— Отлично, как раз зелье скрытности перестало действовать, — усмехнулась Велена, когда я за углом, скрываясь от лишних глаз, добавлял в заготовку кровь кукловода.

При это я думал, как же хорошо, что в этом мире пока что не изобрели видеонаблюдение. Моя земная память не появлялась яркими картинками, я толком не мог вспомнить, кто я такой, но фундаментальные знания были всё так же мне доступны. И это позволяло мне до сих пор удивляться некоторым вещам, ведь я понимал, насколько они необычны для моего родного мира.

Кстати, зря я на этот мир наговариваю. Пусть тут нет видеокамер, зато есть волшба, которую большинство не видит, и на которую наткнуться легче лёгкого. Я, к счастью, видел защитные руны на стене особняка, в основном золотистые, эльфийские, парящие над верхней кромкой. Иные из них, кстати, блуждали, будто живые, нарезая круги над вверенным им маршрутом.

— Борис, хотела бы попросить тебя кое о чём…

— А?

— Ты вроде научился скрывать от меня мысли, когда не хочешь, чтобы я их слышала. Попробуешь показать, как ты видишь этот мир?

— Хмм… — я задумался, не отводя взгляда от рун.

Сейчас, присмотревшись, я заметил на стене и красные орочьи руны… Вот оно, значит, как? Как чистота крови, так они все эльфы! Но если дело касается безопасности, то волшбой орков чистокровные не брезгуют.

Обнаружились в паре мест, где у дороги росли деревья, и несколько чёрных рун. Видимо, для тех, кто соблазнится по веткам перелезть через стену.

Но, памятуя о просьбе, я смотрел на руны и старательно открывал Велене свой разум. Здесь не было ничего необычного — если я хотел закрыть мысли от ведьмы, я просто желал этого. Сейчас, глядя на волшбу, я сильно захотел, чтобы ведьма тоже это увидела, и вдруг…

— Это просто невероятно! — восхитилась Велена, — О, Предтечи! Ты понимаешь, каким знанием обладаешь?

— Точнее, понимаю, каким незнанием я обладаю… — усмехнулся я, — Я не знаю значения большинства рун, и спросить об этом не у кого. Если не хочешь, чтобы снесли голову.

— Ну это да, каждый яродей знает лишь те руны, что ему дозволены. Но если владеть хоть чуть-чуть древними языками, орочьим и эльфийским, то смысл угадать можно.

— Потом, — сказал я, поднимая бутылёк с готовым оборотным зельем. Выдох. И-и-и… залпом!

Я задержал дыхание и уже заранее скрючился, прижимаясь к стене. Так я готовился к адской боли, но в этот раз всё прошло гораздо легче — просто появилось необычное чувство стянутости, будто нанёс на кожу какой-то лютый гормональный крем. Мышцы всего тела задёргались, словно от тика, внутри всё занемело до опасного предела… и вдруг отпустило.

— И всё? — удивился я, прислушиваясь к своему изменившемуся голосу.

— А что ты хотел? Превращаться в существо такого же роста и веса не так мучительно, как в гнома, где тебе едва ли не кости ломает.

— Да ну твою же эльфячью бабушку! Я думал, каждое превращение так мучительно…

— Тебе надо меньше думать. Для этого у тебя есть я, милый орф.

Я вышел из-за угла, скинув капюшон и уже не скрываясь, и прошёл к главным воротам. Ухватился за массивное чугунное било, поднял, и призадумался, какую роль мне сейчас играть.

— Эх, ничего ты не понимаешь в чистокровных, слишком мало с ними общался. Слушай меня, Борис, я помогу.

Когда я опустил било, раздался гулкий стук, будто усиленный какой-то волшбой. В массивных воротах приотворилось малое окошко, оттуда блеснули глаза.

— Кто пожаловал? — послышалось неприветливое.

— Нагруби ему!

— Слышь… — я саданул кулаком рядом с окошком, — Погань орочья! Я тут сколько ещё стоять должен⁈

— Кто я⁈ — возмутились оттуда.

— Назови его волшбой коричневой!

Я сам чуть не поперхнулся. Какое странное оскорбление… И что бы оно значило⁈ Но всё же послушно прорычал стражнику:

— Слышь, волшба коричневая, я не в том настроении, чтобы перед тобой отчитываться!

— Серж⁈ А чего без ключа?

— Ты ещё спроси, почему я один, идиота кусок! — я зарычал, всем видом показывая нетерпение и помахал кулаком, — Сейчас этим ключом тебя открою!

— Но нужен ключ, ведь…

— Дрянная ты кровь! Уши без эльфа!

— Так иди и скажи Веригину, что я без ключа, дрянная ты кровь!

— И уши, уши без эльфа!

Но я промолчал, чувствуя, что Велене просто скучно.

— А мог бы и сказать, я же стараюсь! Но всё равно умничка, ты хорошо в роль вошёл.

Окошко закрылось, и с той стороны послышался скрип сдвигаемого ворота. Открыл мне воин-эльф. Смотрел он крайне неприветливо, и я понял, что у чистокровных самая примитивная иерархия — кто хоть чуть выше остальных, смотрит на нижестоящих, как на… кхм… на коричневую волшбу. Прям как гномы, только они снизу так умудряются смотреть.

Одна воротина открылась, и оттуда мне с неохотой поклонился худой стражник. Естественно, эльф.

— Здравствуйте, господин Луносветов. Эээ… — он потянул носом и чуть поморщился, — Что-то случилось?

— Нет, с чего ты взял⁈ — я вошёл, отпихнув его с пути, — Просто люблю осенью по ночам в болоте извозиться!

— Вы… вы один?

Он заткнулся, когда я смерил его взглядом.

— Где виконт?

— У себя в кабинете. Но боюсь, он ещё спит.

— Я покажу, просто иди вперёд, — подсказала Велена, — Не трать на него время.

Я едва сдержался, чтобы не сказать стражнику лишнего. Ведь это был кабинет ни Веригина, ни какого-то купца, а моей матушки.

— Сам разберусь, — только и бросил я за спину, шагая вперёд.

Что интересно, на дорожке с правой стороны чернели руны, и я, естественно, пошёл по левой. Незатейливый способ отделять своих от чужих — случайный гость может не знать такой тонкости.

Ух, сволочи! Сколько же тут чистить и чистить от этого дрянного колдовства!

Пока я шёл, рассматривал впереди небольшой, спрятавшийся в ухоженном саду особнячок. Рассветные сумерки золотили жёлтые листья — осенние ветра не прорывались за высокую стену.

Кое-где чернели декоративные хвойные деревья. Скромные скамейки вдоль дорожки, и деревянная беседка, скрытая в глубине сада и усыпанная листьями. Скромно, но со вкусом — я так и представил симпатичную и такую родную эльфийку, читающую книжицу под тёплым осенним солнышком в беседке.

Я не помнил ничего из жизни прошлого Грецкого, но почувствовал, как в груди проклюнулась тоска. Всё-таки, у этого тела с этим местом было связано много хорошего.

Сам особняк тоже был не особо вычурным. Нежно-розовая штукатурка, с выразительными белыми пилястрами на стенах, будто поддерживающими черепичную крышу.

— Здесь ничего и не поменялось, только навешали везде защитной волшбы, — сказала Велена, вместе со мной рассматривая имение.

— Так ты была здесь? — прошептал я, ступив на крыльцо. До меня только-только дошло, что ведьма ведёт меня к кабинету.

— И даже общалась с твоей матушкой, Грецкий. Я предлагала ей свою помощь… Потом я тебе всё расскажу.

Я не успел постучать, потому что дверь мне открыл дворецкий. Старый и худой эльф, с очень злым, явно невыспанным взглядом, сухо отчеканил:

— Его сиятельство виконт ждёт вас, господин Луносветов.

Пока я поднимался по резной деревянной лестнице, где тоже через каждые несколько ступеней чернели руны, я прислушивался к своим ощущениям. Что-то мне очень не нравилось… будто надвигалось что-то нехорошее.

— Я это тоже чувствую. Иссохни моя ярь!!! И мне очень не нравится, что я чувствую, Борис, — взволнованно произнесла Велена, — Этой эманации я не ощущала тысячи лет. Если чистокровные овладели такой волшбой, то они гораздо опаснее, чем мы думали.

— О чём ты?

— Снизу… кхм… из подвала тянет не просто чёрной волшбой. Там будто бы настоящий портал в Навь открыт, до того могильным тленом тянет!

Я глянул вниз, на деревянный пол гостиной, потянул носом. К сожалению, я ничего не ощущал… Ну, кроме предчувствия.

Где вход в подвал, я тоже не знал.

— Это всё потом, сначала Веригин. Но готовься к любому повороту! Хорошо, что охраны мало — чистокровные слишком полагаются на свою чёрную волшбу.

Я лишь ухмыльнулся уголком рта. Чёрная волшба сильнее действует на того, кто её боится. По иронии судьбы чистокровные, зная всю подноготную, боялись собственной волшбы до дрожи в коленях, и думали, что все вокруг испытывают такой же страх.

— Портреты поснимали, — вздохнула Велена, — Твоя мать любила рисовать.

В коридоре на втором этаже я остановился, всматриваясь во мрак впереди. Перехватил поудобнее меч, и двинулся бесшумно к двери, едва видимой в конце.

Чёрные руны были гораздо темнее мрака, я их прекрасно видел, чему ведьма не переставала удивляться. Но ещё в коридоре трепыхались золотистые эльфийские руны, и Велена вдруг сказала:

— Задень вон ту, золотистую. Она всего лишь предупредит Веригина, не бойся. Мы же не сразу его убить хотим, ведь так?

— Угу, — буркнул я, коснувшись рукой руны.

Та, трепыхнувшись, тут же бесшумно метнулась прочь, скользнув прямо через закрытую дверь. Я почувствовал едва заметное дуновение на лице, и если бы не был Видящим, даже не понял бы, что коснулся какой-то волшбы.

Я встал у двери. Постучал…

— Входи, Серж!

Войдя внутрь, я уставился на уже знакомого мне Веригина. Я видел в тёмном лесу его мельком, но сразу же узнал. Сейчас он был не в тёмном балахоне, а в расписном домашнем халате. Лениво откинувшись на спинку стула, он потягивал трубку и сквозь кольца дыма щурился на меня. В другой его руке был бокал красного вина. Рядом виднелась рукоять меча, прислонённого к столу — о безопасности виконт не забывал.

Сидел он за золотистым столом с бархатной столешницей, и окружала Веригина такая же совершенно безвкусная позолоченная мебель — резные и вычурные шкафы, тумбы, и роскошный диван в углу, с высоченной спинкой.

Ну нет, это точно не мебель моей матери… Скорее всего, тут постарался тот купец Грустный.

Мой взгляд оказался прикован к карте на стене, где я узнал очертания города Качканар и его окрестностей. Больше всего меня интересовали метки на карте — чует моё сердце, там и найду разгадку.

— Ты долго, Серж, — Веригин взял бокал с вином, — Чем от тебя воняет⁈ Чего ты такой грязный, где ты вообще был?

— Болотом пахнет, ваше сиятельство. Точнее, тиной.

— Я всё вытягивать должен? Докладывай!

— Грецкий и его охрана убиты.

— А твои эльфы?

— Тоже. Там дружина неподалёку шаталась, пришлось самому закапывать тела.

— А чего не сжёг?

— Дружина рядом была.

— Ах, да… Ты хочешь сказать, вас всех положили эти трое?

— Я… Ну… Если бы не наши звери…

Веригин затянулся и, кашлянув, потарабанил пальцами по столешнице. Затем растянулся в улыбке:

— Значит, прав я был, что не стал его недооценивать. И то, видишь, ты чудом один уцелел… Ещё бы чуть-чуть, и он бы остался жив, так⁈

Я лишь пожал плечами, оставаясь хмурым, будто ждал дальнейшей взбучки.

— Ну да и ладно, главное, дело сделано! Этот орф ещё мог крови нам попортить, я даже спать спокойно не мог, — при этих словах Веригин поднял бокал, — Ну, за успех!

— Не двигайся, — тут же шепнула Велена.

Я кивнул Веригину, и тот, пристально наблюдая за мной, вылакал всё вино до дна, потом плеснул себе ещё. Раннее утро, а он уже хмельной. И вправду перенервничал виконт, попил его кровушки Грецкий.

— Не привык так рано вставать, — Веригин лениво потянулся, — Но сегодня очень важный день! Надо будет проверить, как жлобинский казначей слушается метку… Ты, кстати, и проверишь!

Я молча стоял, ожидая дальнейших указаний. Значит, на балу выступить должен будет казначей герцогини? Ясно-понятно…

— Ах, эльфийская блажь! Всё должно пройти без задоринки, я не Эльфеяров, поэтому всё десять раз проверю. Припугнуть казначея не помешает, верно? Это усилит волшбу.

В ответ я лишь кивнул, понимая, что Веригин сейчас разговаривает сам с собой.

— Сегодня посланник от самого Волчина посетит бал, и мне нельзя оплошать. Надо показать ему, что я не размазня Эльфеяров… Ладно, что-то я разоткровенничался, — при этих словах он плеснул себе ещё вина и сказал в своё оправдание, — Знаю, знаю, пить ранним утром дурной тон, но из-за этого Грецкого я сам не свой… Хвала Старшей Крови, он просто сдох!

Снова подняв тост, Веригин опустошил бокал. Давай, давай, лакай больше, ты мне нужен тёпленький и беспомощный.

— Так, ладно, Луносветов, пока возвращайся на место, ты мне ещё будешь нужен.

— На шахту?

— Какую шахту, идиот⁈ — Веригин чуть не расплескал вино, пытаясь налить ещё, — С этим мы уже разобрались, ты на ферме нужен, там все живцы! Ты без лошади?

Я снова лишь кивнул, мысленно себя ругая, что сболтнул лишнего.

— Кстати, а где твой кнут-то, Серж? Ты ж никогда не расстаёшься с ним.

— Грецкий… — при этих словах я поднял меч в ножнах, — Срезал.

— Срезал⁈ Ох, и везунчик. Обычно все, кто это пытался сделать, оставались без глаз, так ведь? — Веригин рассмеялся, а потом вдруг опомнился, — Постой, так это его меч⁈

Он протянул руку. Я сделал шаг, другой, и Веригин вздрогнул, хлопнув себя по груди. Будто что-то его там кольнуло. Его глаза, чуть подёрнувшиеся опьянением, тут же протрезвели.

— Убей его!!! — прошипела Велена, — Он догадался!

Я сразу же сорвался с места, выхватывая меч и отбрасывая ножны. Всего один тычок… с выбросом яри, чтобы наверняка!

Веригин, вскочив, тут же простёр руки в мою сторону, и в меня понеслись две руны — одна стремительная золотистая, свистящая жутко разогнанным вихрем, а вторая чёрная, более медленная.

Увернувшись от золотистой, я рубанул по чёрной, рассекая волшбу зачарованным мечом. Виконт, ухмыляясь, повторил свой трюк, и в этот раз я разрезал золотистую, а от чёрной лишь шагнул в сторону, позволив ей пролететь мимо.

— Так ты видишь ещё и чёрную волшбу, Грецкий? — процедил сквозь зубы Веригин.

— Какой догадливый!

— Я говорил тебе, присоединяйся… Сдохни!

Ещё всего лишь шаг, и… моя нога провалилась в пустоту. Гадство! А ведь я успел заметить, что рука Веригина после волшбы потянулась не за клинком, а юркнула куда-то под столешницу. И вот подо мной просто распахнулся люк…

Видимо, я до того уже сросся с иолитом, что сам не заметил, как он оказался в моей руке. И команда «стоять» возникла в мыслях уже сама собой.

А Веригин со своей дебильной улыбкой даже лёг на стол, чтобы свеситься и лично понаблюдать, как я лечу в западню. Поэтому для него стало неожиданностью, когда мой клинок воткнулся ему глубоко в глазницу.

Виконт хотел произнести ещё что-то торжественное, но так и обмяк на столе с открытым ртом. А я повис на замершем в воздухе гномьем камне, барахтая ногами над самой настоящей чёрной бездной. Кажется, вот теперь я почувствовал, что такое «могильный тлен» — из черноты на меня потянуло чем-то ледяным и настолько злым, что у меня перехватило дыхание.

— Там я, так понимаю, сразу подвал, — сказала Велена до того, как я закинул меч на пол кабинета.

Затем я, раскачавшись, забросил ноги на край люка и, шипя от боли, стал себя затаскивать обратно. Грёбанные гномы, не могли придумать более удобный инструмент⁈ Ладони этот маленький камушек резал нещадно!

При этом я подозревал, что наверняка есть какая-нибудь руна «поднимать» или «тянуть», но мне пока это было знать не положено. Уф-ф!!!

Я всё-таки вылез и распластался на полу, пытаясь отдышаться и думая, как мне повезло. Вытащи я иолит всего на мгновение позже, и уже не дотянулся бы до лица Веригина. Кстати, не вытяни он свою рожу над столом, у меня бы вообще ничего не получилось. Одно сплошное везение.

— Я очень рада, что ты это понимаешь. Тебе сейчас снова просто невероятно повезло, Грецкий! Когда ты уже будешь меня слушать⁈

— Чего-о-о⁈

— К нам гости! — тут же парировала ведьма.

Не мешкая ни секунды, я вскочил и распахнул дверь. В ней, кстати, зияла пробитая вихрем дырка, в которую таращился дворецкий. И он явно как раз собирался убежать, но я тут же схватил его за лацкан.

Старик по овечьи заблеял, в его сухопарой руке вдруг появился нож, но я просто познакомил его физиономию с косяком двери. Сначала познакомил мимолётно, а второй раз сразу женил, заставив крепко поцеловать.

Дворецкий, обмякнув, съехал на пол. Я пробежался по полкам, нашёл подходящую верёвку и быстро связал старика, перетащив того на диван и воткнув ему в рот кляп. Веригину это уже не требовалось, и я так и оставил его тело лежать на столе.

Прислушавшись, я понял, что больше никто на нашу вечеринку не спешит. Глянув в окно, увидел, что стражник возле ворот спокойно стоит на своём посту, прислонившись к столбу.

Вот, будете знать, чистокровные! Как говорится, на волшебные технологии надейся, а охрану всё же посерьёзнее надо.

Первым делом я подошёл к карте. Стал водить пальцем, а Велена подсказывать.

— Это шахты Жлобиной, это шахты купца Грустного, это барона Демиденко. Но я не думаю, что барон позволил бы использовать чистокровным свои шахты… Остаются герцогиня и купец.

Я прикинул расстояние.

— Эти две близко. Не думаю, что чистокровные стали бы рисковать, наверняка трупы потащили бы в эту.

— Ты там был? Тащить через скалистый перевал и ущелье? Смотри вон на ту, левее. Чуть подальше, но вдоль устья горной реки, там хорошая дорога есть.

Я присмотрелся. На той жлобинской шахте, о которой говорила Велена, помимо красного кружка стояла небольшая чёрная точка. Веригин подстраховывался, и ничего явно не отмечал. А так, если кто посмотрит — ну шахты и шахты, свои да конкурентов.

Хм-м, а ведьма-то соображает.

— И что мы имеем? — спросила Велена.

— Шахту… Как проверить, что это она? Навряд ли я успею туда сгонять.

— Скорее всего, там казначея и пометили. Надо спросить у него напрямую. Ему наверняка прикрыли память чёрной волшбой, и я это почувствую.

— Большая Именная Вторая, — прочитал я название шахты, запоминая, — Так, а что за ферма? Все живцы там… Это ведь, о ком я думаю?

— Только они и могут быть… Ещё живые жертвы. Но я не знаю, где ферма.

Сбоку замычали, и я заметил, что старик очнулся. Подошёл, приложил кончик меча к его горлу и спросил.

— Жить хочешь?

Тот сразу закивал, морщась от укола. Тогда я поинтересовался, о какой ферме говорил Веригин, и добавил, что любое лишнее слово — и я пойду допрашивать стражника у ворот. А старик не пригодится уже ни мне, ни вообще этому миру.

— У господина Грустного есть ферма, овец там разводили, это на юге, по дороге в Нижний Тагил, — тут же пролепетал старик, — Господин Веригин последние дни только туда и ездил. Господин Луносветов, но вы же должны знать…

Я покачал головой, заталкивая кляп ему обратно. Больше мне от него ничего не нужно было.

— Лежишь тут, пока я не уйду. Замечу где-то, кроме дивана, и узнаешь, как он себя чувствует, — я показал мечом на Веригина.

— А может, всё-таки убить его?

На предложение Велены я промолчал, для надёжности ещё и привязав старика к дивану. Глупо, но такой грех на душу брать я не собирался. Да ещё помнил наставление кузнеца о моём мече…

— Нам надо в подвал! — тут же напомнила ведьма, пока я искал на карте ферму. Ох, какие молодцы, отметили.

Хотя… постой-ка! Тут я ухватился за край карты, а потом с силой сдёрнул её со стены.

— Ты что делаешь? — с интересом спросила Велена, и я позволил ей увидеть смутную фиолетовую руну, проступающую сквозь обои.

Точно такая же руна скрывала шкатулку Захара, моего слуги. И что-то мне подсказывало, что ни купец, ни Эльфеяров, ни Веригин так и не обнаружили этот схрон, спрятанный тайной орочьей магией.

— Не совсем орочьей, — усмехнулась Велена, — Какой-то гений-яродей совместил орочью и человеческую магию… Фиолетовый цвет даёт невидимость. Это просто чудесно!

Я взял Веригинский клинок — ну не свой же портить! — и приготовился вскрывать тайник.