Профессор-огровед превзошёл все мои ожидания. Даже я, не встречавшись ни разу с огром, представлял себе, на что может быть способна трёхметровая махина весом более полутонны. Поэтому, слушая советы графа Всезнавского, «как обезвредить огра, не убивая его», я вполне понимал, почему бурый от злости воевода скрипит зубами.

— После того, как вы незаметно подобрались к огру сзади, вам надо схватить его за шею и чуть придушить…

При этих словах я воздел глаза к маячащей сверху глиняной голове.

— Что вы так смотрите, молодой орф. Мы же в болоте, огр будет практически по пояс в трясине! — назидательным тоном заметил Додон Кириллович, — Ну а если он всё же оказывает сопротивление, нужно обезвредить его. Перехватываете его руку… давайте я лучше на вас покажу, молодой орф. Так вот, перехватываете, и-и-и… резким рывком ломаете ему локоть!

Щуплый граф был ниже меня на голову, руки его были гораздо тоньше, при этом он максимально аккуратно взял меня за руку, будто боялся повредить, и изящным нажимом «наметил» перелом. То есть, по его задумке, мой локоть должен был буквально вывернуться в другую сторону…

— Ну что же вы, сударь? Расслабьте руку, ведь мы же схватили огра внезапно, он просто не успеет напрячься. Уж вы, воин, должны понимать такие тонкости! У нас же теория!

Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Да пока он так стоит с моей правой конечностью, заняв обе свои руки, я могу ему придумать с десяток казней одной левой! А уж что с ним сотворит настоящий огр, руку которого он собрался ломать «одним резким рывком»…

— Кстати, таким же приёмом вы можете выбить из рук огра его дубинку. Да, да, Платон Игнатьевич, я тоже немного смыслю в разных приёмах.

Воевода стоял истуканом, никак не реагируя. А профессор шлёпнул ладошкой по моему кулаку, «выбивая» деревянный меч. Меч, конечно же, ен выбился, и меня опять поругали за скованность…

— Да расслабьте-же руку, в конце-то концов!

Пришлось уронить меч… Ох, эльфячью его бабушку! И этот московский посланец учит нас, как побеждать огров⁈

— Фух, что-то солнышко стало припекать. — довольный граф Всезнавский достал платочек и промокнул лоб, — А занятия рукопашным боем на свежем воздухе утомляют, да, воины? — он захихикал в полной тишине.

Аудитория, до которой только-только начал доходить весь масштаб бедствия, сидела притихшей, лишь изредка бросая взгляды на мрачного воеводу. Но вот наконец Додон Кириллович с чувством выполненного долга прислонил указку к «огру», оставляя её, и галантно кивнул всем слушателям.

— Сегодня была, так сказать, вводная лекция. Надеюсь, я не слишком поразил вас своими знаниями? О, да, такова сила гения! Сидя в душном московском кабинете, изучая монстров лишь по буквицам на странице, настоящий учёный способен представить всё так, будто он стоит рядом с ним. Законы физики и волшбы едины для всех, что для утончённого эльфа, что для громадного огра… да… И как раз именно это позволяет нам, ярчайшим светилам имперской науки, заглянуть в самое нутро врага! Да, да, в самую потаённую его суть, чтобы найти слабое место!

Граф воздел палец к небу и застыл, будто ожидал аплодисментов. Но в ответ послышалось лишь редкое покашливание да сопение.

— Думаю, завтра мы продолжим в это же время. Надеюсь, для вас в полдень не слишком рано? — и Додон Кириллович, зевая, отправился к карете, стоящей у задних ворот дружинного двора. Оттуда уже бежали его слуги, пронырливые эльфы и орки, чтобы подать руку да помочь взобраться на ступеньку.

Карета должна была провезти профессора пару сотен метров до особняка барона Демиденко… Сам Иван Вячеславович, кстати, на это учебное мероприятие вообще не явился. Видимо, подозревал, какая реакция будет у воеводы, и решил уже потом с ним переговорить на эту тему.

Хотя, на самом деле, я подозревал, что у барона Демиденко в связи с ночным пожаром сейчас и так проблем хватало.

— В нутро он заглянул… — прошипел Платон Игнатьевич вслед карете с учёным, а потом взорвался, — Сказал бы я, куда он огру заглянул! В какую самую потаённую суть, на хрен!!!

Его громогласный рёв пронёсся по ристалищу, даже отразился эхом от частокола и, кажется, поднял пепел с прогоревшего кострища у скамеек. Тяжёлым взглядом он окинул сидящих, потом его глаза застыли на мне.

— Грецкий! — он мазнул головой в сторону гридницы, — За мной!

Я бы мог ему сказать, что вообще-то не обязан его слушаться, но портить отношения с одним из союзников совершенно не желал. А воевода, кстати, махнул ещё двоим — Денису и Лукьяну.

— Остальные — по брёвнышку, и до Малой Луковой… бегом!!!

Надо было видеть, с каким облегчением мы последовали за воеводой, и с какой завистью смотрели нам в спины.

Вскоре мы прошли в пустую гридницу, полную застеленных кроватей, и Платон Игнатьевич захлопнул дверь. Кивком указал нам садиться на топчаны у потухшего камина.

— Гре… — тут воевода, нахмурившись, осёкся, — Борис, мне один наш общий знакомый донёс о твоей просьбе.

— О двух личных помощниках?

— Да! Так вот, пока ещё придёт этот указ-приказ, они уже могут с тобой ходить! — он ударил кулаком в ладонь и потёр костяшки, — В нутро он глядит, гений грёбанный!

— Борис, ты должен взять в поход Лелю! — послышался голос Велены из какой-то блестящей плошки над камином.

— Платон Игнатьевич, тут такое дело…

Воевода зыркнул на меня так, что я сразу почуял — он уже практически нашёл виноватого во всех бедах. Судя по его взгляду, это я притащил сюда Всезнавского, да ещё лично обучил его всей той околесице, которую он тут нёс.

— Ну⁈ — рыкнул Платон Игнатьевич.

— Девушку мне надо будет взять с собой ещё одну…

Денис с Лукьяном переглянулись, а с воеводы вдруг сдуло всю злость.

— Девушку?

— Правда, она пока очень плоха, но я надеюсь, до похода поднимется на ноги. Она мне нужна, очень в волшбе разбирается.

— Ну, знаешь, Грецкий, — воевода почесал затылок, — Просьбы у тебя, конечно… Мы так-то тут все в волшбе разбираемся, иначе дружиной бы не были.

— Она… — я поджал губы, пытаясь придумать, как бы это подать так, чтобы…

— Скажи, как есть! — тут же оборвала мои мысли Велена, — Пусть попробует отказать!

Я едва сдержался, чтоб не улыбнуться, но со злым воеводой лучше было так не рисковать.

— Это ученица Велены.

Воевода открыл было рот, чтобы высказать мне всё, что он думает об этой затее, но так и застыл. Потом, очнувшись, прошёлся до свободного табурета и, тяжело ухнувшись на него, уставился на прогоревшие угли. Там, в пепле, ещё чудился жар, и отдельно танцующие хлопья жили своей жизнью.

— Лукьян, что за Велена, знаешь? — послышался шёпот Дениса.

Громила лишь пожал плечами.

— Так это вы её вытащили оттуда? — наконец, спросил воевода, махнув куда-то в сторону. Куда-то в сторону, где далеко-далеко находилась сгоревшая ферма купца Грустного.

Мы втроём кивнули.

— Лежачую и слабую, конечно же, в поход не возьмёшь, — воевода упёр локти в колени, положив подбородок на сомкнутые кулаки, — Да и разговор был только о двоих помощниках, Грецкий. Императорские указы это тебе не бумажки, на коленке исписанные.

— Я скажу барону Выш… кхм, нашему общему знакомому, что…

— Ха! — Платон Игнатьевич шлёпнул себя по колену, и вологжане уставились на него, — Вот прям взял ты его и высрал, знакомого нашего! Где ты его найдёшь⁈ Да даже если найдёшь, сам знаешь, что хрен ты подойдёшь средь бела дня. Я его не знаю, ты его не знаешь, и он нас не знает! Грецкий, ты сам видел, какие чудовища те, с кем мы сражаемся!

Денис и Лукьян посмотрел на меня в ожидании. Они уже поняли, что существует некая персона, имя которой нам называть никак нельзя, поэтому то, как мы беседовали, их начало забавлять.

Я сказал:

— Ну, тогда я двинусь к ещё одному знакомому, который знакомый нашего общего знакомого. И вот он передаст ему…

— Погоди, ты про того знакомого, который на речке живёт, и который разводит… — тут воевода едва не растопырил руки, чтобы показаться крылья, а потом с руганью шлёпнул себя по коленям, — Грецкий, твою мать эльфячью! Что за цирк у нас тут⁈

— У нас? — я прищурился, — Это у вас… эээ… и у нашего общего знакомого.

Платон Игнатьевич потёр лоб, а потом отмахнулся.

— Короче, сейчас бери этих двоих оболтусов, в дружине у них с сегодняшнего дня каникулы, — он сразу смерил «оболтусов» взглядом, чтобы у тех даже тень счастливой улыбки не проскользнула, — Кстати, это вас всех не освобождает от ежедневных лекций того идиота.

Сморщившись, я ответил:

— Вообще-то я хотел напомнить…

— Что телохранитель княжны, назначенный указом самого императора оберегать её в походе, хочет пропускать лекции Всезнавского? Профессора, от упоминания имени которого огры в штаны накладывают, так⁈

Я поднял было руку, чтобы возразить, но так и опустил. Гадство! Грёбанная политика, мать её за ногу!

Об этом я как-то не подумал… Сам император прислал сюда, понимаешь, учителя побеждать огров, а телохранитель отказывается учиться у него⁈

— Воевода, — тихо спросил я, — Что происходит?

— Вредительство, — глухо ответил Платон Игнатьевич, — Как они его сюда выписали, я не знаю… Но, Грецкий, чуешь, чьи уши здесь торчат?

Я лишь кивнул. Вообще, я никогда не любил теории заговора, потому что это всего лишь одна из форм религий. На самом деле я просто верю в бесконечную глупость… Но думать, что какая-то группа заговорщиков знает и предвидит абсолютно всё, и никогда не ошибается? Кто хоть раз пытался управиться хотя бы двумя подчинёнными, понимает, что к чему.

Нет, это всё на самом деле вера в божественную силу заговорщиков. Или дьявольскую, раз на то пошло… «Свято место пусто не бывает» — как раз о том, что обыватель всегда придумывает себе каких-то богов во все времена.

Но в нашем случае случае всё было слишком явно, и на одну лишь глупость это не свалишь. Не просто так здесь появился этот профессор болотных щей.

— Вижу, всё смекаешь, Грецкий, — проворчал Платон Игнатьевич, — А, учитывая, какой винегрет мы набрали для похода… Хорошую дружину до весны не подготовишь.

— Ну а как же император? — наивно спросил я, — Он же должен понимать.

— Ему что доложат, то он и понимает. Такой же эльф, как… как я орк. Да и смотрит сейчас император в другую сторону, — воевода покачал головой, — Ты слышал, на западных границах Польша давит? Это её английские эльфы науськивают… А турецкие орки всё о своём Орканате мечтают, им это всё тоже Туманный Эльфион нашёптывает. А у нас они вот чистокровных подкармливают, которые только и мечтают о революции, чтоб императора снять. Но только чтоб молчок об этом, поняли⁈

— А почему бы этот Эльфион нам как не шарахнуть? — вдруг выдал ирокез, — Говорят, у великих княжеских семей такая сила в родовых ядрах накоплена, что…

— Вот поэтому и молчок об этом, — воевода нахмурился, — Потому что у народа всё просто, взять, да шарахнуть. Проще ж некуда, зачем дальше-то думать⁈ Ты вот, Скоков, до трёх ночи пьёшь да по бабам шляешься, а потом на утренней побудке затрещин получаешь!

— Платон Игнатьевич, а причём тут…

— Да притом! Ты похмелье на следующее утро предвидеть не можешь, а требуешь шарахнуть по Эльфиону. А сколько ещё таких, как ты, умников? Поэтому молчок, я сказал! Наше дело мечами махать там, где скажут.

— Тем более, думаю, к нашей ситуации ни Эльфион, ни Орканат отношения сейчас не имеют, — вздохнул я.

— Молоток, Грецкий. А наша с тобой, то есть, с вами задача подумать, как сохранить воинов.

— Лукьян, я чего-то вообще перестал понимать, о чём они… — прошептал Денис, и белобрысый громила помотал головой. Мол, тоже не понимаю.

— А мы о том, что кто-то очень хочет слить этот поход… Там с этим идиотом сегодня делегация целая приехала, миролюбцев и переговорщиков, — усмехнувшись, сказал воевода, — И я так чую, из-за них мы просто убьёмся об огров.

— Но смысл? С ограми и так не дружим, и после такого лучше дружить не станем, — не унимался Денис.

— Ох, Скоков, заткнись уже, — воевода начал снова злиться, — Этого и хотят, чтобы проблема осталась!

Ирокез всё же замолчал, а мы с воеводой задумались. Правда, думал я совсем о другом… Я как бы разминусь с дружиной в конце похода. Это они пойдут «разговаривать» с ограми, а я с княжной дальше, в Томскую крепость.

Правда, насколько я понял, ей тоже эти огры досаждают. И рано или поздно мне с ними тоже придётся «разговаривать».

— Борис, по старой памяти… Да что там скрывать, должен я Велене за её помощь.

— Ну надо же, вспомнил, — ревниво бросила ведьма, но в её голосе почудилась теплота.

— Поэтому можешь не ходить к этому… эээ… знакомому нашего знакомого. Сам съезжу туда, всё передам, и обмозгуем, как сделать, чтоб поехала твоя девка.

Ведьма тут же сказала, какой мёд с каких ярь-цветов нужно будет привезти, чтобы Леля быстрее встала на ноги, и я передал просьбу воеводе. Тот задумчиво почесал лоб и кивнул.

Затем сказал мне:

— Ну а тебе, Грецкий, надо бы съездить совсем в другое место…

— А как же княжна?

— Что княжна? Там какая делегация прибыла, видел? И Ефратов здесь ещё, и герцогиня Жлобина твоя, которая барона прогнула на более выгодные условия. А у Даши теперь несколько дней будут приёмы да балы, как бы не распухла, в платье никакое не влезет. Такой вот удел у княжны, и крутиться ты рядом не будешь.

— И всё же…

— И всё же эти несколько дней, пока московские послы не будут просыхать, а барон будет ими занят, про лекции все забудут. А я буду здесь, Борис, с княжной, — воевода встал и хлопнул меня по плечу своей ручищей, обещая новый вывих, — Думаешь, это каприз мой? Я всё для Даши и делаю! Тебе сильнее надо стать, намного сильнее, поэтому ты сегодня же едешь туда со своими охламонами…

— А почему мы то оболтусы, то охламоны, а⁈ — возмутился Денис.

— Ты лично будешь обалдуй, ясно? Дарую титул! А ещё раз рот откроешь, лишу титула вместе с зубными владениями, ясно⁈

Ирокез, стиснув зубы, шумно выдохнул. А Лукьян лишь пожал плечами. Все понимали, что, судя по настроению, очень достал тот лектор нашего воеводу, и это он ещё мягко с нами разговаривал.

— Грецкий, едешь к одному моему знакомцу, Слепняк зовут. Да, он слепой… В Тёплой Горе живёт, это за хребтом.

— За хребтом⁈ Но я…

— Копаня Тяженич поможет, думаю.

— Вы попросили у гномов? — не веря своему счастью, вырвалось у меня.

— Я что, с дуба рухнул? Ты и попросишь. Но Слепняк тебе очень нужен, здесь мы тебя тому не научим, что он покажет, — Платон Игнатьевич усмехнулся, — Он в битве с ограми когда-то и ослеп…

Сказав это, воевода ещё раз похлопал меня по плечу, а потом, развернувшись, вышел из гридницы. Я переглянулся с вологжанами.

— Грек, я чего-то ни хрена не понял. А ты, Лука, понял?

Тот вдруг кивнул, и у Дениса вытянулось лицо.

— Да чего ты понял-то, если я не понял?

— Угу…

Я махнул им следовать за мной, предчувствуя, что мне надо срочно решить одну проблемку. Село Тёплая Гора, насколько я знал, не так уж и далеко, вот только дорога туда через горы. Железную дорогу гномы туда прокладываться не разрешают, но… но я помнил, что моя дражайшая тётушка, герцогиня Жлобина, как-то связана с этой Тёплой Горой. Вот и спрошу у неё, как мне быть, надо только придумать, где её найти и как подойти, если она в окружении высоких гостей.

— Гадство! — вырвалось у меня, когда я вышел наружу.

Потому что в опустевшем дружинном дворе обнаружился неожиданный гость. Гном Копаня Тяженич собственной персоной, свесив ножки со скамейки, сидел в тени частокола и улыбался. Завидев меня, гном сразу же помахал рукой.

Ну надо же, какое совпадение…