Приятно, наверное, вот так вот просыпаться. Когда солнце пробивается через ажурные занавески на маленьком окошке, в его лучах танцуют пылинки, и откуда-то доносится ворчание Захара. Атмосфера была такой домашней, что аж заломило скулы.

Вот только башка трещала, да и настроение у меня было подавленное, словно и не было вчера той череды побед над бароном Демиденко, над Коваровым, да и вообще над чистокровными…

— Если быть точным, это было не вчера, а сегодня, — послышался голос Велены из зеркальца на тумбочке.

— Что-то здесь душно стало, — проворчал я.

— Время обеденное, ты проспал не так уж и долго. Неудивительно, что тебе так плохо.

— Мне не плохо, — вздохнул я, поднимаясь с кушетки, — Мне просто хреново!

Всё тело ломило от ночных похождений, и оно явно было обижено, что все его страдания не из-за порядочных пьянок да гулянок с девками, а из-за смертельных боёв и надрывной волшбы. Моё тело не соглашалось на такие вызовы, и всей своей разбитой сущностью намекало на это. Ну что ж, буду знать, как продлевать свою выносливость всякими ярь-отварами.

Я проковылял на кухню, где обнаружил, что на столе меня ждал завтрак. Всё, как в сказке — сладкая каша, вкусно пахнущая сдоба, ягодный компот, и всё это прикрыто полотенчиком. Мой желудок сразу же заурчал и стал буквально толкать меня к еде, словно Чужой, рвущийся наружу.

Спустя десять минут я тихонько прошёл в гостиную, где Леля спала всё на том же диванчике, накрытая пледом. Голову повернула в другую сторону, это хороший знак — значит, ворочается. Мертвецы не ворочаются.

— Ты прямо оптимист, — проворчала Велена.

Я уселся на кресло напротив, глядя на беловолосую эльфийку. Курносая, с тонкими бровями. Щёки впалые, но это от неестественной худобы… На щеках у неё были веснушки, тоже сильно побледневшие. Губы полные, овальные, над верхней губой выразительная родинка. Уши по-эльфийски тонкие и заострённые, но при этом кончики заметно оттопырены в сторону.

— Вятский развал ушей, — деловито сказала Велена.

Я вдруг прыснул со смеху.

— Развал-схождение…

— Что? — не поняла ведьма, — Борис, ты можешь быть серьёзным?

Каша с булкой, сдобренная компотом, растекалась по организму добротой, уничтожая мою нервную злость, поэтому я лишь улыбнулся.

— Могу быть и серьёзным, чего бы и нет. Так что там про развал?

— Она эльфийка с Вятки. Вообще ты не поверишь — она рыжая!

Я лишь хмыкнул. Да, поверить было трудно, судя по неестественно белому цвету волос.

— И зовут её — Елена, но она это имя не любит, у вятских эльфов оно звучит — Лели… Ну а я зову её — Леля.

— Вот прямо сейчас надо обо всём этом рассказывать?

— Не ёрничай! Она выжгла всю свою ярь, весь источник и покров, пытаясь спастись от чёрной волшбы. Твоя травница дело говорит — Леля смогла спасти свою душу, её разум остался цел. А я усомнилась в ней… О-о-о, Предтечи! Никогда себе не прощу! — голос Велены дрогнул, срываясь в рыдания.

— Так, женщина, давай без этого! — я поморщился, потирая лоб. Голову тоже потихоньку отпускало, каша с булкой вообще творили чудеса, окрашивая мир во все краски. Какое же счастье, что всё моё недомогание было от банального голода!

— Орф, мне надо с ней поговорить!

— Ну говори, я-то как тебе мешаю?

— Ты не понял, Борис. Мне нужно погрузиться в её сознание…

— Анна Павловна сказала, что её нельзя беспокоить.

— И она верно сказала, дурень! Тот, кто ни хрена не понимает в этом, может навредить! — Велена повысила голос, — Это моя ученица, и для спасения души она использует ту волшбу, которой я её научила! Мне нужно проверить, не допустила ли она ошибку, подбодрить её и ускорить процесс лечения!

— Вот только орать не надо, — вздохнул я, — Я так-то всегда за ускорение процессов… Можно же спокойно сказать, что надо сделать?

Велена объяснила, но перед таинственным обрядом я на всякий случай выглянул в задний двор. Приоткрыл дверь и присвистнул, узрев мою карету.

Она была едва похожа на тот потрёпанный рыдван, что я впервые увидел на Полуденной Горе. Мало того, что её починили и поставили на колёса, так теперь она была выкрашена в бликующий нежно-зелёный цвет, ближе к морской волне, и теперь краснела новым велюром на сиденьях.

Захар, лоснящийся от пота, растрепавший свои три волосинки над ушами, как раз оседлал заднюю стенку кареты, где с молоточком колдовал над какой-то объёмной ерундой, напоминающей сложенную гармошку. Кажется, это тент, который он пытался приладить к повозке.

— Захар… — начал было я.

— ЧТО⁈ — взорвался старый орк и тут же тюкнул молотком по пальцу, — Да етить твою налево!!! Анка, чего ты…

Он зло засопел, дуя на палец, а потом, узрев мою ошалевшую рожицу в дверях, тут же сдулся.

— А, это вы, вассиятство… Охо-хо-нюшки! Не успел!

Я сразу примирительно поднял ладони.

— Продолжай, Захар, я ещё здесь. Полчасика сможешь не беспокоить?

— Да хоть час, вассиятство, едрить эту колымагу!!! — он пнул гармошку, от чего та вдруг развернулась, свесилась вниз, да и разложилась куда-то прямо под телегу. Орк тут же ахнул и соскочил вниз.

— Да чтоб вас черти драли, ироды! — стал он ругаться, пытаясь сложить бандуру, — Какого рожна вас тут носит-то, помощнички⁈ Ой, барин, это ж я не тебе… не вам… А вам!!! У-у-у-ё-ё-ё, ушей тебе эльфячьих жбан, механизьмус окаянный!

— Всё, всё, не отвлекаю…

Поджав губы, я прикрыл дверь и двинулся обратно с неприятным осадочком. Вот так вроде мелочь, а человеку помешал… ну, то есть, орку.

— Любишь ускорять процессы, говоришь? — хихикнула Велена.

— Давай уже, начинай, — сказал я, опустившись на пол рядом с диваном. На спинке уже было установлено зеркало, в котором отражались мы со спящей Лелей.

Ну, то есть, теперь там была Велена, которая тут же осторожно взяла пальчиками лицо девушки и приблизилась к ней лоб в лоб. Закрыла глаза, стала что-то шептать.

Что делать, я не знал, поэтому несколько секунд молча сидел, морщась да хмурясь от скуки. Внезапно Велена отпустила Лелю в отражении и, улыбнувшись, повернулась ко мне:

— Всё, поговорила.

— В смысле всё? Но ты ведь даже минуту…

— Иссохни твоя ярь, орф, ты меня иногда просто обижаешь! То, что ты сжёг моё тело, не означает, что я слабая яродейка!

— Да я даже…

— Тебе повезло, что я не увидела в тебе Жнеца. Да я и подумать не могла, что такое бывает… Но мне доступны такие техники, о которых ты и помыслить не можешь. Да, я сейчас очень ограничена… эээ… твоим запасом яри.

— Стоп! Моим запасом?

— Давай не будем о скучном. Просто знай, Борис, что в мире яродеев ты слабый, я бы даже сказала, дохлый слабак…

— Велена, не перегибай.

— Ну так и ты не удивляйся вещам, которые мне кажутся простыми!

— Зануда!

— Дурень!

— Я тебя тоже люблю!

— А я тебя… стой, что⁈

— Ха-ха, попалась, — я нервно зажмурился, чувствуя, как голова снова закружилась. Это от того, что Велена использовала мою ярь?

— Ну, а что мне было делать? — сказала ведьма виноватым тоном, — Ну, кстати, пусти ты и дохленький яродей, но ты очень симпатичный и горячий дохленький яродей. А я вот сейчас подумала, что всё равно бы клюнула на тебя и второй раз!

— Умеешь поддержать, — буркнул я, чувствуя, что её дешёвая лесть всё-таки пробилась к моему сердцу, — Ну так что там Леля твоя?

— Нормально. Слабая, но в своём уме. Я подправила ей контуры покрова, хотя он у неё как рваный парус, а от источника горошинка осталась. Рассказала, кто вы такие, чтобы она, не дай Предтечи, не покалечила травницу или слугу твоего… Мы успели вовремя, Борис! Ох, слава Предтечам, мы успели! Какое счастье, что ты послушал меня!

— Ну да, ну да, опять то же самое.

— Леля сболтнула лишнее в постоялом дворе, и это дошло до чистокровных, которые догадались, что она — моя ученица. Они её схватили для того же, для чего хотят схватить твою княжну.

— В смысле?

— Чтобы поставить чёрную метку на меня, мы связаны с ней кровной клятвой.

— А, вон ты о чём…

— Леля попала в капкан для души, но смогла… как бы это сказать… отгрызть себе лапу, понимаешь? Сначала покров, потом источник. Если бы добрались до её души, то достали бы и меня — я была бы в их полной власти!

Велена разгорячилась, будто ей не терпелось поделиться со мной тем, что она выяснила. Ну а я просто не хотел вставать с пола, снова чувствуя слабость.

— Не совсем похоже на лапу. Когда зверь её отгрызает, он может убежать.

— Зануда!

— Это мои слова.

— Да, пусть не похоже, но с чем ещё сравнить? У неё не было выбора, только сжигать себя потихоньку, надеясь, что… кхм… — Велена в этом месте кашлянула, — Что кто-то придёт и спасёт.

Я покосился на беловолосую девушку. Да уж, незавидный выбор. Тем более, самым сложным во всём этом было «надеяться на кого-то». Я уже достаточно обтёрся в этой жизни, чтобы понимать, как вообще мало людей, на которых можно надеяться.

Судя по волнению ведьмы, она знала, что Леля ждала именно её — Велену. А ведьма, кажется, даже не была в курсах, что её ученица в плену.

— Ну мы же не скажем ей об этом? — проворчала Велена, — Да и… эээ… наша пылкая встреча с тобой внесла коррективы, я как раз искала Лелю, когда похищала княжну.

— Наша с тобой встреча вообще во многое внесла коррективы.

— Кстати, это из-за Лели эти чистокровные так долго телятся с княжной, — тут Велена хихикнула, — Дилетанты!

— В смысле?

— Ну, помнишь, ты удивлялся, почему они твою княжну убить сразу не могут, всё какие-то глупые покушения устраивали? Эти глупцы, когда с Лелей так оплошали, и не смогли сразу через неё на меня выйти, решили перестраховаться! Подумали, что чёрная волшба лучше на княжну подействует, если её подготовить получше, — Велена невесело усмехнулась, — Так что, получается, своим сопротивлением Леля спасла княжескую жизнь.

Я кивнул. Помнится, Велена говорила, что чистокровные, по сути, толком и не умеют пользоваться чёрной волшбой. Они каким-то образом получили в своё распоряжение запретные техники Первородных, и вслепую осваивают их. И даже не подозревают о том, каким именно способом Леля смогла противостоять их колдовству.

— Эта техника сохранения души для них, как ювелирный молоточек для деревенского кузнеца! Они всё зациклились на страхе, думают, только он — ключ к сильной чёрной волшбе. Ха-ха, утонули в гордыне и тщеславии, и им просто нравится, что жертвы боятся их, — Велена небрежно отмахнулась, — Да это как думать, что в бою всё решает лишь острота меча! При том, что мастер может победить и тупой палкой…

— Надеюсь, чистокровные и дальше будут только мечи точить, — нервно бросил я, поднимаясь, — Так, ладно. Раз Леля в порядке, то и мне пора уже двигать на службу.

— Погоди, Борис, я не сказала главного.

— Что?

— Леля должна поехать с тобой в поход.

— Эээ…

— У неё не получилось записаться в дружину. А сейчас, пока она восстанавливается, кто её возьмёт?

— И будут правы. Через сколько она хотя бы клинок сможет взять в руки?

— Борис! Слушай, что говорит тебе мудрая ведьма. Она нужна тебе, — тут Велена холодно добавила, — Не вынуждай могучую ведьму применить свою колдовскую силу.

— Какую? — я поморщился, — Которую ты питаешь из моего же источника?

— Я буду зудеть об этом каждый день, каждый час, каждую секунду! — затараторила Велена, — Всегда и везде! Возьми Лелю, возьми Лелю, возьми Лелю…

Я тут же убрал зеркало, но Велена продолжала тараторить из любой хоть сколько-то блестящей поверхности. Словно ураган, я пронёсся по комнате, переворачивая и задёргивая всё блестящее.

— Я уже освоилась, как доставать до твоего… — голос Ведьмы оборвался, когда я накрыл Убийцу Троллей покрывалом от кресла.

Зато в гостиной шарахнул голос орка:

— Вассиятство-о-о-о!!! Карета готова!

Признаться, я так с демоном не пугался. Вздрогнув, я тут же обернулся, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди.

Взмыленный, тяжело дышащий Захар был необычно тёмным, цвета старой еловой хвои. Он победно улыбался, выпятив грудь, — мол, победил-таки я механизьмус окаянный! При этом он держал на согнутой руке готовую для меня одежду. Новые тёмные брюки, рубашка и визитка, всё идеально выглажено.

Да сколько уж говорить ему, что у меня на службе такой костюм и дня не продержится⁈

Вдруг из бисеринок пота на лбу Захара послышался голос:

— А кто у нас должен Лелю взять с собой?

Я поморщился, поняв, что могучая сила колдуньи и вправду достанет меня везде. Сколько я смогу вот так прятаться от своего отражения? Даже воды попить не смогу, она меня за губу укусит.

Буду ягодами питаться, сочными… Немытый, нечёсанный, сидящий как бабай в тёмном чулане, зато победивший ведьму.

— Ладно, — буркнул я, вытаскивая меч Убийцу Троллей на свет, — Поедет она с нами.

— Что ладно?

— Кто поедет?

Ведьма с Захаром спросили одновременно, но я лишь отмахнулся. Попросил у слуги плеснуть мне во флягу ярь-отвара, хотя из-за сегодняшней активной волшбы он мне не сильно помогал, и двинулся на улицу, к поджидавшей меня карете.

Захар, сияющий от счастья, тут же вскочил на козлы. Мол, какое для него счастье снова катать своего барина по Качканару, чтоб все смотрели да завидовали.

Ведьма деловито забубнила, едва я откинулся на велюровом кресле, глядя на новенький тент над головой.

— Барона Вышнедревского ты навряд ли сможешь найти. Да и подставишь ты его, если начнёшь спрашивать о нём у Ефратова или его окружения — барон ведь говорил, что его с расследованием ничего не должно связывать.

Я лишь поджал губы. А меня должно это волновать, нет? Не должно…

— Поэтому нам наверняка надо идти к этому пасечнику, к Острозубу. Кстати, для быстрого восстановления Лели нам может понадобиться его мёд. Ты ведь хочешь, чтобы она была тебе полезна?

Я ничего не ответил, а попытался мысленно раздавить Велену огромным болтом, упавшим с небес. Никакой болт её, конечно, не раздавил. Но меня очень бесило, что всё, что я буду дальше делать, теперь казалось исключительно капризом ведьмы.

К счастью, пока ехал и дышал свежим воздухом, мне сатло намного лучше. Когда я добрался до дружинного дома, то отослал Захара домой, мало ли что с больной приключится. А сам я, едва кивнул стражнику и прошёл через ворота, натолкнулся на свирепого воеводу — тот как раз ходил возле гридницы, словно медведь-шатун. Смотрел вокруг бешеным взглядом, и будто бы искал, на кого накинуться.

— Ага, Грецкий! Ну-ка за мной!

— Платон Игнатьевич, спешу заметить, что должность моя…

— Не умничай, телохранитель! Помню я про твою должность! — воевода безо всяких церемоний схватил меня за ворот и властно толкнул в сторону дружинного двора, где, как оказалась, зачем-то собралась огромная толпа народу.

— Давай, сегодня от самого императора посланец прибыл. Важный очень! Будет учить всех, как сибирских огров склонять к сотрудничеству!

— Чего? — я обернулся.

— Грецкий, рожу твою налево! Я не шучу! — воевода побагровел, — Это ты службу у княжны можешь пропустить, а вот пропустить лекцию московского посла ты ни хрена не можешь! Так понятно⁈

— Понятно, — со вздохом буркнул я, двинувшись к толпе. Очень важная шишка будет выступать, и явка обязательна. Вот по таким вещам начинаешь понимать, что этот мир ничем не отличался от моего прошлого.

Воевода же, сразу потеряв ко мне интерес, вновь обрёл вид хищника, вынюхивающего добычу. И быстрым шагом двинулся к стражнику, скучающему на воротах.

Пока я подходил к толпе, то узрел, как из её середины над головами вдруг начинает подниматься громадное изваяние, собранное из брёвен и соломы, и чем-то отдалённо напоминающее гуманоидную фигуру. Правда, тот, кто её собирал, явно не страдал точностью деталей.

Я с радостью заприметил спины Дениса и Лукьяна, который тоже ошивались здесь, и двинулся в их сторону. Вся толпа начала садиться на землю, чтобы лучше видеть лектора, а до вологжан мне надо было ещё протиснуться через сидящих.

— К вашему вниманию, огр васюганский обыкновенный! — начал было громко щуплый и довольно миниатюрный эльф, вооружённый указкой. Но тут он радостно уставился на меня, пригнувшегося и неуклюже балансирующего среди шикающей аудитории, — Ах, как хорошо, что у нас есть доброволец! Прошу сюда великодушно, молодой орф.

— Гадство! — прошипел я про себя, ловя весёлые взгляды Дениса и Лукьяна.