Внутрь покоев, как и ожидалось, меня не пустили. Вместо этого княжна, не поворачивая головы, лишь бросила:

— Сиди тут и охраняй! — и, гордо вскинув подбородок, заскочила в свою комнату. Хлопнула дверь, и я остался снаружи, с яростью глядя на крашеное дверное полотно с вычурной резьбой.

Нет, конечно, я не планировал попасть внутрь и склонить Дарью Никитичну к жарким объятиям. У меня всё ещё была голова на плечах, и она мне подсказывала, что личное со службой никогда не смешивают.

А тут явно было что-то не просто личное, а прямо-таки сокровенное… Это подтверждали едва слышные всхлипы за дверью — эмоциональное напряжение наконец-то спало, и княжна разревелась в подушку.

Я всего секунду назад готов был чуть ли не выломать дверь ногой, чтобы сказать, что я думаю о таком ко мне отношении, но услышанный плач как-то разом сдул всю мою злость.

Гадство! Женские слёзы — это слишком сильная волшба. И чего она на меня так взъелась⁈

А ведь я рассчитывал отпроситься, чтобы сегодня уже наведаться на ферму мёртвого купца Грустного. Но княжна летела в свои покои, как паровоз на взбесившейся гномьей тяге, и я не успел обмолвиться с ней и словом.

— Ну, орф, какой же ты тугодум, — проворчала Велена из отражения изящной вазы, стоящей на высоком столике в коридоре. Сейчас здесь горело всего несколько свечей, вокруг царил полумрак, и отражение улыбающейся беловолосой Велены с её тёмной кожей выглядело зловещим.

— Только не говори, что она влюбилась, — едва слышно прошептал я.

— И это тоже, — ведьма хихикнула, — В такого симпатичного дурня нетрудно влюбиться. Твоя наглая уверенность, разбавленная забавной туповатостью… Какое сердце тут устоит?

Я аж крякнул от такого комплимента. Затем развернулся и занял место перед дверью, морщась от одной мысли о том, что предстоит так простоять всю ночь. Ещё и слушать приглушённые стенами музыку и смех, ведь бал-то продолжался.

«Кстати, сама ты дура!» — усмехнулся я мысленно, зная, что ведьма услышит.

— А если серьёзно, — продолжила Велена, — Княжна растерялась. Пошла против опекуна ради тебя, а это очень страшно в таком возрасте. И неожиданно у неё всё получилось…

— Радоваться надо.

— Да-да, вот только барон-то никуда не делся, и пусть ты теперь рядом, но обида барона останется надолго. А он ведь о ней заботился, и княжна обязательно почувствует свою вину.

Я лишь поджал губы. Так-то ведьма права — в моменте мы победили, но хитрый барон наверняка воспользуется эмоциями Даши. Он не будет брать нахрапом, а подождёт… Будет ходить с чувством оскорблённого достоинства, но при этом справно помогать княжне, как и полагается опекуну. Честному, но несправедливо обиженному.

И потом, когда лягушка, то есть княжна, сама доварится в собственному соку, начнёт потихоньку действовать.

— Рада, что ты сообразил. Демиденко — хитрый змей, а тут ещё и личная обида, ты же ему буквально пощёчину влепил на глазах у всех. Надо помочь княжне не сломаться, иначе всё насмарку. Тем более, герцогиня, подписав сделку, потом уедет, как и адвокат. И девочка наверняка подумает, что они все ей просто воспользовались. А ты — племянник герцогини…

— Но чистокровные-то никуда не исчезли, — вырвалось у меня, — И то, что я рядом, даже лучше.

— Поэтому, как бы гадко это не звучало, любой случай надо будет использовать в свою пользу. Но тут нужна чуткость! Кстати, не вздумай никуда сейчас слинять, за тобой следят.

Едва ведьма это сказала, я понял, что за чувство зудело у меня так настойчиво. Я обладал довольно сильным чутьём к слежке, но из-за конфликта с княжной упустил этот момент.

Теперь я тоже почуял незримое присутствие чьего-то внимания. Этот кто-то подслушивает или подглядывает, при этом своего присутствия никак не обозначает.

К счастью, ничего лишнего я не сказал, и все мои брошенные фразы можно было списать на недовольство. Ну, за дерзость может прилететь, но личного телохранителя княжны навряд ли кто-то отстранит за такую мелочь.

А вот за ослушание — запросто. Дарья Никитична приказала мне охранять, и если я сейчас слиняю, то уже через пару минут об этом доложат Демиденко. «Вот, приказ был, а он убежал. Непорядок. Нарушил указ самого императора!»

Когда же я вернусь, наверняка увижу здесь усиленный отряд стражи, построенный черепахой, и картинно закатывающего глаза барона: «Ах, остолоп, оставил мою Дашеньку в опасности!» Для острастки какой-нибудь засланец разобьёт ей окошко в спальне или дверь поцарапает. Мол, ломились к ней, телохранителя не было, но барон чудом успел и прогнал призрачных чистокровных.

Я стиснул кулаки. Гадство! С одной стороны, я теперь неуязвим для прямого гнева барона, но с другой стороны… Чувствую себя, как в капкане.

— Любую ситуацию надо всего лишь обратить в свою пользу, орф. Бери пример с барона — ты победил, но он ведь наверняка использует это?

Я лишь хмыкнул и, вздохнув, уставился в конец коридора. Велена права — отсюда я пока никуда не могу уйти. Поэтому пока слушаем, что происходит в комнате… Судя по тишине, княжна уже успокоилась, но параноик внутри меня рисовал в воображении распахнутое окно и крадущегося к кровати убийцу с кинжалом.

Вспомнив, что я не обычный телохранитель, а полукровка-яродей, да ещё и крышуемый гномами, я достал волшебный камушек. Подумал о княжне, не опаздываю ли помочь ей. Камушек чуть слышно задрожал, и меня кольнула тревога.

Я подумал было взломать дверь, но всё же решил спросить камень, куда мне лучше идти, и тот, трепыхнувшись, показал в конец коридора.

Как говорится, раз уж доверился гномам, то доверяй до конца. Ну и, кстати, если иолит меня подведёт, то я и сам смогу предъявить гномам! И как я раньше об этом не подумал?

— Недушевно это как-то! — хихикнула Велена, — Наш шпион, кстати, где-то совсем рядом, но я тоже никак не могу увидеть его. Всё эта орочья волшба, она не уступает эльфийской и прекрасно умеет маскировать тела.

Понимая, что мои манипуляции с иолитом могут быть замечены, следующую команду я дал, сунув камень в карман и стиснув его в кулаке. Так, гномий глаз, и куда мне идти?

Я боялся, что возникнут трудности, но иолит тут же нажал на пальцы. Будто взял меня под руку и мягко потянул в нужную сторону.

Повинуясь, я как ни в чём не бывало пошёл по коридору. И буквально кожей почуял, как жадно заострилось внимание шпиона. Гадство! А ведь я вообще не могу определить, где он!

Но у одной из массивных полуколонн, углубленных в стену, я вдруг заметил странное свечение прямо через штукатурку, будто отсветы от красной лампы. В щёлках между лепными узорами что-то блеснуло, будто бы зрачки, и ещё ярче сверкнула краснота рун.

Я сразу догадался, где прячется наблюдатель. Двойные стены? Умно, барон Демиденко, умно. Хоть свечение и было размыто слоем штукатурки, но скрывающийся там яродей усилил свою волшбу, и проступающие символы отдалённо что-то напомнили… Точно, фиолетовая руна на шкатулке!

— Ну, всё верно, — сказала Велена в окне, к которому я подошёл, — Орочья волшба, позволяющая маскироваться — красная. Человеческая волшба — синяя. Смешиваешь варь, и можешь зачаровать предмет на невидимость.

«Что-то охранные руны вокруг особняка Демиденко были красными, а тоже нанесены на столбы», — подумал я.

— Это всё частности. Что ты понимаешь в волшбе? Шкатулка — вещь долговечная, и волшба там искусная. А руна огня, какое у неё предназначение? Вспыхнуть разок, да и всё!

Чувствуя радостное предвкушение шпиона, прячущегося в колонне, я поднял раму и спустя пару секунд выпрыгнул в сад. Если мне не изменяет память, именно в это окно я уже однажды залезал, чтобы спасти княжну… Быстро работают слуги, успели-таки заменить раму и стекло.

Сбоку светлела ночными огнями та самая стена, пристроенная к палатам княжны. Она окружала её личный садик, из которого свешивала наружу свои ветви высокая ива.

В том месте, где росла ива, на верхушке стены показались пальцы. Тонкие, аккуратные, явно девичьи, с благородной орочьей зеленью. Бедная ива жалобно поскрипывала, помогая кому-то опираться с той стороны.

Сложив руки на груди, я застыл, наблюдая за тем, как над стеной появилась голова Дарьи Никитичны. Княжна, ухнув, подтянулась и закинула ногу. Закачались две заплетённые косы, с красными заколками черепками, и блеснули удивлённые глаза орки — она никак не ожидала увидеть, что внизу под стеной будет стоять её телохранитель.

— Нууу, — княжна обиженно надула губы и просто легла на стену, свесив ноги и руки, — Твою ж эльфячью бабушку!

Одета она была не бальное платье и даже в ночнушку, а в свою любимую одежду для верховой езды. Кожаные брюки, куртка, и топорики, пристёгнутые к поясу. Это явно не спонтанный побег, и уж тем более не по приказу чёрной руны.

Я вздохнул, понимая, что она явно хотела сбежать назло мне. Да за что ж мне такое⁈ Я планировал сражаться с её врагами, а не с тараканами в её голове! Но, как говорится, назвался князем, полезай в распри.

— Что, обратно залезать? — лёжа щекой на щербатом кирпиче, с тоской спросила княжна.

— Дарья Никитична, — я улыбнулся, — Собрались на ночную прогулку?

— Ууу, и ты туда же! А совсем недавно я была для тебя просто Дашей!

Мои брови подлетели. До меня только-только стало доходить, что же с княжной не так. Она, наверное, не на меня злится, а на саму себя, что своими же руками повесила на свою жизнь ещё один амбарный замок. В виде телохранителя.

— Дарья Никитична… кха-кха… Даша. Вы… кха… ты, кажется, не совсем понимаешь обязанности телохранителя.

Княжна чуть приподняла голову, с интересом глядя на меня. А я, тщательно скрывая свою радость от того, что у меня появился шанс сделать всё, что задумано, продолжил:

— Если ты задумала сбежать, ты вольна это делать. Но моя обязанность быть рядом. Я не служу барону, ведь меня нанимал не он.

Даша недоверчиво прищурилась и опасливо покосилась на окно, из которого я вылез.

— И ты… ты не будешь останавливать меня?

— Только там, где это будет откровенно опасно. А так моя обязанность просто всё время быть рядом.

Губы орки растянулись в ехидной улыбке. Я представил, какие себе перспективы она нарисовала, но это было всё равно лучше, чем сидеть в демиденском капкане. Уж со взбалмошной княжной как-нибудь справлюсь, я ведь тоже не лыком шит.

Самое главное, чтобы она не считала меня врагом!

— Так, — послышалось от княжны, — Помоги!

Сказано это было тем самым противным командирским тоном, и я сразу покачал головой.

— Нет. Мне надо следить за обстановкой, — и я, отвернувшись, осмотрелся.

— То есть нет⁈ Ты вообще… ты вообще понимаешь, кому ты сказал нет⁈

Я не ответил, оглядывая деревья вокруг особняка барона. Кажется, именно тут я сражался со всплеснувшей лисой, и именно тут меня вырубили прежде, чем оттащить к ведьме.

Дальние окна отсвечивали бальным весельем, оттуда же доносились музыка и смех. Гости веселятся и без княжны.

Внимание от шпиона куда-то улетучилось. Наверняка докладываться отправился… Ну да мне наплевать, главное, я рядом с княжной. А там уж барон со своей паранойей сам пусть разбирается.

— А если я свалюсь? Я могу ногу повредить! — послышался возмущённый шёпот.

— Ну как-то же ты собиралась до этого спуститься? — вырвалось у меня.

— Эльфячью твою!

Сзади что-то ухнуло, и когда я обернулся, узрел княжну, отряхивающую штаны. Выпрямившись, она стала опасливо озираться, а потом задала главный вопрос, которого я так ждал.

— Ну, и куда теперь? — спросила она заговорщицки.

Я не стал над ней издеваться, указывая, что это вообще-то она решила сбежать. Как я и думал, у неё это вышло совершенно спонтанно. Обычная реакция юной взбалмошной особы на все трудности.

— К воеводе, — уверенно ответил я, — В гридницу.

— Дяде Платону не понравится, — княжна вжала голову в плечи.

— Наоборот, он будет рад, что по ночам вы… ты шляешься… кха-кха, простите… прогуливаешься с телохранителем. Там дружина, там самое безопасное место.

— Но я…

— Сначала в гридницу. Просто поверь, — шепнул я.

Княжна, вздохнув, кивнула. И мы, скрываясь в тени садовых деревьев, пошли по уже пожухшей траве вниз, к далёким воротам.

* * *

На входе в дружинный двор нас окликнул страж, схватившись за рукоять меча.

— Стой, кто идёт⁈ Ох! Ваша милость! Прошу прощения, я просто…

— Ничего страшного, — орка отмахнулась, — Это твоя служба.

Страж, такой же орк, облачённый в доспех и шлем, кинул на меня недоумённый взгляд. Я ударил себя в грудь воинским приветствием, и страж ответил тем же.

— Это мой телохранитель, ты ведь знаешь его?

— А… Да, знаю, конечно, ваша милость! Наслышан.

В дружинном дворе, как оказалось, было совсем не пустынно. Воевода Платон Игнатьевич, который по нашей милости участвовал во всей этой интриге с моим назначением, явно чувствовал, что барон теперь с него семь шкур снимет. Поэтому разъярённый орк снимал семь шкур в свою очередь с отроков, вот и скакали они по двору с деревянными мечами, подгоняемые строгими окриками воеводы.

Кстати, в самой гриднице тоже горел свет. Часть дружины явно не спала.

— Какого хрена⁈ — Платон Игнатьевич наконец заметил нас, стоявших у бревенчатого частокола, — Грецкий, ты сдурел? Ты зачем сюда княжну приволок⁈

— Платон Игнатьевич, я попрошу… — Даша тут же возмутилась в ответ, но её голос как-то совсем сдулся, — Дядя, ну я просто хотела погулять.

Дарья Никитична села на скамейку под забором. Я остался стоять рядом.

Воевода зарычал и тряхнул головой, прямо как всплеснувший зверь. Потом схватил со стойки деревянный меч и вышел в центр двора. Десять взмыленных отроков, среди которых я так и не увидел Дениса и Лукьяна, собрались вокруг орка.

— Ну-ка, все разом, — Платон поднял клинок, — Во всю силу. С рунами!

Так как эта дружина была набрана из разного народа, то среди отроков были и уже вполне состоявшиеся яродеи. У некоторых и вправду вспыхнули руны, красные и золотистые…

И все десять бросились на воеводу. Тот, совершенно не стесняясь, тут же метнулся кувырком в сторону, под ноги худощавого эльфа. Ушастый что-то старательно колдовал перед собой, но, сбитый с ног, просто шмякнулся носом в пыль, а сам Платон Игнатьевич вскочил уже вне круга.

Те, кто погнались за ним, споткнулись об эльфа, но тут же напоролись лбами на карающую длань воеводы. А старый опытный воин, хлёсткими оплеухами отправив ещё двоих на землю, тут же ворвался в ряды других, которые всё никак не могли разглядеть за спинами товарищей, что же там происходит.

Мгновение — и это «что-то» начало происходить уже среди них. Платон Игнатьевич не использовал меч, чтобы раскидывать растерянных воинов, и даже не зажёг ни одной руны. Так нелюбимый мной эльф Анатолий, неплохо владеющий копьём и воздушной волшбой, не успел ничего предпринять — он вроде бы метнул в лицо воеводе вихрь, но тут же улетел в сторону с треснувшей палкой.

Орк просто пронёсся через десятерых воинов, как разъярённая стихия, и все десять спустя мгновение остались лежать на земле, подвывая от боли. И ни одного Платон не ударил палкой, только ладонью, хотя и она, оказывается, может быть страшным оружием.

— Ах, — послышалось печальное от княжны, — Когда и я смогу так?

Я лишь поджал губы. А когда я, значит, был в дружине, с нами воевода вообще не занимался оружным и рукопашным боем. Только брёвна таскали…

— Грецкий!!! — рявкнул воевода, — А теперь ты… Иди сюда!

Я даже не дёрнулся с места, и Платон Игнатьевич завис в яростном недоумении.

— Как скажет княжна, — всё же решил я сгладить момент.

— Иди, Борис, я не возражаю.

Я сделал всего лишь шаг, но тут в дружинный двор влетел всадник. Конь неистово заржал, вздымаясь на дыбы, и когда развеялась поднятая им пыль, мы увидели самого барона Демиденко.

— Воевода, поднимай дружину! Княжна в опасности!

Он был, как с картины. На лице застыла маска ужаса, смешанного с храбростью, рука с клинком поднята над головой, а глаза мечут молнии… Уже через мгновение перед конём с бароном оказался не только Платон Игнатьевич, но половина дружины. В гриднице послышался шум — вскакивали с коек те, кто не дежурил в эту ночь.

— Иван Вячеславович, ваше благородие, что случилось⁈ — растерянно спросил воевода.

— Что, доверил жизнь княжны проходимцу, Платон Игнатьевич⁈ — меч дёрнулся к груди воеводы, а потом обратно, в сторону имения, — А там чистокровные на княжну напали… — он замолчал.

Так получилось, что имение находилось за бревенчатым забором, под которым находилась скамейка. На которой сидела княжна, и перед которой стоял я.

Я улыбнулся одним кончиком губ. Нагло, уверенно, с забавной туповатостью… Прям как любит Велена.

Обожаю, когда мои враги ведут себя так, как я запланировал. И да, я легко прочитал, что будет делать барон, поэтому-то мы с княжной и здесь. В том самом месте, куда Демиденко прискакал со своим спектаклем.

— У нас ночные занятия, Иван Вячеславович, — спокойно ответил Платон Игнатьевич, — Княжна решила понаблюдать. Думаю, ей здесь безопасно.

— Я вижу, — сухо ответил барон и тут же развернул лошадь, — Решил проверить, не отлыниваете ли, пока бал идёт. Важные гости у нас, знаете ли, а их безопасность превыше всего!

Демиденко больше не проронил ни слова и быстро выехал со двора. Ну вот и вторая пощёчина ему от меня.

— Грецкий! — воевода, к сожалению, про меня не забыл.