этого бедолаги, хотя совесть чутка и клевала. Но если он умрёт, что будет со мной⁈ Если мой донор окажется мертвецом, то как бы мне не превратиться в какого-нибудь упыря. Куцый, только живи!

— Спокойно, Борис. Главное, чтобы они сейчас ушли.

— Катьян, помоги Куцему до «Золотой волшбы» добраться…

У меня тут же вырвалось:

— Да я сам!

Не хватало мне ещё, чтобы какой-то Катьян и куда-то меня тащил. Что за имя вообще — Катьян⁈

— Приказы не обсуждаются!

Жмурясь, я наблюдал, как бедного лже-Сержа за ноги протащили по лестнице наверх, словно какой-то мешок. И если сначала я молился, чтобы его не рассмотрели, как следует, то теперь, чтобы его здоровья хватило до конца моего превращения!

— Лекарь в «Золотой волшбе», — сказал мой спутник, которого я толком не видел. Я лишь кивнул в ответ, слушая, как хлопнула входная дверь, и как подвал погрузился во полумрак. Фонарь исчез вместе с остальным, и стало чуть полегче.

Затем, когда мне помогли облокотиться на чужое плечо, мой клинок аккуратно въехал в подбородок сердобольному напарнику. Тот как раз смотрел наверх, на лестницу… Я тут же аккуратно уложил его на пол, ведь мне нужна была его накидка, не запачканная в крови.

Моё сердце бешено билось, пока я снова переодевался. Затем, сунув под мышку невидимый ларец, я быстро пошёл к выходу. Следовало убираться как можно скорее, ведь судьба отвалила мне сегодня явно всё своё везение.

— Ааа!!! — я охнул, выйдя из подвала. В глаза словно песка насыпали… Грёбанное «ночное зрение»!

— А вот надо было слушать меня…

— Велена я тебя прибью! Как только воскрешу, точно прибью!!!

— Жду с нетерпением!

Слепо шаря по стенке и кое-как разглядывая пол под ногами, я дотащился до парадной двери. Но, едва я открыл её, как зашипел от нового приступа боли в глазах… И, часто моргая, уставился на чьи-то лакированные туфли.

— Виконт Веригин у себя? — раздался чей-то голос.

С трудом я поднял слезящиеся глаза и сначала даже не поверил тому, что увидел. Это был полукровка…

Такой же орф, как я, с нежно-зелёным цветом кожи, только чуть ниже ростом, но гораздо-гора-а-аздо пухлее. Одет в парадную голубую визитку, в брюки, с аккуратной кожаной папкой в руках. Волосы почти белые, и прилизаны набок, добавляя холёности.

На лице посетителя застыло лёгкое недоумение. Он оглядывался на пустой двор, ведь охраны у ворот не было, и косился на следы крови, тянущиеся по дорожке. С подозрением смотрел и на меня… Что там с моим кроваво-заплаканным лицом, я даже представлять боялся, хоть и пытался до этого кое-как вытереть лицо.

— Виконт Веригин у себя? — повторил пухляш.

— Просил пока не принимать, — хмыкнул я.

На лице посетителя промелькнуло брезгливое высокомерие, он посмотрел на меня, как на идиота:

— Смотрю, эльфы тут всё такие же, потеряли всякое почтение к чистой крови. Я ждать не буду, и это проблемы Веригина, если он не примет письмо князя Волчина.

Он оттянул лацкан визитки, демонстрируя мне маленький золотой значок с тиснением, уже виденным мной. Черепок эльфа… Знак чистокровных, но при этом в ярко-красном овале.

Я быстро сообразил, что это должно меня серьёзно напугать и, склонив голову, тут же великодушно пригласил пройти, всем своим видом демонстрируя страх. Пухляш величаво вошёл, потом уставился на следы крови.

— Что тут произошло? — изумился он, оглядывая парадную, — У виконта всё в порядке? Хм-м… Не чувствую ауру накопителя. И почему мой медальон… — его рука дёрнулась к груди.

— Руби! — взвизгнула Велена.

Моя рука будто бы сама дёрнулась от её крика к рукояти. Я мощно рубанул мечом, вкладывая в удар всю ярь, но эльф, которые не успел обернуться, успел окутать себя щитом из оранжевых рун. Вся сила моего удара вошла в этот щит, но пухляш не разлетелся надвое — его отбросило на стоящую неподалёку тумбу с вазой на ней. Снеся мебель, бедняга здорово воткнулся головой в стену.

Я думал уже метнуться вслед, чтобы добить, но Велена зашипела:

— Дурень, беги!!! Четвёртый круг легко убьёт тебя!

Эльф заворочался, вокруг него завертелись руны, а я, подхватив вылетевшую из его рук папку, метнулся прочь из дверей. Мигом пронёсся через садик и вылетел в приоткрытые ворота. Всё это я делал практически вслепую, поэтому сам саданулся лбом о брус.

— Стой! Закрой ворота!

Мотая головой, я грохнул створкой, и Велена тут же прошептала:

— Приложи ладонь! Я сейчас потеряю сознание, а дальше сам, Грецкий!

Послушно положил руку на ворота, я вдруг узрел ярко вспыхнувшую чёрную руну, будто бы изошедшую из моих пальцев и впитавшуюся в доски. Велена что-то громко крикнула, и дерево туго скрипнуло, когда чёрные руны расползлись по воротам.

Больше ничего не произошло, но Велена успела произнести затухающим голосом:

— Бе… ги…

Повторять дважды мне было не надо, и я, подхватив под одну руку ларец, а под другую папку, побежал что есть сил. Сзади вдруг гулко грохнуло, и мне даже почудилось, что мостовая под ногами вздрогнула. Ну да, очень мощный салатовый! Эх, как же мне повезло, что он разминулся с теми эльфами…

Я уже завернул в закоулок, где едва не споткнулся о какие-то ящики. Видел я всё так же плохо, поэтому, когда пролетел через проезжую часть в следующий проулок, чуть не попал под колёса какой-то повозке.

Но всё же, пробежав до конца узкого переулка, резко остановился и выглянул. Кое-как разглядел улицу, и это оказалась та, которая как раз вела к городскому рынку… Так, без паники, дальше всё делаем спокойно.

Куда мне дальше идти, я не представлял, но всё же поправил одежду и причёску, протёр рукавами лицо, отчего глаза засаднили ещё больше. Сунул папку за пазуху и спокойно вышел, чтобы смешаться с утренней толпой.

Мозги у меня были всё ещё на месте. Не будет же тот страшный эльф четвёртого круга гнаться за мной по улице и крушить всё направо и налево? Поза у меня, конечно, была немного странноватая — один локоть оттопыривался вверх, ведь мне приходилось нести под мышкой невидимый ларец. То и дело я спотыкался и натыкался на ругающихся прохожих, потому что глаза так и жгло нещадно. Ночное зрение, чтоб его…

— Ох, ваше благородие, прошу извинять!

У меня чуть челюсть не отвалилась, когда оказалось, что я воткнулся в Захара, который как раз шёл с рынка. Он тащил в руках какой-то свёрток и дёрнулся, когда незнакомый эльф в кольчуге, который чуть не снёс его, вдруг схватил его за локоть и оттащил к стене.

— Ваша милость воинская, ни в чём я не виноватый! Извиняйте, прошу же! — орк тут же зажмурился, — Колдовством не балую! Барина моего в глаза не видел уже который день! Я же говорил вам! С гридницы я ушёл, как приказали!

— Где остановился? — тут же спросил я.

— У Анны Павловны, у травницы, здоровья ей отменного. Приютила меня, старого орка сиротливого, без хозяина оставшегося… Не видел я барина, не объявлялся он, ваше благородие!

— Веди, смотреть буду! А то вдруг врёшь!

— Не вру я, не вру! Да как посмею дружине врать-то⁈

Мы торопливо двинулись, и я едва сдерживался, чтобы нервно не оглядываться. Теперь я использовал орка, как поводыря, и стало гораздо легче — я с великим удовольствием зажмурился. Моё сердце бешено билось, и мне очень, просто ужасно не хотелось сейчас попасться на глаза тому пухляшу. Впервые я хотел, чтобы как можно скорее превратился обратно в Грецкого.

Удивляло другое… Это был не эльф, а полукровка! И его оранжевую волшбу я тоже прекрасно увидел — не просто полукровка, а очень даже сильный полукровка, который работает на чистокровных.

Так Волчин, значит, князь⁈ Я уже достаточно пообтёрся, чтобы знать, какие это мне сулило проблемы.

— Ваше благородие, да я же, я же ничего… — продолжал хныкать Захар, когда мы подошли к калитке небольшого дворика, — Помогаю Анне Павловне, как барин мой пропал. Говорю же, ничего я не замышляю…

— А это мы сейчас проверим. Дома травница?

— Нет, что вы, на рынке уже. Рабочий день же начался, а я вот способствую ей, чем могу! Бегаю к дому да на рынок, к дому да на рынок!

Я вытянул иолит и тут же спросил камень, успеваю ли. Камушек слабо затрепыхался — значит, опасность миновала. А вот Захар уставился на гномий камень так, что его нижняя губа задрожала. Он его узнал.

— Да вы же… Откуда… Это барина моего, как же так!

Он стиснул свёрток, и я понял, что старый орк сейчас может и с кулаками кинуться. Поэтому лишь покрепче прихватил его за шкирку:

— Захар, не дури! Я это, я, Борис Палыч твой, ведьма меня заколдовала… Сейчас всё в доме объясню, заведи только! Не вижу ничего!

Орк скользнул по мне заплаканным взглядом, и его слёзы вмиг просохли. Он поверил, я сразу это понял… Точно поверил! Правда, следом его глаза пробежались по моей одежде.

— Ваше сиятельство! А-а-а-ах!!! Куртка где наша? А штаны, которые я латал? Да что это вообще за шмотьё такое, всё драное⁈

Я лишь улыбнулся, чувствуя, как его возмущённая забота пробивает в моей душе тёплую брешь. Ну, наконец-то после всех приключений дома, хоть мне сейчас и всыпят по первое число. К моей одежде Захар всегда был неравнодушен.