На самом деле дальше приём проходил довольно скучно. В центр зала вытащили красивый лакированный стол, за который уселись герцогиня Жлобина и барон Демиденко. Барон, видимо, теперь выбрал не замечать выскочку Грецкого, и меня это поведение вполне устраивало. Наша с ним грызня останется на потом, зато сейчас я мог полностью сосредоточиться на пухлом полукровке.

Герцогиня Жлобина перед тем, как сесть за стол, успела шепнуть мне на ухо, что орф этот, хоть и был дворянином, титула не имел. Звали его Андреем Коваровым, состоял он в петербургской купеческой гильдии, причём обладал там довольно серьёзным влиянием. Говорят, мимо Коварова не проходил ни один серьёзный контракт в Петербурге. При этом герцогиня сразу сказала — это странно, учитывая, что он не имеет хоть какого-то титула. Деньги, конечно, решают всё, но связи и власть всегда стоят больше.

Я же про себя сразу решил, что на самом деле этому Коварову наверняка так удобнее. Статус дворянина, позволяющий быть вхожим в большинство знатных домов, этот орф и так имел. Что касается власти, то четвёртый круг яродея сам собой подразумевал могучую силу, а где сила, там и власть… Тем более, я знаю, что он связан с чистокровными, и наверняка он и есть тот самый «посланник Волчина». С властью у него точно всё в порядке.

Судя же по тому, как много народу сейчас собралось вокруг полукровки и как они улыбались его шуткам, язык у орфа был подвешен неплохо, и значит, нужные связи Андрей Коваров и так легко устанавливал.

А то, что нет великого титула… Скорее всего, ему это даже удобнее, чтобы оставаться вне поля зрения сильных мира сего. Так удобнее лавировать в интригах власти и денег, ведь высокое положение иногда сковывает крепче иных кандалов.

Меня его история, конечно, интересовала постольку-поскольку… Сейчас для меня было важно следить за ним, потому что о других чистокровных или их марионетках мне было неизвестно. Быть может, тут весь зал ими кишит, этими чистокровными, и любой может оказаться владельцем амулета с кровью казначея? Но чёрных рун я больше ни на ком не чуял, а если подозревать каждого, то легко и параноиком стать.

Мы с княжной стояли у белой опорной колонны, прислонившись к лепному основанию, чуть в стороне от толпы, собравшейся перед столом. Дарья Никитична держала в руках бокал шампанского, дежурно улыбалась и приветствовала назойливых гостей. Многие были уже наслышаны о произошедшем на крыльце, и предпочитали сохранять дистанцию — навряд ли меня боялись, но стать частью скандала и быть обвинённым в покушении никто не хотел. «Мало ли чего учудит этот странный Грецкий?» — это прям было написано на некоторых лицах.

К спиртному княжна не притрагивалась, помня наставление герцогини. По её лицу было видно, что она напряжена, словно всё зависело от неё. Хотя, быть может, княжна боялась, что план чистокровных имеет двойное дно, и их цель снова она?

Я тоже так думал, потому-то и следил за орфом Коваровым, на всякий случай всегда занимая позицию между ним и княжной. Тот несколько раз бросал на Ростовскую взгляд, в котором легко угадывалась ненависть, и заметно удивился, когда увидел, что и я смотрю на него.

До этого момента Коваров, судя по всему, не воспринимал всерьёз худощавого полукровку-телохранителя. Но впервые в этот момент я почувствовал невидимый толчок, словно порыв ветра, и если бы не стоял у самой колонны, то даже попятился бы.

— А это, Борис, было давление его покрова, — тут же шепнула ведьма в отражении бокала в руках княжны, — Так он проверил, насколько сильным яродеем ты являешься.

Я поджал губы, пытаясь мысленно спросить: «И что же этот Коваров выяснил?»

— Ну, судя по всему, понял, что ты ему не ровня. Но и не просто пустышка.

Больше Коваров на меня взглядов не бросал, и я слегка усмехнулся. Так даже лучше, пусть недооценивает. Мне же на самом деле будет легче — я знал, на что способен этот орф, иллюзий не строил, и сразу готовился к нелёгкой схватке. Искренне надеюсь, она состоится не сегодня.

У стола в это время громко зачитывались основные условия сделки, причём там же, перед сидящими Жлобиной и Демиденко, стояли эльф Ефратов и его орк-помощник с журнальчиком, который туда что-то заносил. Навряд ли все пункты контракта зачитывались толпе, лишь то, что всем можно было знать.

— Я думал, что адвокат сначала поедет с герцогиней и бароном осматривать шахты, — шепнул я княжне.

Дарья ещё слегка дулась на меня за произошедшее на крыльце, поэтому ответила не сразу. Сейчас орка зыркнула на меня так, будто телохранителю вообще нельзя и рта открывать.

— О, Предтечи, позвольте мне её придушить! — послышалось от Велены, — Она ещё и характер показывает!

— Спрашиваю, потому что хотелось бы знать, готовиться мне к поездке или нет, — проворчал я, — Наверняка вас, Дарья Никитична, тоже с собой возьмут.

Княжна шумно вздохнула, понимая, что сама же подписала меня в няньки. И ответила:

— Сегодня подписывают сделку только между герцогиней и бароном, закрепляют их сотрудничество. Ну, это повысит шансы Жлобиной, что Ефратов одобрит её предприятие, и позволит ей получить государственный заказ.

— Эээ… А по-русски?

Орка недовольно поморщилась от недалёкости её телохранителя. Надо сказать, милому личику такие гримасы очень даже шли, поэтому её злость было трудно воспринимать всерьёз.

— Ну, хорошо, Гре… Борис! У герцогини сейчас не самое лучшее положение дел, понимаешь? Пусть и нашли на её землях богатые залежи арь-алмазов, о которых прослышал император… Но у неё мало рабочих, и мало оборудования, — пояснила княжна, — А деловой союз с бароном — это сразу плюс ещё оборудование и рабочие. Но этот союз надо сначала узаконить, император не будет рисковать казной без гарантий.

Оказывается, княжна была неплохо осведомлена о делах вокруг.

— А что ж она, к примеру, с гномами не подписала договор? — спросил я.

Дарья Никитична даже обернулась, чтобы получше рассмотреть меня. Точнее, чтобы удостовериться, что именно я произнёс ту глупость, которую она только что услышала.

— С гномами⁈ — шепнула княжна, — Грецкий, ты сдурел?

— Борис, ты бы лучше поменьше таких глупых вопросов задавал, — хихикнула Велена, — С гномами у императора совсем другой разговор. И договор.

Я пожал плечами. Мне просто казалось, что раз гномы дружат с императором и даже заключают с ним какие-то договора, то что им мешает поработать на благо империи? Ведь гномы что-то добывают и продают, и ярь-поделия гномов, испещрённых жёлтыми рунами, я вижу в Качканаре частенько.

Княжна явно не собиралась объяснять мне прописные истины, но это охотно сделала Велена. Ведьме всё-таки было выгодно, чтобы её носитель — то есть я — поменьше попадал впросак.

— Гномы совершенно по-другому относятся к сделкам, — терпеливо сказала ведьма, — С чем бы сравнить? О, Предтечи, даже не нащупаешь пример… Иссохни моя ярь, да вот ты же пример!

Я чуть повёл бровью. Я — пример?

— Вот тебе подарили иолит, и ты оказался должником. Это односторонний договор, где ты вообще не знал, что с тебя потребуют гномы… И так всегда и во всём у гномов! Договор окажется заключён тогда и там, когда и где ты не ожидаешь! — Велена говорила с чувством, как будто сама когда-то пострадала от подгорных коротышей, — А ту бумажку, что Ефратовили Жлобина подпишут с гномами, они же потом и не признают. Но могут под угрозой войны потребовать выполнение случайно брошенной фразы какого-нибудь конюха, которого сопровождал Ефратов, и который перекинулся парой слов с каким-нибудь гномом…

Я задумался. Да, ни о каких серьёзных делах с гномами тогда и речи быть не может. Стукнешься с ним руками, а потом окажется, что гном тебя не признаёт равным, сделал это из вежливости, да и вообще у него просто ладонь чесалась. Да ещё потребует ту гору золота, о которой в шутку сказал твой же слуга: «Мол, да он вас озолотит, только соглашайтесь!»

Можно было бы назвать это обычной хитрожопостью, вот только мой долг гномам существовал на самом деле, я это прочувствовал на себе уже не раз, при этом мой долг безо всяких бумаг распространился на всё гномье племя. Как вообще тогда вести с ними дела, если ты не знаешь, какое именно твоё слово для них важно?

— Вот теперь ты понимаешь. У императора, конечно, есть советники, которые изучают культуру гномов, но и они частенько делают ошибки. Как можно изучить то, что тщательно закрыто от чужих глаз?

«А как же дружба гномов с Императором?» — мысленно спросил я.

— Это договор дружбы между владыками, как его понимают гномы. Император России приравнен к правителю подземного царства, и они разговаривают на равных. Их договор неколебим для гномов, хотя мы с тобой свидетели, что гномы даже тут проявляют некоторую гибкость.

«Всё равно не совсем понимаю».

— Иерархия у гномов, говорят, очень чёткая, но она плохо стыкуется с иерархией Российской Империи. Ты не можешь сравнить графа с каким-нибудь подземным князьком. Вдруг он чуть выше? А вдруг чуть ниже? Но вершина иерархии — это всегда вершина! Гномы не могут поспорить, что выше императора России кто-то есть…

«Ясно. Если хоть где-то можно поймать этих гномов на честном слове, там и держится дружба».

— Именно… О, Предтечи! Орф, только не думай, что гномы — это совсем уж бесчестные существа! Нет, иначе империя давно бы погрузилась в войну и хаос на Урале. Просто культура гномов — другая.

«Ну а как тут не думать-то?» — хмуро подумал я, — «Так и получается».

«Нет, не получается. Будь гномам свойственна корысть или неудержимая тяга к власти, так и было бы. Но они не желают всех и вся обмануть, они просто живут рядом своей жизнью. Со своими законами, обычаями и привычками. Скорее это жители империи сами лезут на рожон, вот и получаются… эээ… такие вот Грецкие, которые им должны.»

Да уж, теперь до меня сразу дошёл смысл того указа барона Демиденко — «не лезть к гномам». Он скорее охранял не гномов, а самих жителей, таких вот дурачков, которые могли столкнуться с этой самой «другой культурой».

«Вижу, ты начал понимать. А теперь представь, как сложно вести с ними торговлю… Попробуй объяснить гному, почему сегодня поменялась цена на пушнину? Почему вчера больше рублей… эээ… стоило меньше рублей, чем сегодня».

Усмехнувшись, я нащупал в кармане иолит. И, чувствуя некое угрызение совести, словно я предаю свой камушек, подумал:

«Но я ведь не просил гномов мне помогать».

«Бывший Грецкий сам пришёл к ним. А ты согласился взять иолит. Это судьба, Борис… Стоит ли дуться на болото, если ты сам в него притащился и попал в топь?»

Разговор с ведьмой едва не отвлёк меня от Андрея Коварова. До меня только сейчас дошло, что его лицо перекосилось, пока он таращился на казначея, который за столом ставил свою подпись.

Кажется, пухлый полукровка даже что-то сломал от злости в кармане. Я не удержался и улыбнулся — приятно было наблюдать, как планы чистокровных ломаются у тебя на глазах. Видимо, этот Коваров не стал менять план мёртвого Веригина, считая, что происшествие в особняке было какой-то внутренней разборкой.

— Поездка будет послезавтра, — вдруг сказала мне княжна, тоже глядя, как казначей передаёт бумаги на подпись помощнику барона, — Но там будет дружина Демиденко, да и у самого адвоката тоже хорошая охрана. Мне кажется…

— В таком случае я ослушаюсь вашего приказа, Дарья Никитична, уж прошу простить меня, — перебил я, — Если вы прикажете остаться дома, я ослушаюсь.

Дарья вздохнула.

— Барону это не понравится…

При этом она сама понимала, что я действительно ослушаюсь и буду прав — теперь моё положение позволяет.

Княжна, видимо, уже пришла в себя и начала понимать, что она устроила, и как усложнила себе жизнь. Наверное, это и есть судьба или божье провидение… Как ещё объяснить то, что в результате непонятной шалости она себе выбила телохранителя? Причём такого, кого опекун, мягко сказать, ненавидит.

Дарья Никитична ещё что-то говорила мне, пытаясь уверить в надёжности бароновой дружины, и что там будет сам воевода Платон Игнатьевич, но я пропустил это мимо ушей. Потому что продолжал следить за Коваровым.

Тот едва заметно кивнул кому-то в другом конце зала. Мне было плохо видно за головами, но, кажется, это был тот самый эльф, который рекламировал всем варь. Возле него сейчас никого не было, все были увлечены представлением в центре, и эльф, помахивая ладонью возле лица, будто ему дурно, направился к выходу.

— Дарья Никитична, я оставлю вас на мгновение? — тут же спросил я и, не дожидаясь ответа, бочком нырнул за колонну и тоже двинулся вдоль спин гостей к дверям.

Едва я вышел на крыльцо, как уткнулся в спину стражника. Больше тут никого не было, лишь рослый орк в кольчуге стоял, не шевелясь, и загораживал мне эльфа.

— Сейчас ты, грязнокровое создание, войдёшь внутрь и… А?

Выскользнув из-за орка, я узрел эльфа, сжимавшего в руках уже знакомый мне медальон. Молодой ушастик явно не ожидал моего появления и замолчал, растерявшись.

Вообще, самым действенным способом было бы махнуть клинком и срезать кисть злодею. Но, во-первых, если б я заявился на бал с оружием, это было бы крахом всего замысла… А во-вторых, потом мне было бы сложно объяснить, какого хрена я срубил гостю руку.

«Он колдовал чёрную волшбу!»

«Грецкий, ты совсем, что ли, сдурел⁈»

Поэтому я, недолго думая, всего лишь шагнул к опешившему эльфу, перехватил его за пальцы и скрутил особым болевым. Нет, орать тот не стал, боль была такая, что дыхание перехватывает… За это мгновение амулет перекочевал мне в ладонь, а ещё я перехватил с пояса эльфа бутылёк-пробник с золотистой эльфийской варью.

Я тут же отпустил беднягу, оттолкнув его к перилам так, что тот стукнулся затылком о столб, держащий козырёк. Ладно, хоть не промахнулся и не полетел на ступени. Откупорив бутылёк, я плеснул варь на ладонь и тут же ткнул в горло загипнотизированному орку, уже приметив, где у него чёрная руна. И как раньше-то не заметил⁈ Он же тут всё время стоял! Вот ведь ротозей!

Затем я, пока краска на ладони не высохла, обхватил амулет и как следует растёр. Не знаю, сработает ли это, но сейчас я был параноиком.

— Ты, погань орочья! — прошипел эльф, склонившись и охая от боли. Он то хватался за затылок, то растирал себе пальцы, удивляя, что я их не оторвал, — Да я ж тебя…

— Простите, сударь, вы, кажется, обронили, — я тут же сунул эльфу обратно в руки амулет.

— Что… что здесь происходит⁈ — стражник очнулся и, тряхнув головой, стал часто моргать.

— Извини, друг, задел тебя, — я похлопал эльфа по плечу и с виноватым видом обернулся к стражнику, — Княжна волнуется и послала меня глянуть, нет ли чего подозрительного на крыльце. А я задел беднягу! Ещё раз простите меня, сударь… Ещё и краску вам разлил, вот я недотёпа!

Я сунул ему пустой бутылёк и, улыбнувшись обоим, торопливо скрылся за дверями. От меня не ускользнуло, что эльф, опомнившись, тут же сунул уже неработающий медальон в карман, а потом дал дёру, спрыгнув с крыльца. Охранник в недоумении так и уставился на гостя, не понимая, чего тот чудит.

В зале всё так же в тишине громыхал голос Ефратова…

— А ты догадлив, — услышал я голос Велены в отражении зеркала, мимо которого двигался обратно, — На таких пешек чистокровные хорошие медальоны не тратят, руна и кровь легко стёрлись.

Я лишь молча улыбался, кивая некоторым гостям, которые оборачивались. Эх, какое счастье, что Коваров только-только приехал в Качканар! Какая удача, что он не знал обо мне! Иначе бы он придумал другой план и точно бы не доверил сложное дело такому идиоту, как тот эльф.

Снова встав рядом с княжной, я улыбнулся ей и продолжил следить за сделкой. Как оказалось, все уже поставили подписи, и сейчас адвокат Ефратов рассказывал о государственном заказе, и как повезло Перми и Качканару в лице герцогини и барона. Правда, для начала нужна инспекция тех самых месторождений, которые богаты ярь-алмазами, и рабочего оборудования. И что этой инспекцией Ефратов как раз займётся послезавтра, а потом, если всё будет хорошо, то он опять же приглашает всех на подписание уже главного контракта.

— Мне кажется, или они всё по десять раз повторяют? — проворчал я.

Княжна засопела, показывая, что это не моего ума дела. Вот же упрямая девчонка! Кажется, я сам только начал догадываться, что за строптивая особа мне попалась.

— И зачем так открыто заявлять обо всех тонкостях? — буркнул я, не обращая внимания на недовольство княжны.

— Чтобы у тех, кто хотел бы нажиться на этом, не было сомнений — договор подписан именно с герцогиней и бароном. Перехватить контракт не получится, влезать в него тоже опасно, как и украсть алмазы. Потому что красть они будут у самого императора!

Я поджал губы. Наивно думать, что казнокрады не найдут способа поживиться…

Всё это время я поглядывал за Коваровым. Пухлый полукровка теперь не игнорировал меня, поняв, что мой визит за дверь и задержка того эльфа как-то связаны. И злость на лице орфа всё росла и росла, когда он понял, что помеченный стражник не прибежит и не устроит беспредел.

Теперь эта злость большей частью была адресована мне… Эх, как мне жаль! Я бы предпочёл ещё некоторое время побыть в тени, но раз меня раскрыли, то буду нагло улыбаться в ответ. Разъярённый противник легче сделает глупость.

Стол утащили. Гости стали разбредаться по залу, заиграла музыка, и неожиданно объявили белый танец. Какой-то орк-кавалер, совсем не побоявшись меня, пригласил княжну, и Дарья Никитична, видя, что я серьёзно настроен даже подраться, чуть ли не со слезами попросила меня разрешить.

Поэтому мне пришлось наблюдать, как мою подопечную уводят в волнующееся море танцующих. Коварова я из виду не терял, и вдруг заметил, что тот начал смещаться в другую сторону зала. Как раз ближе к тем скамейкам, где теперь сидели Ефратов и Демиденко, которые живо что-то обсуждали.

Напористость пухлого полукровки подсказала мне, что дело не только в Жлобиной и в княжне. Чистокровным просто зачем-то надо сорвать эту сделку. Неужели нацелились на эти ярь-алмазы⁈

— Племянничек, зелень ты манящая! Ну-ка потанцуй с тётушкой!

— Елена Павловна?

Я ошарашенно обернулся, глядя на герцогиню. Взгляд у той был немного соловый, и я понял, что Жлобина после удачной сделки залпом бахнула целый бокал шампанского — он и сейчас пустой был в её руке. Шампанское ей сразу же дало по мозгам, и зачем-то герцогиня первым делом пристала ко мне.

— Грецкий, иссохни твоя ярь! Быстро соглашайся! — тут же повелела ведьма, — Она нам нужна!

Я чуть поклонился и принял приглашение. Беда была в том, что я не очень-то и хорошо танцевал в прошлой жизни… Но, обняв тётушку за талию и закружившись с ней, я вдруг понял, что танцую и вальсирую вполне сносно. На ноги не наступаю и даже уверенно веду в танце. А тот Грецкий, кажется, умел танцевать.

— Ах, племянник, а ты, оказывается, лихо управляешься с дамами? — герцогиня положила мне голову на плечо, — Какой кавалер!

— Кхм, — смутился я, — Я бы хотел напомнить, милая моя тётушка… эээ… что вы вообще-то моя тётя.

— Да потому и танцую с тобой, чтоб не наделать глупостей! — с лёгкой грустью прошептала Жлобина, — Здесь так много молодых, красивых и совершенно свободных мужчин! Я вдова, и да, я искренне любила мужа… Но неужели ты думаешь, что мне совсем не хочется любви?

Я слегка смутился от такой искренности. Ясное дело, герцогиня не меня имела в виду, но откровенные разговоры застали меня врасплох.

— Ну, вы сами же сказали, что тут полно свободных и красивых мужчин. Не думаю, что вам что-то мешает.

— Не в Качканаре. С таким трудом лишить барона козырей, чтобы тут же оставить ему новые? Нет, одного бокала шампанского для этого мало! — Жлобина захихикала, будто наивная девчушка. Это был резкий контраст с той железной леди, с которой я разговаривал у неё комнате.

— Да что может быть от одной маленькой интрижки?

— Много ты понимаешь, Борис. То, что простительно мужчине, для женщины будет несмываемым позором. А за мной следят гораздо больше глаз, чем ты думаешь. Враги ищут слабые места, а их у меня и так много! — герцогиня подняла голову и улыбнулась. Хмельной блеск из зрачков уже улетучивался, и возвращался тот самый железный взгляд, — Зачем создавать новые, да ещё в стане конкурентов?

Я кивнул. И вправду, что я понимал в дворянских интригах? Что я понимал в женской чести? Жлобина знала, о чём говорила.

— Если будет нужна помощь, обращайся, — сказала герцогиня, — Прикрою, как смогу.

Я подумал, что это неплохая идея. Мне всё равно придётся отправляться на ферму купца Грустного, и можно будет уговорить княжну и герцогиню вместе прогуляться неподалёку. Так я смогу законно провернуть свои дела.

И я сразу же озвучил идею Жлобиной.

— Прогулка? Хм, это я смогу. Бедной девочке совсем на позволяют выходить отсюда.

Я кивнул. Даже кружась с герцогиней, я не упускал из виду Коварова, который, перекидываясь парой фраз то тут, то там, всё же сместился так, чтобы встать в стороне от беседующих адвоката и барона. Орф положил пальцы на пояс и стал что-то шептать.

В этот момент я понял, зачем Велена потребовала принять танец тётушки.

— Герцогиня, тот оберег, который вам оставил муж… — тут же прошептал я.

— Что?

— Он и вправду работает? Чёрная волшба вам не вредит?

— Можешь не сомневаться Грецкий, — Жлобина прищурилась.

— Тогда сделайте вид, что вам плохо.

В этот момент от выпущенных пальцев пухлого орфа уже отделилась чёрная руна и колеблющимся чёрным облачком медленно полетела по воздуху, будто его выпустил какой-то издыхающий курильщик.

Мы с герцогиней как раз выскочили из толпы танцующих. Елена Павловна, придерживаясь моей руки, опустилась на скамейку рядом с Ефратовым и виновато улыбнулась, что ей стало так внезапно плохо.

— Ах, это возраст, видимо…

— Возраст вина, надо полагать? — адвокат оскалился громадными зубами и беззлобно расхохотался. Жлобина закатилась смехом вместе с ним и поморщилась.

Я же так и не отпустил руку герцогини и даже чуть оттянул её на себя, чтобы корпус Жлобиной прикрывал цель. А целью, судя по траектории подлетевшей руны, был именно адвокат. С бешено бьющимся сердцем, грохочущим в ушах набатом, я наблюдал, как чёрный знак плюхнулся в плечо герцогини… и, сверкнув белым, просто осыпался.

Герцогиня не вспыхнула красным пламенем, не закричала… вообще ничего. Так и сидела, придерживаясь за лоб и будто бы сквозь боль хохоча над шуткой адвоката.

— Поразительно! О-о-о, Предтечи!!! Пусть сохнет моя ярь! — Велена так и фонтанировала эмоциями, — Обычная церковная молитва, обычная любовь… и работает! Немыслимо!

— Грецкий!

Я, едва ли не мокрый от пота, очнулся от строгого окрика. Оказалось, барон Демиденко в веселье не участвовал и смотрел на меня, как на явно лишнего.

— Что-то мне подсказывает, что телохранитель — это хранитель, находящийся у тела, которое он охраняет? — сквозь зубы процедил Демиденко, — Или, может, я ошибаюсь? Как думаете, господин граф? — спросил он у Ефратова.

Тот, так и продолжая улыбаться, кивнул.

— Борис Павлович, право, мне уже получше. Вы можете идти, спасибо вам за прекрасный танец, — тут же сказала герцогиня, желая разрядить обстановку.

Я улыбнулся ей и двинулся обратно, чтобы быть поближе к княжне. Кажется, она тоже уже оттанцевалась.

А где этот пухляш-то⁈ Мой взгляд забегал по залу… Глаза, стрельнувшие в меня неприкрытой ненавистью, обнаружились у выхода. Коваров, напоследок глянув на меня, тут же исчез за дверьми. Видимо, понял полукровка, что дальше уже рисковать не стоит, и всё может выйти из-под контроля.

Ну что ж, Грецкий, поздравляю. Кажется, у тебя появился ещё один враг! Кстати, в моей коллекции врагов орфа ещё не было…

— Наплясался⁈ — грубо спросила меня княжна, когда я вернулся к колонне, и даже не дала мне и слова сказать, — Я хочу в свои покои, я устала! — затем быстрым шагом двинулась совсем в другую сторону, в глубь особняка.