Спуск был довольно тесным — разведя руки, я упёрся в противоположные стены. И напряжённо вздохнул, глядя вниз, на потрёпанные каменные ступени. На них мягким, я бы даже сказал, уютным светом ночника горели гномьи руны.

Ага, уют. Представляю я себе тот уют, который мне устроит гномья ловушка. Хорошо, хоть на стене ярко горели красным орочьи руны, добавляя здоровой зловещей атмосферы на лестнице.

Насколько опасна гномья волшба, я отлично понимал. Сам такую в кармане таскаю… Я уже видел разок ловушки возле особняка барона Демиденко, здесь были подобные символы, но были и незнакомые. Мне даже стало искренне интересно, а как же она работает, эта ловушка?

Ну, какой эффект? Убьёт или ранит?

Естественно, проверять на себе я не собирался. Лишь подметил, что по лестнице всё равно существует определённый маршрут, огибающий ловушки — просто на каждой ступени надо знать, с какой именно стороны идти. Да уж, неплохая такая зарядка для памяти. А уж сколько мотивации… Чуть запамятовал — и минус нога!

Приезжий Коваров, например, откуда знал этот маршрут? Так что наверняка где-то здесь должна присутствовать руна отключения.

Я ещё раз осмотрел стену. Нет, только орочья магия, и… Так, стоп!

А ведь это не совсем орочьи руны, совсем нет присущей им округлости. Это же эльфийский язык, это вообще не руны. Идеально прямые эльфийские углы, будто они по линейке чертят свои буквы. Я повидал уже достаточно всяких книг и писем, чтобы хоть чуть-чуть, но различать.

Крупная надпись нанесена орочьей варью — краской, напитанной ярью. И я понял, почему надпись горела так ярко — она горела не только в моём сознании Видящего, но и действительно освещала лестницу.

Хм-м, ну, ожидаемо для эльфов. Если сюда кто-то спускается, то он должен быть чистой крови. А значит, должен знать эльфийский.

Нетрудно было догадаться, что там написано, для этого даже не обязательно знать язык. «Осторожно, гномьи ловушки!» Уж знак восклицания-то я вижу.

— Велена, — шепнул я.

Вдруг проснулась, и поможет мне прочитать? Нет, ведьма явно оффлайн.

Так, Грецкий, хватит уже сиськи мять, давай спускаться.

— Спасибо за предупреждение, — шепнул я, глядя на стену, — Но я и сам всё вижу.

Пройти оказалось довольно легко, но я всё же успел понервничать в узких местах. Поэтому, преодолев смертоносный виток, с огромным облегчением я вышел в начало длинного коридора, пол которого темнел здоровой обычностью. Никаких ловушек!

По краям двери, явно темницы для вип-гостей. Для сильных вип-гостей, судя клёпанным железным створкам. Значит, где-то тут и скрывается ведьма.

Конец коридора не вижу, «ночное зрение» так далеко не дотягивается, но… О-о-о, это ощущение я уже испытывал!

Из тёмной глубины веяло могильным холодом, который буквально пробирал до мурашек и, казалось, вытягивал через кожу ярь, крупица за крупицей. И чем больше я всматривался в эту темноту, тем больше накатывал животный страх — назад, убегать отсюда, уносить ноги! Грецкий, ты сдурел⁈ Ты уже должен быть далеко отсюда!

Да, там, в дальнем конце коридора, находился Чёрный Омут. Если уже отсюда так пробирает, значит, он даже мощнее того, который я с трудом зарубил в особняке матушки.

«Велена!» — мысленно позвал я. Да чтоб тебя, Первородная! Когда нужна, она дрыхнет.

Я прикрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от излучения Чёрного Омута. Его нет, всё, Борис, успокойся. Открыв глаза, я уже старался не смотреть в конец коридора, поэтому следующие несколько шагов дались легче.

Теперь я с интересом рассматривал надписи на железных дверях — выполнены они были всё той же орочьей варью, ярко сияющей. Что тут написано, имена? Попробую посмотреть здесь.

Дверь я не открыл, потому что в темноте коридора послышался шорох… Я тут же уловил движение, сделал шаг назад и сразу поднял меч. На всякий случай достал бутылёк с ночным зрением и отхлебнул ещё. Эманация страха от далёкого Чёрного Омута накладывалась на все мои волнения, и я судорожно сглотнул, гадая, кто это ходит по коридору.

Вот в поле моего зрения вышел эльф… Длинные волосы стянуты в хвост, одет просто, тело прикрыто кожаными латками. В руках гнутый изящный меч.

У него был странный взгляд — эльф не смотрел прямо на меня, а чуть сдвинул голову и будто бы прислушивался. В красной бликующей темноте его неподвижные зрачки выглядели зловеще.

— Кто ты?

— Я — твой страх, незваный гость… — глухо ответил незнакомец и подняв меч, указал кончиком на меня.

Его губы растянулись в ухмылке. Да уж, сколько пафоса-то.

И он сделал плавное движение вбок. Махнул клинком, потом ещё… Сражаясь с тенью, он выполнил довольно эффектную связку, в которой меч просто смазался в одной свистящее движение, и снова застыл. Хм-м, а он хорош.

— Возможно, ты хороший противник, раз зашёл так далеко, — спокойно, даже не запыхавшись, сказал эльф, — Но дальше ты не пройдёшь.

— Ну что ж… — я вздохнул, — Это мы ещё посмотрим.

Делаю шаг вперёд, без замаха бью мечом. Обманное движение вбок, чтобы заставить его открыться, и…

Я даже не понял, что он сделал. Но по моему клинку звякнула сталь, и Убийца Троллей сам чудом успел отдёрнуть мою же руку, которую чуть не срезало чужое лезвие. Я кое-как отпрыгнул, а кончик сраного вражеского меча пронёсся у меня перед носом, щекотнув воздухом. Почуялось касание к моей груди, и что-то со звоном просыпалось на пол.

Коснувшись груди, я зашипел от боли — палец наткнулся на острые торчащие заусенцы. Этот урод взрезал мне кольчужку, и несколько колечек осыпались! Но самое страшное, я вообще едва успел разглядеть удар!

Убийца Троллей с нетерпением задрожал в моей руке. Или с недовольством… Ведь противник передо мной был не просто искусным — это явно мастер, которому Коваров наверху и в подмётки не годится. Вот мой меч и взревновал.

— Хм-м, ты ещё жив? Значит, ты и вправду достойный воин, — эльф, улыбнувшись, снова пару раз эффектно махнул клинком и, заняв новую боевую стойку, повернулся уже другим ухом. Меч завис на уровне его глаз.

Меня коробили его глаза, которые смотрели куда-то в неведомую даль… Зелень манящая! Да он же слепой!

В этот момент мне стало по-настоящему не по себе. Ну твою ж эльфячью-то бабушку!

Нервно сглотнув, я отступил ещё назад. Так, Борис, не паникуем. Это наверняка из-за Чёрного Омута ты так боишься, а не из-за того, что путь преградил слепой мастер-мечник.

Он потянул носом:

— Орк и эльф? Грязнокровый орф?

— Ой, ну охренеть, я вашей логики не улавливаю, — вырвалось у меня, — Там сверху вами заправлял орф! Такой же грязнокро…

— Не тебе говорить о чистоте крови господина Коварова! — вдруг вспылил эльф, — Он убил свою мать-орку, осквернившую его кровь своим существованием! Да своим верным служением господин Коваров десять раз окупил грех своей крови перед Старшей Кровью!!!

Я лишь усмехнулся.

— Ну, значит, я не зря его пришил…

Мечник чуть нахмурился. Кажется, теперь я стал для него даже интереснее.

— Иногда я думаю, — ответил противник, — что это место по-своему свято. Ведь здесь нет места волшбе, нет места помощи богов. Здесь не помогут даже глаза, потому что тут царит тьма.

Я молча слушал его проникновенную речь. Бедняга, судя по всему, здесь мучился от одиночества, вот и хотелось поболтать.

— Тут решает только мастерство. Только две руки, две ноги, и голова. Никакой волшбы. Именно здесь царит истина!

Почему никакой волшбы? Он что, думает, я буду с ним честно драться? Наивный…

Я зажал в руке иолит. Можно, конечно, попытаться его обмануть, но я всем нутром чуял, что этот урод со мной играться, как Коваров, совершенно не будет. Орф наверху любил выпендриваться, а этот любит поболтать, но убьёт меня сразу, без раздумий.

Эльф всё продолжал, чуть оглаживая рукоять меча:

— Только сталь, обласканная умелым кузнецом, решает, кто достоин пройти этот путь. И так уж вышло, незваный гость, что я — страж на твоём пути. Это — моя дорога, путник, и я требую с тебя настоящую плату. И плата эта — жизнь!

Говорил он выразительно, любой актёр бы позавидовал. А впрочем, если он любит болтать, то грех это не использовать.

— Где ведьма? — спросил я, пытаясь максимально бесшумно шагнуть в сторону. Ведь если он полагается на слух, то, быть может, мне просто постараться меньше шуметь?

— Хм-м-м… — собеседник заметно оживился, его улыбка растянулась ещё больше, — А кто она тебе?

Я молчал, едва дыша. Ну, будет глупо бесшумно красться сбоку, и вдруг ответить вслух.

Эльф нахмурился, отступил на шаг, отвёл меч и достал из поясного кармана ключ. Показал его, подняв к лицу, и снова сунул в кармашек.

— Вот он, ключ от темницы твоей суженой, путник.

Он прислушался. Я молчал.

— Ну что ж, так даже интереснее. Значит, тебе есть за что сражаться. Значит, каждый твой удар будет наполнен силой, — эльф повёл головой, то одним ухом, то другим. Шумно втянул носом.

Всё это время я старательно и о-о-о-очень медленно перемещался вбок, перенося вес с одной ноги на другую. А теперь попробуем… Гадство! Хрустнуло под ногой колечко от кольчуги.

Твою ж ма-а-а-а-а!..

Я едва успел пригнуться, как над моей головой с искрами царапнул по железной двери клинок. Отмахнулся своим мечом, но мой удар отбили, и я тут же шарахнулся назад, потому что воздух передо мной засвистел смертью. Какое там отбивать эти удары⁈ Я просто не видел его клинка!

Кувыркнувшись, я отскочил ещё и чертыхнулся, поняв, что упёрся пяткой в лестницу. Сзади пахли смертью уже гномьи руны.

— Ведьма красива, спору нет, — эльф улыбнулся, — Сюда многие приходят посмотреть на неё. Но я… у меня другое зрение, — он поднял свою руку и чуть подвигал пальцами, — Я тоже люблю на неё «смотреть».

— Ты что, пытаешься меня разозлить? — слегка удивился я.

— Уже вижу, что это бессмысленно. Ну, тогда хватит разговоров.

Я выпрямился.

— Вот тут ты прав, — и, оттолкнувшись от ступеньки, мгновенно проскользил вперёд и рубанул с выбросом яри.

Этот засранец легко успел среагировать и просто шагнул в сторону, увернувшись от удара.

Не каждый день ловишь ощущение, что секунду назад мог умереть. Ведь эльф легко мог меня убить в момент полёта. Но я успел подвесить иолит в воздухе, как раз между нами, и теперь, когда он атакует и наткнётся на препятствие, у меня будет шанс.

Правда, сейчас эльф стоял, опустив меч, и удивлённо таращился… эээ… в общем, его лицо вытянулось так, будто он привидение услышал. Он что, иолит видит⁈

— Ты… ты чего наделал? — только и прошептал он.

— В смысле? — я выпрямился, — Что, обидно, что чуть не победил тебя, да?

Признаться, я нервничал. Вдруг он и вправду гномий камень почуял?

— Кретин! — губы у эльфа запрыгали то ли от обиды, то ли от страха, — Ты, гоблина кусок, чего наделал⁈

— Чего? — я не понял, — Да чего я не так сделал-то⁈

— Де-де-дебил, — тот отступил к лестнице, — Там для кого написано⁈ Там же, на входе! Для таких идиотов, как ты!

Вдруг эльф развернулся и, ловко перескакивая между жёлтыми рунами, исчез на лестнице. В этот момент послышался звук — открылись двери в подвал и ворвались голоса.

— Проверим здесь!

Раздался крик моего слепого эльфа:

— Стойте, идиоты, тут лову… — и резко всё оборвалось.

Всё подземелье надсадно ухнуло, что-то смачно хрустнуло, и вдруг видимая мне стена на лестнице окрасилась брызгами крови. Со звяканьем по ступеням допрыгал погнутый меч и, противно постукивая, скатилась эльфийская голова со стянутым хвостом… Точнее, половинка головы.

Это было неожиданно, увидеть глупую смерть такого умного и опасного противника. Какое месиво там, на верхних ступенях, я и представлять не хотел.

Ещё больше я теперь не хотел проверять, как работают гномьи ловушки. Но чего так испугался этот мечник⁈ И чего там было написано наверху?

— Велена, — жалобно позвал я, доставая флягу с ярь-отваром и делая глоток, — Да проснись же ты! Чтоб тебя!

Я уверен, ведьма сразу бы сказала, что происходит. Вообще, память пыталась что-то мне нашептать об Омутах… Но что именно?

Теперь в подвале, кроме темноты, снова царила полная тишина. Стоять с глупым видом в этой темноте было глупо, и я первым делом забрал иолит, который так и висел в воздухе. Тут блеснула искорка возле головы поверженного врага.

Подойдя и не веря своим усиленным глазам, я поднял ключик. Ух, ну наконец-то везение! Вот теперь я узнаю себя, Бориса Грецкого!

И всё же шестое чувство, чьей обязанностью было спасать везучую задницу, не давало мне покоя… Я задумчиво глянул на иолит. Спросим, успеваю ли я?

— Гадство! — я выругался, когда камень чуть не сломал мне пальцы от дикой тряски и выпал на пол. Я не просто опаздывал… Такое чувство, что я уже вчера опоздал!

Хорошо. А может, тогда спросим, куда мне двигать? С этой мыслью я поднял иолит и спросил…

— Да чтоб тебя! — иолит не просто показал направление, но и дёрнул меня на лестницу.

Короче, гномья волшба всей своей мудростью указывала мне — «Грецкий, уноси свой орфячий зад отсюда. Быстрее! Сейчас же! Во-о-он!!!»

Я обернулся. Но как же Леля? Ученица Велены… Глянул на ключик в ладони.

— Ведьма, иссохни твоя ярь, — я стиснул зубы, — Что делать-то⁈

Слушая непривычное молчание в голове, я всё же двинулся по коридору. Хотя всем сердцем и умом я понимал — слушай камень, дурень! Иолит тебе жизнь спасти хочет!

Но как же Леля?

Так, хватит дрейфить. Быстро проверяю и делаю ноги! Я дёрнул одну дверь… Закрыто. Ключ не поворачивается. Другую. Третью.

На седьмой двери ключ поддался. Всё это время я старался не смотреть в конец коридора, откуда тянуло таким диким морозом, что у меня шёл изо рта пар, а руку жгло от ледяной двери. Кажется, на полу стал похрустывать иней.

В камере на цепях висела девушка… Это была эльфийка. Абсолютно голая, измождённая и обессилевшая. Её белые спутанные волосы свисали паклями, а голова безжизненно лежала на груди.

Я ни разу не видел Лелю в расцвете сил, но висевшая была заметно исхудавшей. Вся в синяках, особенно на мягких округлых местах, где виднелись аж следы от похотливых пальцев.

Чёрная руна на лбу, между ключицами, на животе… Тонкие иглы торчат в предплечьях, в ключицах, под рёбрами и под коленками. Всё это, кроме кандалов, наверняка её сдерживает.

— Твари! — выругался я. Как можно так бесчеловечно, и с такой красотой⁈

Ключа от кандалов у меня не было, а от двери не подошёл. Поэтому я, недолго думая, замахнулся мечом и рубанул по цепям — мощно, с выбросом яри! К счастью, Убийца Троллей будто не заметил толстого железа, и перерубил цепи, будто верёвку. Я едва успел подхватить девушку.

Так, что дальше-то? Наверное, надо иглы вытащить… Какие толстые-то!

Девушка дёргалась, когда я вытягивал из неё спицы. А меня чуть не вывернуло — такие длинные они были, такое чувство, что насквозь прошили. Наконец, все спицы вытащены… Не двигается. Так, что еще?

Мысленно ругая себя за нерасторопность, я чуть плеснул на руку ярь-отвара и размазал чёрные руны на эльфийке. Приложил флягу к губам девицы. Ну же, просыпайся!

— Леля, — я чуть пошлёпал её по щеке. Поморщившись, хлестнул посильнее, — Леля!

Она не двигалась.

В этот момент в коридоре раздался какой-то шорох… Я сразу же повернул голову, и мне показалось, что у меня уши выросли до слоновьих размеров — так я вслушивался.

Мне послышалось? Или правда?

Я опустил девушку на пол. Подошёл к двери. Кажется, кто-то дышит в коридоре… Хрипло так, прерывисто.

По двери вдруг пошла изморозь, прямо на глазах створка стала белеть, покрываясь узорами. В нос ударила такая вонь, что меня едва не вывернуло, и я зажал рот ладонью. Тухлые яйца!

— Ты… ты кто? — я почувствовал укол в шею.

Леля стояла за спиной и, держа в руках спицу, хмурила брови. Она пошатывалась, но её рука была твёрдой.

— Я спрашиваю тебя, ты… Почему так воняет⁈ — тут она потянула носом, потом её глаза стали расширяться, — Де… де… де… — она стала отступать к стене, не в силах выговорить.

В коридоре совсем близко цокнула чья-то лапа… явно когтистая. Мимо открытой двери потекли струи ледяного пара, воняющего так, что у меня скрутило рёбра.

Мне уже не было никакой необходимости складывать все паззлы, и я, недолго думая, потянулся, схватил край створки и со звоном захлопнул дверь, едва не прищемив себе руку. Стал шарить по полу — где ключ-то⁈ Вот он! Так, стоп, а куда вставлять?

Твою ж мать-то, Грецкий! Ну кто будет делать со стороны камеры замочную скважину⁈ Да даже ручку не сделали!

Я отскочил назад, к стене, и наткнулся на что-то мягкое и женственно охнувшее. И одновременно колючее… Обернувшись, я увидел круглые от ужаса глаза Лели — эльфийка чуть не воткнула мне в зад спицу.

— Эй! — шёпотом выругался я, — Я вообще-то пришёл тебя вытащить!

— Вытащить? — та удивилась, оглядев глухое помещение без окон, потом махнула головой на дверь, — Куда ты меня отсюда вытащишь⁈

В этот момент по двери долбануло так, что я вжался в стену, пытаясь закрыть собой девушку. В створке выросли страшенные когти, легко прошившие толстое железо… И поехали вниз, взрезая дверь, словно фольгу.

В раскрывшуюся щель влетел страх. Он буквально вонзился в наши мозги, сковал мои руки и ноги, скрутил живот, и я понял, что даже не могу шелохнуться.

И вот теперь до меня дошло, почему так волновался гномий иолит. Вот только смысла особого от этого откровения у меня не было. Пыжась от усилий, я кое-как перехватил рукоять Убийцы Троллей. Ну нет, просто так я не сдамся!

В створку заехали когти от второй лапы, и темнота стала разрывать дверь, словно бумагу. Какой тупой демон, у нас же не закрыто.

Внезапный отсвет в коридоре выхватил из темноты сгорбленную уродливую фигуру на фоне разрыва. Донеслись голоса. Много голосов:

— Эй, проверяем здесь!

— Осторожнее!

— Выходи, и останешься жив!

— Эй, а кто это… эээ… там…

А дальше смерть унеслась от разорванной двери куда-то вбок, к источнику тусклого света. Унеслась вместе со сковывающим мышцы страхом.

Мы же с Лелей так и стояли в углу камеры, едва вздрагивая от диких криков. Демон — а это мог быть только он — убивал, и те, кого он убивал, не всегда успевали даже крикнуть.

А может, это и не мы вздрагивали, а сами стены — некоторые удары были такой мощи, что висящая раскуроченная створка подпрыгивала на петлях. Но всё закончилось буквально за мгновение, затем раздался совсем уже далёкий грохот и дикий, леденящий вой, проникающий будто сквозь кирпичи. Вот только любому было ясно, что вой этот доносился уже с улицы — демон вырвался наружу.

Мы с эльфийкой одновременно сползли на пол, и я почуял, как девушка за моей спиной мелко задрожала. Так-то надо успокоить, но меня бы кто успокоил⁈ Я предпочёл бы десять раз сразиться с матёрыми слепыми мечниками, чем один раз встретиться с этим…