— Возьмите деревянный меч, сударь, — эльф указал мне за спину.

Я обернулся — мне протягивал потёртый меч десятник Данила. Вздохнув, я встал возле соломенно-бревенчатого изваяния, чувствуя, что мне повезло — на самом деле, нет — стать наглядным пособием.

Светловолосый лектор был ниже меня на голову, носил светлый паричок с накрученными на европейский манер кудрями, между которыми торчали острые эльфийские уши, и был он таким худым, этот эльф, что в его тощей руке даже указка казалась массивной. Я оглядел его зрением Видящего, но не узрел никакой волшбы. Впрочем, многие яродеи её не показывают до того, как начинают творить волшбу. А чувствовать чужие ядра и покровы я ещё, к сожалению, не научился.

— Научишься, — подсказала Велена, — Это один из самых сложных навыков, некоторым и жизни не хватает, чтобы научиться видеть суть других яродеев. А так этот яродей нулевого круга, и мне кажется, что это просто Веющий…

Я лишь хмыкнул, вспоминая, что знал об яродеях. Что существуют Деящие, то есть, Деяри — это в общем-то все, кто способен на активную и прикладную волшбу. Только лекарей выделяют в отдельную касту Лечащих.

Есть Видящие, которые только и могут, что видеть. А есть Веющие — они занимаются тем, что насыщают своей ярью «родовые ядра», давая своему роду запас яри на могучую родовую волшбу. Какая там могла быть волшба у сильных семей яродеев, Велена могла лишь предполагать — это был секрет, хранимый за семью печатями, и именно из-за этого мой дар видеть руны был для меня опасен. Никто не должен был видеть эти самые руны, потому что так можно разгадать, у какой семьи и какой секрет.

По сути, «веять», то есть, быть донором яри, может быть каждый яродей. Но бесталанных рождённых яродеев, которые имеют ядро, но не могут творить вообще никакой волшбы, на самом деле очень много. И, видимо, чтобы им не было обидно, их называют Веющими… Ну да, есть в этом названии какая-то таинственность.

— Ошибаешься, орф. Иногда встречаются очень, так сказать, богатые на ярь Веющие. Чего не скажешь об этом эльфе… Он дрищ как и физически, так и… эээ… ядрически! — Велена хихикнула, — Видимо, у него вся его ярь превращается в гонор.

Я тоже улыбнулся, но всё же мысленно одёрнул ведьму. Надо было слушать, что говорит важный московский гость.

Одет этот пижон был вполне… эээ… по-московски, да и вообще выглядел довольно вычурно своими кружевами среди нашего сборища суровых воинов в кольчугах и в кожаных бронях. Судя по вздёрнутому подбородку, он тоже был не особо-то большого мнения о всех нас, но его любовь к выступлениям всё пересиливала.

— Итак, господа воины, — эльф вышел чуть вперёд, окидывая сидящую на земле аудиторию великодушным взглядом, и упёр длинную указку в землю, подобно трости, — Разрешите представиться. Особо уполномоченный его всемилостивейшим императорским величием по делам Сибирских Провинций…

Голос эльфа всё повышался, едва не срываясь на хрипящий крик.

— … доктор и профессор этнологических наук Московской Академии, старший заместитель декана Кафедры Изучения Омутов и Ярь-Аномалий, неоднократный лауреат премии его Императорского Величия за вклад в изучение сибирского яродейства и его обладателей…

Сидящие стали переглядываться, а я закатил глаза, со скукой разглядывая редкие облачка на небе. Да, гонору у гостя хватало.

— … создатель системы градации и классификации сибирских яродеющих народностей, в особенности огров, конечно же, — при этих словах указка стукнула по манекену.

Я поднял глаза. Чья-то больная фантазия взяла два бревна, вкопала их рядом, соединив сверху концами. Сверху пустили ещё одно длинное бревно, получив непропорциональную букву «А» с торчащими в стороны руками-брёвнами. На середину нахлобучили мешковину, набили соломой, закрыв перекладину, и на самую верхушку накинули массивное ведро, имитируя голову. Кто-то даже нарисовал на ведре грозные глаза и скалящийся в улыбке зубастый рот.

Вся эта конструкция была около трёх метров в высоту, громадная даже для рослых орков в дружине.

— Занятный огр, — усмехнулась Велена.

Пижон продолжал, начав ходить перед огроподобной конструкцией туда-сюда:

— Знаете, моя классификация получила признание даже в Британской Королевской Академии, и получила перевод на языки нескольких стран, включая такие, как Франция, Польша, Австрия…

— Как вас зовут, господин особо уполномоченный? — послышалось из толпы, и лектор тут же остановился с чувством оскорблённого достоинства.

— У кого там язык длинный⁈ — рявкнул Платон Игнатьевич, который стоял позади сидящей аудитории. Судя по лицу воеводы, он хотел как можно скорее отмучиться со всей этой ситуацией.

— Ну что ж… Так вот, мои работы вызвали оживлённые дискуссии в среде учёных всего мира, в особенности изучающих яродейство и все прикладные к нему науки. И я очень рад, что даже до такого далёкого края… — лектор покрутил головой, окидывая качканарские пейзажи, открывающиеся за частоколом дружинного двора. Его взгляд красноречиво говорил, что он думает о всех этих «далёких краях».

— Очень, рад, что даже сюда дошла великая научная мысль. Развитие русского яродейства — очень важная отрасль! Поймите, что волшба — это не просто махание мечом или дубиной! Волшба — это наука, которая призвана в первую очередь облегчать нам жизнь и защищать нас! — пижон важно помахал пальцем, но тут опомнился, — Ах, да, зовут меня его сиятельство, граф Додон Кириллович Всезнавский!

И он застыл на несколько мгновений, поводя носом то в одну сторону, то в другую, будто давал себя получше рассмотреть. До меня не сразу дошло, что он ждёт радостных возгласов удивления и ликования. Ни никто звезду не узнал, и граф Додон только горестно покачал головой. Мол, явил своё научное рыло… кхм, то есть, светило этому захолустью, но мозгов оценить это тут ни у кого не хватило.

Повисла гнетущая тишина, нарушаемая только покашливаниями сидящих. Воевода нависал позади громоподобной тучей, все чувствовали его настроение, и даже разговорчиков не было слышно.

— Так, ну что ж… Перед вами, повторюсь, огр васюганский обыкновенный, — и тонкая указка постучала по бревну-ноге, — Рядовой воин, защищающий свои болотные владения.

Лектор снова выступил вперёд, уперев указку в землю, как трость.

— Чем опасен огр? Во-первых, своим ростом и силой, во-вторых, могучей волшбой, которая… — тут он выдержал театральную паузу, — … очень схожа с гномьей волшбой!

— Ну да, в этом он прав, — усмехнулась Велена.

Я же вспоминал те книжицы, которые видел в её избушке и изображение тролля, у которого его покров уходил куда-то в бесконечность в землю. А ведь огр — дальний родственник тролля, так тогда сказала Велена.

— Огры — по сути такие же полукровки, как и ты. Да, сейчас это полноценная раса, но получилась она не случайно.

«Хм-м», — подумал я, — «Кстати, если в нём присутствует кровь тролля, то чья же в нём тогда вторая кровь?»

— Чья, чья… Ну, гнома, естественно!

Я аж поперхнулся и закашлялся. Просто не в силах был представить, как гном, полтора метра с кепкой, и тролль, дура в несколько метров высотой, смогли найти точки соприкосновения… ну, для этого самого. Для начала новой расы.

В этот момент Додон Кириллович рассказывал, что для того, чтобы не дать огру творить могучую, смертельную и разрушительную волшбу, его всего лишь надо оторвать от земли. Вот так вот просто — взять и приподнять.

— А что вы так удивляетесь, молодой орф? — тут же повернулся лектор, приняв мою растерянность на свой счёт. Потом он постучал указкой по брёвнам-ногам, — Вы же будете не одни, а целый отряд!

На миг он задумался, запрокинув голову и оглядывая массивную конструкцию… Вроде бы в его взгляде появились на миг сомнения, но Додон Кириллович тряхнул головой, тут же их отметая.

— Да, я уверен, что если несколько дружинников перехватят огра за каждую конечность и повалят, они легко смогут поднять его и оторвать от земли, которая, как я утверждаю, даёт им львиную долю сил!

— То есть, как это приподнять? — донёсся растерянный голос воеводы, — Да к нему ж не подойдёшь! Он дубиной в полтора моих роста машет так, что деревья сносит!

— Сотник Платон Игнатьевич, если не ошибаюсь?

— Да, это я, — глухо сказал воевода и поморщился, пожалев, что открыл рот.

— Платон Игнатьевич, вы встречали огра?

— Да.

— Так вот, если бы вы встре… Что? — Додон Кириллович удивился, но сразу махнул указкой, — А, неважно! Прогрессивное мышление отличается от приземлённого! Научная мысль не стоит на месте, и эту тактику мы обсуждали с лучшими умами Московской Академии, её одобрил наш военный представитель при Императорском Дворце, и даже рассматривал генералитет! Вы хотели бы оспорить мнение генералов?

Платон Игнатьевич стоял молча, как истукан, глядя исподлобья. Закончить с этим и поскорее, вот чего ему бы сейчас хотелось больше всего.

— А вы, ваше сиятельство, видели огра? — донеслось от сидящих.

— Ну какое это имеет значение? — чуть ли не фальцетом пропел лектор, — Гению просветлённого разума нужны лишь намёки, чтобы понять суть вещей! Перед пытливым умом нет материальных препятствий, нет физических границ — он способен видеть Вселенную и всё Мироздание, и понять все законы их существования лишь по тому маленькому кусочку мира, что перед ним открыт!

— То есть, огра вы не видели, так?

— Скоков, ещё рот откроешь, и с Лукьяном поедете картошку копать! — прорычал воевода.

— Так выкопали же, говорят…

— Вот туда, где выкопали, и поедешь копать!

Денис — а это именно он оказался таким любознательным — тут же скуксился, послушно вперив взгляд в землю.

Граф великодушно махнул:

— Что вы, Платон Игнатьевич, не стоит так усердствовать. Эти молодые и горячие умы просто не в силах постичь то, что лежит за пределами их личных границ, часто не выходящих за банальное желание поесть и поспать.

Ирокез переглянулся с Лукьяном, да и с другими воинами тоже. Все раздумывали — это он нас что, тупыми назвал⁈ Но хмурая туча Платон Игнатьевич уже едва ли не искрами трещал, и никто не открыл рта.

А Додон Кириллович постучал пальцем себе по парику:

— Этот же пытливый и рациональный ум способен по капле воды предположить о существовании океанов, по одной песчинке понять, что где-то могут быть бескрайние пустыни. Да, мне достаточно уронить здесь яблоко, и не надо катить на другой конец земной тверди, что удостовериться, что там оно точно так же упадёт на землю.

Он рассмеялся своей собственной шутке.

— Зачем мне видеть огра? — он оглянулся на манекен, — Это всего лишь голова, туловище, две руки и две ноги, как у любого из нас. Так ведь?

Никто не кивнул, но никто больше и не спорил. Хотя, судя по сосредоточенным лицам воинов, да и того же Платона Игнатьевича, с учёным очень многие хотели поспорить. Но насколько я знал воеводу, он предпочёл бы дослушать лекцию, а потом уже внушить своим воякам ту науку, которую посчитает нужной.

— Итак, с мелочами разобрались. Теперь возьмём гипотетическую ситуацию… Надеюсь, не надо объяснять, что такое «гипотетически»? — Додон Кириллович всё посмеивался, — Ах, ладно… Допустим, вы встречаетесь в болоте с огром, вооружённым, как сказал воевода, дубиной в полтора его роста. Ваши действия?

Все молчали. Ответил сам воевода, выдавив из себя через силу:

— Надо приподнять его, чтобы он не мог творить волшбу?

— Верно! — Додон чуть в ладоши не захлопал, — Но вы поспешили, Платон Игнатьевич. Огр же не будет стоять, как этот истукан?

— Угу, — выдохнул воевода.

— Так вот, объясняю. Для начала надо обезоружить его! — победоносным взглядом граф Додон обвёл всю аудиторию, — Ведь дубина в полторы сажени длиной всё-таки опасна, так, Платон Игнатьевич? Кстати, у вас, дружинников, есть приёмы, чтобы обезоруживать противника?

Он спросил это так, будто забыл о какой-то незначительной мелочи.

— Безусловно, есть такие приёмы, — с тихой яростью прошипел Платон Игнатьевич.

— Я так и думал! — Додон Кириллович снова постучал указкой по деревянному огру, — Но, главное, для боя надо выбрать более-менее ровное место, желательно без глубоких топей. Вы же понимаете, как это важно для победы над противником?

— Теперь да, — едва выдавил воевода.

Аудитория молчала, чувствуя волны ярости и гнева, исходящие от Платона Игнатьевича. Он с трудом терпел эту чиновничью научную дурость, и, судя по стиснутым кулакам, с таким же трудом держал себя в руках.

Уж не знаю, насколько важным был этот лектор, и зачем нам было выслушивать всю эту дичь, но состояние воеводы повлияло и на меня. Если уж наш вспыльчивый воевода терпел и слушал, значит, и нам надо было терпеть и слушать.

— Так, два фактора мы разобрали. Нам нужно удобное место для боя, и приём для разоружения. Ну, здесь и пригодится ваш боевой опыт, господа воины, но дальше уже послушайте мой совет, — лектор похлопал себя по груди, — Оторвите огра от земли… Поэтому я, кстати, и упомянул об удобной площадке для сражения. Будет затруднительно приподнять его над трясиной, ведь так?

— Да, — тоненько просипел бурый, словно красный картофель, Платон Игнатьевич. А ведь орк должен быть зелёным. Но злой, едва ли не готовый взорваться, орк не мог уже оставаться зелёным.

Я и так чувствовал, что хотел сказать учёному наш воевода. Что огры не будут лезть в «удобное место», что обычным приёмом громадного огра не разоружишь, и ему уж точно не нужна волшба, чтобы даже с голыми руками раскидать «приподнимающий» его отряд.

— А почему нельзя обстрелять огров из луков и катапульт? — всё же не удержался какой-то эльф, — Или копьями закидать?

Воевода перевёл налитый кровью взгляд на любопытного эльфа. Это было тот самый Анатолий, прыгучий копейщик который, и он поёжился, чувствуя взгляд орка, едва не прожигающий ему затылок.

— Как хорошо! Я ждал этого вопроса! — граф Додон Кириллович вскинул голову, — Дело в том, что убивать огров крайне нежелательно…

— Что-о-о⁈ — воевода не сдержался, — То есть, как не убивать?

— Понимаете, Императорский Двор после тесных обсуждений с Думой, с Академией и с Советом Князей решил, что нам надо продолжить попытки склонить племена огров к сотрудничеству с Российской Империей.

— О, Предтечи! — только и вырвалось у Велены. Да и у меня от услышанного в голове не гудело больше ничего, кроме растерянности.

По воинам побежали оживлённые шепотки, а наш воевода из бурого неожиданно превратился в серого. Опытный, потёртый боями воин ясно представлял, что всё это значит.

Да и я прекрасно понимал, что боевой поход, где нельзя лишний раз ударить врага мечом, ничем хорошим закончиться не может.

— То есть… — натянуто спросил Платон Игнатьевич, — мы тащимся в сибирские болота не для того, чтобы наконец-то приструнить огров? А для того, чтобы в очередной… уже, наверное, в сотый раз попросить их присягнуть нам⁈

— Сотник, спешу напомнить, что это не только моё мнение. Это ещё и приказ нашего светлейшего императора Павла Алексеевича! Вы расслышали, ведь так? А то у меня появились сомнения, — при этих словах Додон Кириллович нахмурился, — Платон Игнатьевич, племена огров, хоть и диковаты, но для нас отнюдь не враги! И могли бы даже помочь нам. Вы понимаете, как будет хорошо, если они, как и вы, будут готовы за нашу с вами Империю жизнь свою положить?

В ответ воевода выдавил что-то неразборчивое. Что-то про то, что именно, по его мнению, огры могут положить «за», а точнее, «на Российскую Империю».

— Сотник, вы имеете право сомневаться в моём великом гении, но приказ его милостивейшего величества, я надеюсь, вы оспаривать не собираетесь?

— Никогда бы не подумал, — прорычал воевода.

— Замечательно, я в вас тоже ни на минуту не сомневался, потому что слышал о ваших заслугах! — граф Всезнавский сморщил ядовитую улыбку, — Что же до моей скромной персоны, то мне, как автору этой замечательной идеи, велено сопровождать ваш поход, и проследить, чтобы приказ его величества был понят правильно. А мои научные изыскания тоже послужат Империи и помогут нам всем найти общий язык с ограми!

Он воткнул указку в землю, будто ставя точку в этом разговоре. Я же покосился на воеводу — теперь я понимал, чего он так кипятился. Наверняка до последнего надеялся, что этот франт только прочтёт лекцию, да свалит отсюда. Но нет, он собрался с нами, и все чуяли, сколько проблем это нам принесёт.

Додон Кириллович опомнился:

— Ну а я, кстати, смогу проверить все свои теории на практике… Это же замечательно, так?

Не видя энтузиазма на наших лицах, граф повернулся ко мне.

— Молодой орф, а сейчас мы с вами наглядно продемонстрируем публике, в какие точки следует бить огра, чтобы как можно скорее обезвредить его. Итак, господа воины, после того, как вы смогли подобраться к огру вплотную…