Мы с Бадабумом переглянулись, и, не сговариваясь, молча ринулись вперед — туда, где за поворотом оставили Генри и сектантов.

Неужели у кого-то из них оказалось оружие⁈ Это при-том, что Бадабум убеждал меня, что оружия ни у кого нет, что оно на станции запрещено⁈

И при все этом при этом сектанты как-то умудрились его заполучить⁈ Тогда почему они не применили его против меня⁈ Почему полезли в рукопашную с заточенными арматуринами⁈

Ответ оказался прост и логичен — потому что у сектантов не было оружия.

Оружие было у Генри. Небольшой компактный пистолет, который он сжимал двумя руками, разглядывая окружение через сведенные на одну линию целик и мушку.

Когда я вынырнул из-за угла, эта линия моментально переместилась на меня, да так быстро, что я едва успел среагировать — резко затормозил, мгновенно уходя на нижний уровень, и, неловко проскользив пятками по полу, кинулся обратно за угол.

— Не стрелять! — крикнул я уже из-за угла. — Свои!

— Вижу, что свои. — спокойно ответил Генри. — Выходи.

Я вышел из-за угла, готовый в любой момент дернуться обратно, даже несмотря на то, что Генри вроде бы меня признал. Но Генри действительно опустил оружие, хоть и не убрал его окончательно. Прижал к груди, направив ствол вниз и убрав палец со спуска. Взгляд его был неотрывно прикован к одному из сектантов, что по-прежнему лежал на полу.

Второй лежал тоже, но совсем иначе — навзничь, раскинув руки в стороны и неловко подогнув ноги в такие кренделя, в какие у живых людей конечности не сгибаются. Ну и лужа крови, растекающейся под его телом, тоже не добавляла оптимизма.

— Где Дом? — спросил Генри, не убирая пистолет.

— На месте! — ответил тот, выхрамывая из-за угла. — Что тут… Ой, мать мою двадцать…

Увидев застреленного сектанта, он прямо расстроился, даже вечная улыбочка куда-то пропала с лица. Он подошел к мертвецу, присел рядом с ним, без страха взялся за черный балахон и перевернул убитого на спину.

— А-а-а… — протянул Бадабум, глядя в мертвые глаза сектанта. — Это же Адам из третьего технического отсека! Генри!

— Слышу. — ответил тот. — А второго я не знаю. Может, ты знаешь?

— Стоять! — я вскинул руку, понимая, что ничего не понимаю. — Вы что, знаете убитого⁈

— Вик, мы на космический станции, ты забыл? — Бадабум обернулся на меня и красноречиво постучал себя костяшками пальцев по лбу. — Тут как бы немного ограниченное количество людей живет, и много кто много кого знает!

— Но при этом вы не знаете, что сектанты — это сектанты?

— Они не рассказывают, знаешь. — хмуро процедил Генри. — Как-то у них не принято.

Я перевел на него взгляд. До этого момента как-то не было возможности рассмотреть его как следует, поэтому сейчас я решил восполнить этот пробел.

Генри оказался примерно одного возраста с Бадамумом и такой же сухощавый.

Больше ничего общего у них не было.

Если Бадабум был веселым хохмачом и балагуром, то Генри даже на первый взгляд казался хмурым сухарем. На голове даже сейчас, посреди ночи, у него красовалась широкополая белая шляпа, из-под полей которой, словно из амбразуры танка, по сторонам постоянно стреляли проницательные серые глаза. Горбатый узкий нос, а губы прячутся под щеткой торчащих в стороны белых усов — вот таким был Генри.

Одевался он под стать — синяя рубашка с рукавами, закатанными по середину локтя, серая жилетка, такие же серые брюки и высокие ботинки, даже скорее сапоги из какой-то фиолетовой чешуи. Ну и пистолет, конечно, хотя с таким стилет ему бы больше подошел револьвер.

— Кто-нибудь может мне объяснить, что за сектанты? — я развел руками. — Хотя бы в двух словах⁈

— Надоедливые ублюдки. — полностью укладываясь в условие, ответил Генри.

— Психи, которые поклоняются ШТОРМу. — чуть длиннее ответил Бадабум. — Обычно ведут себя спокойно и только мелко пакостят — воруют всякое или там шлюз какой-нибудь могут заблокировать на выход. Короче, надоедливые ублюдки, Генри правильно сказал, но безобидные.

— Безобидные⁈ — я усмехнулся.

— Так в том и дело, что сегодня они будто с цепи сорвались. — Бадабум поднялся с корточек. — Набрасываться на обитателей, да еще и с оружием!

— Они убили трех человек. — сумрачно добавил Генри. — И ранили еще пятнадцать. После такого щадить их как-то не хочется, даже при условии, что любой из них может оказаться моим знакомым.

Он наконец расслабился и убрал оружие в скрытую за поясом кобуру. Прикрыл пистолет сверху рубашкой, заметил, как я смотрю на пистолет, и мотнул головой:

— Что-то не так?

— Генри единственный на станции, у кого есть оружие. — пояснил Бадабум. — Ну, из гражданских. А все потому, что он — глава АГС, о котором я тебе рассказывал. Это именно он сделал так, что корпорации сидят по своим норам и не отсвечивают, да еще и станции помогают выживать при этом, и квесторов снабжают. Не всем это понравилось, сам понимаешь, поэтому на Генри столько уже покушений совершили, что на всех конечностях пальцев пересчитать не хватит. Поэтому Совет и решил, что ему положено оружие — как для самозащиты, так и для… таких вот ситуаций.

На последних словах Бадабум бросил короткий взгляд на убитого сектанта.

— Он убегал. — бросил Генри. — Я дважды велел ему остановиться, предупреждал, что буду стрелять. Он не послушал.

— Это было до того или после того, как тебе сообщили об убитых? — уточнил я, и Генри коротко стрельнул в меня глазами:

— Во время. Я как раз слушал отчет, когда он решил сбежать. Кстати, конкретно эти двое никого не убили вроде бы. Только ранили. Вы нашли девушку?

— С ней все будет хорошо. — заверил его Бадабум. — А что там с остальными?

— Судя по всему, все уже закончилось. — Генри обернулся и посмотрел себе за спину, словно его кто-то позвал. — Сектантов всего-то около десятка было. Правда мы единственные, кто оказался, скажем так, с добычей — остальным не так повезло. Все сектанты ушли. Ну ничего, наш пленный обязательно расскажет нам, где их гнездо. Уж я-то постараюсь.

В голосе Генри отчетливо прорезался металл, и я бы на месте сектанта напрягся бы при таких словах.

Но сектант был в отключке и не знал, что сейчас решается его судьба.

За углом — там, откуда мы с Бадабумом пришли, — раздался топот, и к нам подбежали двое молодых крепких парней в одинаковых синих футболках и беспалых перчатках.

— Наконец-то. — недовольно процедил Генри, глядя на них. — Берите оба тела, и за мной. Дом, я тебе позвоню.

— Ага, давай. — Бадабум вернулся в своей обычное радушное состояние, и кивнул. — Звони, потрещим!

Он махнул рукой вслед уходящим прочь, и повернулся ко мне:

— Ну вот вроде все и закончилось, братец. А ловко ты однако этих двоих оприходовал! Вспомнил, что ли, чего-то из прошлой жизни?

— Если только на уровне мышечной памяти. — хмыкнул я. — Само как-то получилось.

— Ну, если бы у нас на станции хотя бы у половины получалось так же, как у тебя, на одной лишь мышечной памяти — сектанты бы сами сегодня кровью умылись! — Бадабум покачал головой. — Твари, это ж надо, трех человек убили…

— Да, об этом. — я поспешил ухватить тему за хвост, пока Бадабум сам ее затронул. — Поправь меня, если я что-то неправильно понял, но… Я так понимаю, эти сектанты у вас уже давно?

— Да почти что с того самого момента, как планета закрылась! — Бадабум махнул рукой. — Сначала их было всего-то человек пять, ходили везде в своих черных балахонах и с нарисованными от руки табличками, все пытались всем доказать, что ШТОРМ это благо, очистительное пламя, которое заставляет мир переродиться, ну и всякое такое, классический религиозный бред. Ничего плохого не делали, только нарушали спокойствие на станции, а в то время спокойствие было ой как важно и нужно. Это же было самое начало исхода с поверхности, когда станция испытывала самые большие проблемы. Едва, вода, воздух, даже банально место, чтобы поспать — все было в бешеном дефиците, а тут еще эти, со своими «покайтесь, смиритесь, облейтесь, сожмитесь», тьфу!

Бадабум скривился и снова махнул рукой, одним лишь этим жестом максимально подробно передав свое отношение к сектантам.

— Так и что потом? — напомнил я, глядя как к нам приближается еще одна парочка людей — на сей раз мужчины и женщина в одинаковых серых комбинезонах и с инструментами для уборки в руках.

— Ну ничего. — Бадабум пожал плечами. — Генри как раз тогда взялся порядок наводить, он молодой еще был, да мы все тогда молодые были. Генри оказался единственным, у кого хватило сил упорядочить весь этот хаос и сделать станцию безопасной. Правда для этого пришлось свернуть набок немало носов, ну а что касается сектантов — их Генри и те, кто позже основал Совет, заставили убраться.

— Куда?

— А вот это и самое интересное. — Бадабум развел руками. — Им просто велели больше не мутить воду на станции и пригрозили, что выкинут за борт, если это повторится еще раз. И на какое-то время сектанты действительно исчезли, но буквально через пять лет, когда все только-только наладилось — появились снова. Только теперь уже они не просто проповедовали свою дебильную веру, они начали совершать мелкие пакости. То украдут часть прибывшей в еженедельном грузе еды, то отключат освещение в каком-нибудь отсеке, а когда его починят — окажется, что все стены там изрисованы молниями в честь ШТОРМа и всякими религиозными лозунгами. Несколько раз они пугали простых людей, но до такой жести, как сегодня, не доходило никогда.

— Даже такие мелкие, как ты говоришь, пакости, все равно повод найти их и выкинуть за борт, как обещали. — заметил я, глядя как подошедшая к нам парочка замывает натекшую на пол кровь. — Разве нет?

— Так пытались! — Бадабум кисло пожал плечами. — Но станция… Она же как конструктор, собрана наспех и как придется. Все чертежи, планы и схемы, которые когда-то были актуальны, сейчас — не более, чем туалетная бумага. Какие-то ходы и лазы уже не существуют, вместо них — другие. Проходы стали тупиками, а большие отсеки — заблокированной со всех сторон ловушкой. За пять лет бесконтрольного строительства и наращивания, станция превратилась в лабиринт, который исследуют до сих пор, обновляя карты практически еженедельно.

— Неужели даже примерно не смогли вычислить гнездо этих сектантов?

— Примерно смогли. Да тут другая беда пришла — эти твари предугадали наши шаги и окружили себя ловушками. Всякие простые самоделки, механические, без электроники, и оттого — лишь более опасные, потому что не фиксируются никакими детекторами. То пол под ногами провалится, то хлестнет сбоку при неудачном шаге какая-нибудь гибкая шипастая хрень, втыкаясь в ноги… Короче, после того, как добрый десяток человек пострадал в попытках добраться до сектантов, эти попытки просто бросили — слишком дорого это обходилось. Несравнимо дорого по сравнению с тем, какой вред они наносят… Наносили, в смысле.

— Теперь-то за них возьмутся всерьез? — уточнил я.

— Уж будь уверен. — Бадабум усмехнулся. — Генри это просто так не оставит. Он — опора этой станции, он на ней — закон и порядок. Пока эти уроды просто воровали по мелочи, он просто не обращал на них внимания, занятый более важными делами, но теперь, когда они позволили себе убивать… Скажем так — ты ему сегодня преподнес отличный подарок в виде живого, но вырубленного сектанта, и он этим подарком воспользуется по полной программе! Если он не сможет вытянуть из него, как они сами ходят мимо своих же ловушек, не попадаясь в них — никто не сможет.

— Рад был помочь. — дежурно ответил я. — Хотя и надеюсь, что больше я не окажусь втянут в эту историю с сектантами.

— Все надеются. — усмехнулся Бадабум. — Но после сегодняшнего… Боюсь, как раньше уже не будет. Что ты там говорил? Мессию какого-то упоминали? Черт, забыл совсем об этом Генри рассказать. Эта информация может быть важной. Так, я побежал тогда, а ты отправляйся досыпать, завтрашний день будет нисколько не легче сегодняшнего.

Я хотел было напомнить, что можно просто позвонить, но Бадабум уже развернулся и заковылял проще. Вряд ли он действительно забыл, что существуют телефоны — уж скорее хотел лично донести информацию до Генри, пользуясь всем инструментарием своей харизмы.

Я немного понаблюдал за тем, как уборщики устраняют следы ночной атаки, поднял с пола свою идентификационную карточку, которую чудом никто не затоптал во всей этой беготне, вернулся в комнату и лег на кровать. Казалось, что после всего произошедшего и уснуть-то не получится, но, вопреки ожиданиям, сон пришел быстро, и был он крепким и безмятежным.

И самое главное — без снов. А то не хватало мне еще и во сне отбиваться от сектантов и бегать по коридорам в поисках истекающих кровью девушек.

Проснулся я снова от стука в дверь, только на этот раз — нормального, как стучат все люди, когда хотят, чтобы им открыли. За дверью снова оказался Бадабум, в своем привычном виде — улыбающийся и довольный жизнью!

— Как сам⁈ — радостно спросил он, складывая руки на груди. — Выспался?

— На отлично. — ответил я, отходя в сторону, чтобы он зашел.

— Не-не! — Бадабум замахал руками. — Лучше ты выходи, пойдем позавтракаем, и в симулятор опять! А то вчера много чего не затронули, четверть едва-едва покрыли! И кстати, проверь свой счет, у тебя там подарочек!

Удивленно приподняв бровь, я достал карточку, и да — в окошке «личный счет» действительно ждал «подарок» — еще вчерашний ноль сейчас сменился цифрой в пятьсот кредитов. Не знаю, много это или мало, но в любом случае больше, чем ноль, и главное — непонятно откуда.

— Откуда? — я поднял глаза на довольного, будто это он, а не я получил «подарочек», Бадабума.

— Генри распорядился выдать. — ответил тот. — В благодарность за помощь в отбитии ночной атаки, так сказать.

— То есть, за то, что я обеспечил ему «языка»? — усмехнулся я, пряча карточку в карман.

— И за это тоже. — не стал отрицать Бадабум. — Хотя «языком» его назвать язык не поворачивается, уж прости за каламбур. Ни слова из него вытянуть не смогли, насколько мне известно. Не то что информацию, как пройти в логово сектантов, но даже его собственного имени! Но это ладно, кто-нибудь его точно опознает, на станции всего-то семь тысяч человек, можно даже каждому очную ставку устроить.

— Нормально времени займет. — усмехнулся я. — А вот насколько было бы проще, если бы можно было просто взять и отрезать ту часть станции, где скрываются сектанты, от коммуникаций, да? Свет, воздух, вода — все на ноль, и пусть сидят там сами, сколько смогут сидеть прежде чем вылезти.

— Для этого надо было изначально все строить и подключать с умом. — Бадабум покачал головой. — А кто ж знал, что все так сложится. Кстати, насчет «изначально», чуть не забыл!

Бадабум щелкнул пальцами, и полез в объемный карго-карман на штанах, такой огромный, что в него можно было половину самого Бадабума упаковать.

Пошвырявшись в нем пальцами, будто никак не мог найти в куче хлама то, что нужно, он наконец подцепил что-то, вытащил на свет, и протянул мне:

— Вот, держи. Вилли когда тебя чинила всю твою старую одежду посрезала, да так, что она теперь даже на тряпки не годится. Уцелело только это, собственно… Я и подумал, может, это для тебя важно. Может, поможет что-то в памяти всколыхнуть.

И он разжал пальцы, показывая, что лежит на ладони.

Это оказался кусок серой ткани — той самой, из которой был сделан мой китель, в котором я линял с планеты тридцать лет назад.

И пришитый к этому куску черный шеврон, на котором золотился мой позывной.

«Шторм-один».