Первым делом я решил вернуться в дом Анны Павловны, чтобы подготовиться к вылазке. Чувствовалось, что этот поход будет не просто серьёзным, а смертельно опасным.

Но в доме травницы меня ждал очень неприятный сюрприз. Ни Захар, ни травница не спали посреди ночи, и хозяйка сама вышла нас встречать, обрадовавшись неожиданным гостям. Но, как оказалось, я тоже буквально разминулся с каким-то другим ночным гостем…

— Здравствуйте! Я — Денис, просто Денис, безо всяких формальностей. А это Лукьян, можно Лука, можно Лучок… Да, Лукьян?

— Угу.

— Заходите, заходите, гости дорогие! Анна Павловна я.

Настороженно застыв посреди небольшой гостиной, я смотрел на бледного Захара, вскочившего с дивана. На столике перед пустым креслом стояла чайная чашка, в которой ещё дымился недопитый чай. Блюдце и чашка были из дорогого сервизного набора, разукрашенного позолотой, который я ещё не видел у травницы.

Я стоял и думал, как же наивно оставил слугу и Анну Павловну… эту очень дорогую для меня эльфийку… оставил их в самой настоящей опасности.

— Здесь был кто-то очень сильный, — задумчиво сказала Велена, поймав моё отражение в небольшом зеркале на стене, — Сила всегда оставляет следы.

Я стиснул кулаки. Гадство! Добрались-таки!

— Хм, и всё же знакомая аура…

— Эй, Грек, что случилось-то? — спросил Денис, встав рядом.

— Кто здесь был, Захар? — сипло спросил я, с нехорошим предчувствием проследовав к своим вещам.

Их трогали. Мой меч и баул с зельями, с кучей ингредиентов и заготовок для зелий. Всё аккуратно исследовали, но ничего не взяли.

— Захар!

— Это был барон Вышнедревский, ваше сиятельство, — наконец ответил орк.

Мои брови подскочили. Тот самый посланник императора… Орф из кареты, с которым меня свёл Платон Игнатьевич.

Я покрутил головой и тут же понял, что именно пропало. Захар подтвердил мои опасения:

— Он взял красную папку, ваше сиятельство. Я… мы… ничего не могли…

Я поморщился и лишь поднял руку, чтобы старый орк замолчал. Ясное дело, они с Анной Павловной ничего не могли сделать. Ещё б они попытались что-то сделать против яродея четвёртого круга.

А он хорош. Пока я был занят делами с княжной, спокойно обследовал моё временное жилище.

— Ой, а что ж я стою-то⁈ — Анна Павловна подскочила к столику, подхватила чашку и осторожно, словно великое сокровище, понесла на кухню, — У нас снова гости, а я даже чая не предложу…

Сразу подумалось, что чашка эта опять отправится в шкаф, до следующего «великого гостя». Да и наверняка у небогатой травницы она в единственном количестве, для таких вот случаев.

— Анна Павловна, разрешите помочь? Если ваш чай будет таким же вкусным, как те ярь-семечки на рынке, то я уже в предвкушении! — Денис проследовал за хозяйкой, по пути заговорщицки шепнув мне, — Что-то в этом вашем Качканаре баронов, как грязи.

Усмехнувшись, я стал облачаться, готовясь к поездке. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что произошло. Меня избавили от очень опасного документа, потому что в заговоре оказались замешаны слишком высокие титулы. Я помнил, как побледнел тогда барон Вышнедревский, услышав о князе Волчине.

Тоже мне, доброжелатель хренов! Во всех мирах секретные службы одинаковы. Ну а я⁈ Тоже хорош! Вот ведь дурень, так и не увидел, что внутри! Не узнал, что в том письме, которое князь Волчин прислал виконту Веригину.

Слушая советы Велены, подбирая нужные вещи и рассовывая усиливающие зелья по кармашкам, я спросил:

— Он что-то сказал, Захар, этот Вышнедревский?

— Просил передать вам, что всё в силе.

— Ну ещё бы… — буркнул я.

Во всех мирах эти секретные службы одинаковы. «Вы продолжайте работать, делайте своё дело, а мы просто будем рядом. Мы вам не мешаем? Нет-нет, не обращайте на нас внимания. Кстати, вот это мы на всякий случай заберём, а вы продолжайте работать».

Но барон ведь понял, что я в какой-то мере тоже балуюсь чёрной волшбой? В бауле были некоторые книги ведьмы, а уж сушёные ингредиенты вроде «глаз ворона» так вообще сами за себя говорили. Гадство!

При этом барон никак мне не помешал, ничего, кроме папки, больше не взял. Только компромат на князя Волчина.

— Ну, секретная служба на то и секретная, что хранит секреты до удобного случая, — хихикнув, сказала Велена.

— И наверняка этот Вышнедревский думает, что я у них на крючке, — прошептал я.

— Бедный, бедный орф. У гномов на крючке, у Демиденко на крючке, теперь и у императора на крючке…

— Ну, это мы ещё посмотрим! — прошептал я, а потом громко спросил, — Вы готовы⁈

Ирокез как раз поднял чашку с дымящимся чайным отваром, вдыхая чудесный малиновый аромат, и удивлённо уставился на меня.

— Борька, ты серьёзно⁈ Ну вот, клёво, попили чаёк! Да, Лучок?

Лукьян махом проглотил горячий напиток и молча встал. Денис уставился на него, как на предателя. А потом, чертыхаясь и ругаясь, стал поглощать кипяток.

Травница в этот момент вынесла нам полные фляжки с ярь-отваром, ещё тёплые. Любой жаловень должен пополнять ярь в бою, и Анна Павловна это знала.

Едва я понюхал содержимое, как у меня мир вспыхнул перед глазами, а источник яри в груди заурчал, словно сытый кот. Один аромат уже насыщал ярью, а что будет с глотка⁈

— Да, эта травница знает своё дело, — усмехнулась Велена.

Через несколько минут мы уже скакали на лошадях по ночным улицам Качканара, пытаясь поскорее выбраться на окраину, чтобы не попадаться лишним свидетелям.

* * *

— То есть, как один? — прошептал Денис, — Ты сдурел, Грек? Лука, скажи ему, что он сдурел!

— Угу.

Мы лежали на лесистом холме, глядя на строения внизу. Ферма убитого купца Грустного, окружённая уже убранными полями, располагалась за оградой из колючей проволоки. Несколько десятков вытянутых зданий стояли рядами, и среди строений мелькали тени стражников.

Даже отсюда я видел, что столбики ограды испещрены охранными рунами… И ладно бы только золотистыми эльфийскими.

Но нет, и красные орочьи были, и синие человеческие, а где-то даже жёлтые гномьи. Чистокровные, тоже мне… Радеют за чистоту эльфийской крови, а чужой волшбой не гнушаются. Лицемеры!

— Вы будете здесь, — прошептал я, — Ждите знака.

— Какого знака?

«Какого, кстати, знака», — спросил я мысленно ведьму.

— Они увидят, — с улыбкой сказала та.

— Вы точно поймёте, что это знак, — буркнул я, глуповато улыбнувшись. Ох, как же я не люблю, когда не всё под моим контролем.

А впрочем, что вообще может быть под контролем, когда это наспех спланированная вылазка в тыл врага? Так что Денис и Лукьян оставались моим козырем на самый крайний случай.

— Вообще, это пока что разведка, — прошептал я, — Выясню, что здесь и к чему. Но в случае чего вы пошумите с краю, атакуете стражу, отвлечёте на себя, поняли? Только чтобы я смог уйти, если начнутся проблемы. Но вы тоже лишний раз не рискуйте, сразу уходите!

— Поняли, чего ж не понять-то… Да, Лука?

Громила, как обычно, кивнул.

Скрываться мне помогали только ночь и «зелье звериной скрытности». Потому что по-другому попасть на ферму было нельзя — убранное и необычно ровное для Качканара поле, на котором торчали только тонкие злаковые кочерыжки, просматривалось далеко.

Скрываясь в траве, я приблизился к забору в одном месте, где эльфийская руна неровно чихала. Кажется, какой-то нерадивый художник слишком небрежно её нарисовал, и руна то появлялась, предупреждая моё чутьё, то исчезала, будто и нет тут никакой волшбы. Нетрудно было рассчитать примерный такт этих исчезновений.

— Дешёвая варь, выдохлась быстро, — шепнула Велена, — Частая смена хозяев не пошла на пользу этому месту.

Я вытянул вверх руку с иолитом, упёр ногу в столб, и, мысленно отсчитывая, в нужный момент превратил камень в опору. Тут же подтянулся, перебрасывая себя через забор… Задетый ногой столб жалостно качнулся, и когда я спрыгнул на землю, то мысленно выругался на себя за оплошность. Про волшбу помню, а про законы физики и про разгильдяйство работников забыл!

Руна загорелась позади как раз в тот момент, когда я приземлился. Столб, к счастью, пошатался, но не упал. Ладно хоть на нём орочьей руны не было, а то бы зарево костра далеко было видно.

Я вздохнул… А ведь я хотел попробовать толчок ногой в столб, с выбросом яри, и с помощью скольжения прокатиться над полем до самой фермы. Мне кажется, тут около двухсот метров, и силы толчка бы хватило.

Но хорошо, что столб сразу показал свою ветхость, а то бы просто снёс его ногой, и сильно нашумел бы.

Маскировка маскировкой, но идти по открытому полю мне совсем не хотелось. Мало ли какой там дар у яродеев, вдруг какой Видящий талантливый, который что-то заподозрит?

Хмыкнув, я снова глянул на иолит. Подождал немного, выгадывая движение стражников на фоне светлых стен, и давая гномьей «опоре» чуть откатиться. Затем, закрепив камень в воздухе, упёр в него ногу. Сконцентрировался… «Бить!»

И тут же… «Скольжение!»

Твою ж мать-то! Нога чуть вылетела из сустава от такого сильного толчка, а я с треском поцеловал свою коленку. А потом и вправду пронёсся над полем, при этом с шелестом сшибая пеньки от пшеницы.

Кое-как — спасибо сноуборду в прошлой жизни! — я умудрился сохранить равновесие и упал только в конце. По счастливой… эээ… моей собственной воле, конечно же, скорость начала снижаться прямо у стены ближайшей фермы, и упал я уже у цели. Окон в стене не было, и я, допрыгав на одной ноге, нырнул за кучу сырой соломы. И тут же зашипел, растирая ногу и ушибленный подбородок.

Я вытащил флягу и приложил к разбитой губе. Надо восстановить силы. Гадство, чтоб я ещё хоть раз вот так, без проверки⁈

— Ну, парень ты рисковый, — прошептала Велена в отражении рукояти «Убийцы Троллей», — И да, я думаю, ты ещё не раз будешь так делать.

Кое-как убаюкав боль, я протянул ладонь вперёд… Где-то там остался иолит, до него метров двести. Правда, только сейчас я подумал — а как же далеко гномий камень будет меня слушаться⁈

«В руку!» — подумал я, концентрируясь на темноте, где за ночным полем скрывался вдали забор, и представляя себе синий камень. И довольно улыбнулся, когда иолит, словно послушный воробушек, мягко шмякнулся в подставленную ладонь.

— Ты слышал?

— Может, ветер? Похоже.

Едва я услышал голоса, как бесшумно вытянул клинок. Какая всё-таки хорошая работа мастера, меч ни разу не прошелестел, пока вылезал из ножен.

— Нет, слишком громко трещало, это не ветер.

— Давай обойдём периметр, не нравится мне это. Хозяева сказали, ловить любого, кто попробует пробраться, и вешать к остальным.

— Лучше сразу убивать, меньше мороки. Тошнит меня уже от этих висячих мертвяков.

— Ну ведьмочка-то ничего такая, да?

— Леля! — ахнула Велена, — Они про мою ученицу!

Голоса звучали как раз из-за кучи соломы, и двое говорящих должны были появиться буквально через мгновение. Я прикрыл глаза, чувствуя, что сейчас решающий момент. Закапываться в солому было поздно — слишком шуршит.

Присесть… Больно ногу, гадство! Оттянуть клинок… Оттолкнуться!

«Скольжение! Бить!»

Два молодых эльфа шли друг за другом, а их пытливые взгляды были устремлены в поле. Поэтому, когда одно движение клинка обезглавило их обоих, они даже не заметили этого. И, уже лишённые голов, даже сделали ещё один шаг, прежде чем свалиться.

— Надо было допросить!

— Тут ещё полно, кого допрашивать, — прошептал я.

Тихо, стараясь не сильно шуметь, я прикрыл тела соломой. И постарался успокоить совесть — они сами сказали, что им приказано убивать любого. Ну что ж, у меня не было выбора.

— Ох, орф, не смеши, — сказала Велена, — Это война, чистокровные тебя пытались убить несколько, а тебя ещё и совесть мучает? Они мою Лелю схватили!

— Дело не в совести, — шепнул я, выглядывая из-за угла, — А в том, чтоб человеком остаться.

— Ты же орф, какой ты человек? — удивилась ведьма.

— Ты не поймёшь, первородная, — буркнул я.

К счастью, от следующего патруля, чьи тени мелькали в паре зданий отсюда, мои несчастные были далеко. Но наверняка один-два дежурных обхода, и те стражники заметят отсутствие соратников.

Значит, пока есть время…

Крадясь вдоль передней стены первой фермы, я дошёл до массивных ворот. В них, к счастью, обнаружилась встроенная дверь — можно было открыть только её, не тужась над воротами. Густо смазав петли захваченным заранее маслом, я попробовал тихонько открыть.

Скрипнуло лишь на мгновение, дальше дверь открылась тихо. Внутри было слишком темно, и я пригубил «зелье ночного зрения». Пить целый флакон после того случая, когда чуть не ослеп, я опасался, и довольствовался малыми порциями.

— Твою ж эльфячью… — вырвалось у меня.

Пленники, которые служили жертвенными агнцами для чёрной волшбы, были привязаны к длинным балкам, с двух сторон закреплённой над стойлами. Когда-то эта ферма предназначалась для скотины, но сейчас тут животных не было.

Всё, как я и представлял, только в разы хуже… Измождённые, похожие на скелетов, обтянутой кожей, они неподвижно висели. Даже не так — большинство безвольно обвисли, до невозможности вывихнув руки и уже не обращая внимания на боль. Насчитал таких страдальцев я около трёх десятков.

Прильнув к стене, я нырнул в первое стойло и глянул на мученика. Глаза чуть приоткрыты, высохшие губы потрескались. Живот, прилипший к позвоночнику, часто вздымался, будто живой труп не мог надышаться. А рёбра там, где скрывалось исстрадавшееся сердце, подрагивали при каждом толчке.

На моё приближение пленник никак не отреагировал, видно было только белки глаз… Ну груди у него висел уже знакомый мне медальон. Я перелез в следующее стойло — картина там была такая же.

— Судя по всему, их перевозили в спешке, у многих руки поломаны, привязаны кое-как. Если их так не жалели, значит, скоро должны быстро высосать все силы, — сказала Велена.

— Если тут столько пленников, то, получается, это в Качканаре столько помеченных? — с ужасом прошептал я, пытаясь вспомнить, а сколько всего таких строений на ферме купца. Кажется, а насчитал ещё около десяти таких зданий, кроме отдельного дома, в котором должна была проживать стража.

— Так, да не так, — сказала ведьма, — Их жизни тратятся и просто на чёрные заклинания. Атакует тебя чистокровный, например, и хочет сжечь твой источник. Ценой этого чёрного заклинания будет жизнь одного из этих бедолаг.

Я лишь поморщился. Да уж, чёрная волшба одновременно была и могуча, и уязвима.

— Помнишь тот обсидиановый накопитель, который ты уничтожил?

— Чёрный Омут?

— Да. Надо поискать его…

— А как же…

— Большинство пленников не выдержат, если ты начнёшь их освобождать. А те, кто выживет, поднимут крик. Ты не представляешь, что у них творится в душе, но они все, к сожалению, сошли с ума.

— Но я не могу, — прошептал я, стискивая рукоять. Как-то по-другому мне это представлялось…

— Уничтожь обсидиановое ядро, если оно где-то тут. Так больше шансов, что эти бедолаги выживут. Ну а потом останется устроить такой пожар, чтобы приехали из Качканара… Больше никак. И помни — тебя ведь здесь нет.

Не сказать, что меня так уж придавило жалостью. В прошлой жизни я насмотрелся всякого, но меня всегда коробила такая жестокость… Не просто звериная, нет. Зверь убивает, защищаясь или питаясь. А что мог чувствовать чистокровный, который тащит бездыханное тело к его стойлу, подвешивает, а потом спокойно настраивает амулет. Понимает ли он, что это живое существо? Что их тут… десятки!

— Грецкий, у нас нет времени на размышления. И где-то здесь Леля!

Вздохнув, я быстро прошёлся по ферме, потом вернулся к выходу. Орки, люди, и даже пара эльфов — чистокровные не брезговали и своей, кхм, чистой кровью. Но ученицы Велены тут явно не было…

Глянул в редкие окошки, высматривая следующий патруль. Потом, с тревогой прислушавшись к голосам, выскользнул наружу.

— Здесь должны быть. Давай тревогу бить.

— Погоди. Может, опять дрыхнуть завалились? Было уже с ними такое…

Тревога мне была не нужна. А двое эльфов, вооружённые арбалетами, стояли как раз на том углу, где всего в нескольких шагах лежали тела их соратников, прикрытые соломой.

Поэтому я, быстро проскользив к ним, вонзил одному локоть в затылок, а другого рубанул клинком. Всё было закончено через мгновение, не теперь пришлось запачкаться, пока я тащил тела.

Мертвец присоединился к своим, а отключенный ударом в затылок сначала лишился отравленного зуба во рту, затем чёрной метки на груди, а потом очнулся от мысленного веления ведьмы. Ого, я и не знал, что она умеет так делать.

Допрашивать я, к сожалению, хорошо умел, поэтому закричать пленнику не удалось. Зато удалось поведать, сколько всего стражников на ферме и где находится та самая «ведьмочка»…

Вот только неожиданно выяснилось, что совсем скоро должен прибыть их сегодняшний хозяин, господин Коваров, который был у барона Демиденко на приёме.

Как раз в этот момент по ферме разнёсся гулкий стук копыт и дребезжание каретных колёс, и мой пленник затрясся от хохота. Правда, смеялся он совсем недолго.

— Иссохни моя ярь! Грецкий, да к чёрту Омут, найди мою ученицу! — тут же вспыхнула Велена.

— Вот ведь гадство! — прошептал я, понимая, что теперь тут появился слишком серьёзный противник.