Бадабум не стал отговаривать. Не стал смотреть, как на дурачка, не стал скептически поджимать губы и даже спрашивать «Ты вообще меня сейчас слушал?» — тоже не стал. Единственное, что он спросил, это:

— Ты хорошо подумал?

Я пожал плечами:

— Там моя память, Дом. Только там, на поверхности планеты, я могу найти ответы на все забытые вопросы. И если попасть на эту поверхность можно только став квестором — я стану квестором. Даже если для того, чтобы найти все ответы, мне придется высаживаться тысячу раз — я буду высаживаться тысячу раз.

Бадабум несколько секунд молчал, серьезно глядя на меня, а потом широко улыбнулся и хлопнул меня по плечу:

— Почему-то я так и думал! С первых же твоих слов я решил, что ты будешь именно квестором!

— Рад оправдать ожидания. — я вздохнул. — Так что, расскажешь, как попасть на поверхность планеты, желательно с оружием?

— Что? И думать забудь! — Бадабум махнул рукой. — Разрыв открыт прямо сейчас, а значит прямо сейчас ты никуда уже не попадешь — просто нет капсул. А когда разрыв откроется в следующий раз никто не знает — может, через восемь часов, а, может, через двое суток. И, в любом случае, пока ты не зарегистрируешься в местной системе, тебя и в капсулу-то никто не пустит!

— Ладно. — я не стал спорить. — Тогда давай меня зарегистрируем.

— А вот это уже не раньше, чем я тебе хотя бы в общих чертах покажу, что тебя вообще ожидает на планете. — Бадабум погрозил пальцем. — Не для того я тебя с того света вытаскивал, чтобы ты на первой же вылазке ГГ словил!

— Ладно. — я уже понял, что спорить с Бадабумом будет дольше, чем просто согласиться. — Как показывать будешь?

— Вот, это по-нашему! — Бадабум аккуратно сполз с барного стула. — А как показывать — сейчас сам увидишь. Допивай и идем!

И он махнул рукой и захромал к выходу из бара, а я — за ним.

Стакан я так и оставил нетронутым.

Как только мы вышли из бара, на меня снова обрушился сенсорный ураган, который на станции бушевал, кажется, без перерыва. Звуки от окружающих людей, запахи от тут и там натыканных ларьков с едой, вспышки света от неоновых вывесок — все это накинулось на мои еще не до конца отошедшие от гибернации органы чувств, как голодный зверь, норовящий откусить кусок побольше. Хорошо, что в этот раз я был готов и меня хотя бы не оглушило, хоть я и все равно на мгновение потерял ориентацию в пространстве. Хорошо, что лишь на мгновение, иначе вполне мог бы потерять Бадабума в этой толпе, даже несмотря на то, что его, с его ногой, быстрым ходоком назвать язык не поворачивался.

Людей было так много, что иногда через них приходилось буквально проталкиваться. Они стояли у ларьков и магазинов, они оживленно общались компаниями по три-пять человек, а целая толпа голов в пятнадцать стояла у большого экрана, повешенного прямо на стену, и громко ревела, когда какая-то из строчек короткого текста на этом экране перемещалась вверх или вниз. Присмотревшись, я разобрал, что написано на этих скачущих строчках, но это не принесло понимания — казалось, там были написаны совершенно случайные слова. Спектр, Волна, Буй, Резак, Ракета… И это только те, которые были мне знакомы, а что насчет Бёртон? Валка? Кравц?

— Это что? — спросил я у Бадабума, кивая на экран.

— Тотализатор, братец. — ответил тот, даже не посмотрев. — Высадки квесторов давно уже превратились в своего рода шоу. Позволяет, знаешь, обычным людям почувствовать хотя бы часть того азарта и адреналина, который испытываются их любимцы там, внизу, на поверхности планеты. У всех есть свои любимые квесторы, и многие готовы даже деньги ставить на их победу.

— А строчки это, стало быть, рейтинг участвующих квесторов?

— Точно, братец. За квесты насыпают не только денег, но еще и победные очки — их называют медальками в обиходе. Они ни на что не влияют и существуют исключительно для этого шоу. Чем сложнее квест и чем удачнее ты его закрываешь — тем больше медалек тебе это приносит. Кто в итоге набрал больше всего медалек, считается победителем высадки.

— А в чем смысл этих медалек? Почему бы просто не считать по заработанным кредитам?

— А это, братец, ты сейчас и сам поймешь. — Бадабум на ходу обернулся и коротко улыбнулся. — Мы как раз уже пришли.

Пришли мы к неприметной двери, к которой пришлось подняться по узкой металлической лестнице, грубо и неаккуратно, но с тройным запасом прочности приваренной прямо к стене. Ни над дверью, ни рядом с ней не было никакой вывески, разве что прямо на самом дверном полотне был намалеван грубый и неаккуратный крест — яркий циан, пересеченный грубой охрой.

— И что там? — спросил я, глядя, как Бадабум уверенно берется за ручку.

— Там Эби. — туманно ответил Бадабум, и повернул ручку. — И ее симулятор.

За дверью обнаружилось небольшое помещение, погруженное в полумрак. Лишь круг яркого света в самом центре комнаты освещал какую-то странную конструкцию в виде цилиндрической консоли со сквозными вырезами, над которой нависал механический манипулятор. Единственные мысли, которые возникали при взгляде на этот агрегат — что это что-то связанное с пытками.

— Эби! — крикнул Бадабум, войдя внутрь. — Ты на месте⁈

— А когда-то бывало иначе? — раздалось из дальнего, особенно темного угла помещения молодым женским голосом. — Кого там принесло?

— Да брось, ты же узнала по голосу! — Бадабум обернулся, махнул мне рукой, и пошел вглубь комнаты. — Я же знаю, что узнала!

— Узнала не узнала… — как-то невпопад ответила Эби. — Не твое дело, узнала или нет!

Зал был действительно небольшой, поэтому хватило буквально десяти шагов, чтобы подойти наконец к неведомой Эби и рассмотреть ее.

Эби оказалась очень худой женщиной неопределенного возраста, одетой в мешковатую футболку с каким-то логотипом и шорты до колен. Она сидела в каком-то сложном механическом кресле, с кучей шарниров и крутилок, а на голове у нее красовались огромные и толстые очки виртуальной реальности, провод от которых тянулся к одному из компьютеров перед Эби.

Компьютеров тут вообще было много. Перед женщиной стояло как минимум два ноутбука, один планшет, и еще несколько мониторов.

И что интересно — ни один из них не работал. По крайней мере, экраны ни у одного из них не работали, отчего создавалось впечатление, что Эби через свои очки считывает всю нужную ей информацию прямо из процессоров, минуя примитивные человеческие органы чувств.

— Эби, у нас новичок. — Бадабум остановился рядом, облокотившись на один из мониторов. — Надо его прогнать через симуляций. Хочет узнать, что такое быть квестером.

— Прогоним, прогоним. — снова будто бы невпопад ответила Эби. — И грабли убери с моих машин!

Ага, значит, она все-таки видит. Не знаю, как и насколько хорошо, но какое-то представление о том, что творится вокруг, имеет.

— Тариф стандартный. — продолжила Эби все тем же не особенно довольным голосом. — Пользоваться умеешь.

Все это время ее длинные сухие пальцы бегали по клавиатуре с какой-то нечеловеческой скоростью, как будто она не команды набирала, а испытывала клавиши на прочность.

— Отлично, идем! — Бадабум махнул рукой, что я едва рассмотрел в царящей тьме, и направился к пыточному устройству. — Таможня дает добро! Хотя я вообще не припомню, чтобы она его не давала. Эби добрая.

— Я заметил. — хмыкнул я, двигаясь за ним следом.

— Я все слышу. — проскрипела Эби со своего места, но больше ничего не предприняла.

Подойдя к непонятному агрегату, Бадабум принялся возиться с ним, чем-то щелкая, что-то подтягивая и подкручивая, а я потратил это время на то, чтобы повнимательнее к нему присмотреться. То, что я сначала принял за цилиндр, оказалось скорее усеченным конусом, потому что нижняя окружность конструкции была меньше в диаметре, чем верхний, находящийся примерно на уровне пояса. Друг с другом два кольца соединяли четыре изогнутые стойки, и над всем этим возвышался, как хвост скорпиона, многосуставный манипулятор, с которого свисали кипы проводов и, что самое интересное, — точно такие же очки, как на Эби!

— Впечатляет, да? — спросил Бадабум, открывая одну из секций консоли и делая приглашающий жест рукой. — Эби сама создала.

— И как это работает? — спросил я, заходя внутрь консоли.

— Куча датчиков и сервоприводов с обратной связь, плюс очки виртуальной реальности. — пояснил Бадабум, дотянулся до манипулятора и опустил его ниже. — Они будут создавать у тебя полное ощущение, что ты на поверхности «Афины». Даже физические ощущения в некоторых пределах будут имитировать.

— То есть, ты хочешь, чтобы я прошел целую высадку, но в симуляции?

— Нет, братец, тут конечно все круто, но не настолько. — Бадабум покачал головой, отсоединяя от кипы проводов несколько жил, тянущихся к длинной перчатке. — Это поможет тебе получить общее впечатление о работе квесторов, не более. Вычислительных мощностей маловато для полноценной симуляции рейда, так что довольствуемся тем, что есть. Давай руку.

Он надел на мою руку длинную, по самый плечевой сустав, перчатку, потом такую же — на вторую руку. Аналогично поступил и с ногами, а потом произошло самое странное — кольцо консоли, в котором я стол, сжалось, фиксируясь на талии как широкий и толстый пояс, а стойки, которые я принял за монолитные, откинулись в стороны.

И в ту же секунду сзади к кольцу подключился тот самый манипулятор, что все это время висел над головой — Бадабум его завел мне за спину и там присоединил к кольцу.

— А это для чего? — я попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на соединение, но ни хрена не вышло.

— Имитация движений. — пояснил Бадабум, снова появляясь перед моими глазами. — Если будешь прыгать, падать, катиться кубарем — эта штука все исполнит для тебя. Чтобы не было расхождений между тем, что ты видишь, и тем, что испытываешь, а то мозг может отказаться верить в реальность происходящего и решит, что ты нажрался каких-то не тех грибов, от которых срочно надо очистить желудок. А нам этого не нужно, братец. Теперь последний штрих…

Он опустил с манипулятора шлем и надел его на меня, но на глаза пока что не опускал.

— В него встроены динамики, так что будешь слышать все те же звуки, что будут преследовать тебя на поверхности. — пояснил Бадабум. — Но я тоже буду на связи, так что можешь смело задавать вопросы, отвечу в любой момент. Готов?

— Конечно. — я кивнул и взялся за очки, чтобы опустить их. — Мы же именно ради этого здесь. Поехали.

Жгуты проводов слегка сковывали движения, поэтому с первого раза опустить очки четко на глаза не вышло — остались небольшие засветы. Со второй попытки я приладил маску к лицу, и в ту же секунду симулятор включился.

Чернота перед глазами резко сменилась стальными стенами, находящимися так близко, что чуть ли не носа касались. Прямо перед глазами располагалось единственное прозрачное окошко, за которым отчетливо бушевала огненная буря, наводящая только на одну мысль — что случится, если стекло вдруг не выдержит?

А самое главное — ощущение падения. Я не пытался поверить в то, что падаю вместе с капсулой, я действительно падал и вестибулярный аппарат отчаянно пытался стабилизировать слегка наклоненное тело, которое никак не хотело стабилизироваться!

Буквально пять секунд свободного падения — и удар! Капсул, конечно, затормозила перед касанием, и я ощутил это как навалившуюся перегрузку, но все равно удар оказался мощным. Не будь я намертво зафиксирован, наверняка бы что-нибудь себе сломал.

А еще через секунду раздалось громкое шипение, стенки капсулы прорезали светящиеся линии, и она, будто диковинный цветок, развалилась на четыре части, позволяя взглянуть на окружение.

Это, конечно, не «Афина», сразу видно. Скорее всего, Эби взяла какой-то кусок планеты, хорошо изученный, возможно, даже отсканированный квесторами, и на этос куске создала виртуальную песочницу для тренировки будущих сорвиголов-десантников. Прямо передо мной раскатилось длинное, метров на двести, бетонное стрельбище, с едва различимыми мишенями в самом конце. На бетонной дорожке шириной в добрых десять метров — хоть целым отрядом одновременно стреляй! — тут и там виднелись различные конструкции, от обычных кубов до изогнутых в самых непонятных конфигурациях широких труб — видимо, это такие имитации укрытий и позиций для стрельбы.

А самое вкусное лежало в самом начале стрельбища, прямо передо мной. Оружие. Очень много оружия, разложенного по виду прямо на бетоне. Отдельно — пистолеты, отдельно — штурмовые винтовки, отдельно — компактные пистолеты-пулеметы, отдельно — снайперские и марксманские винтовки, отдельно — какие-то непонятные штуки, непохожие вообще ни на что… И отдельно, особой привилегированной кучкой — какие-то совсем уже ненормальные образцы вооружения, выглядящие так, словно их только что сняли с боевой башни космического крейсера!

Но стрельбищем симуляция не ограничивалась. Слева и справа от него виднелись какие-то строения, все разные — от огромного стального бублика, до стоящих на торце колец, украшенных консолями возле основания. А вдалеке, метрах в пятистах, никак не меньше, вообще четко просматривалось какое-то движение, причем не упорядоченное, а хаотичное и непредсказуемое — явно какие-то живые существа.

— Ну как? — в ушах раздался довольный голос Бадабума. — Впечатляет, правда?

— Действительно, впечатляет. — согласился я, и сделал пять шагов вперед, чувствуя, как ноги перестают вязнуть в песке и уверенно ступают на бетон стрельбища. — Технологии просто блеск.

Я нагнулся и поднял с бетона то, что привлекло мое внимание — бежевое обтекаемое оружие, так напоминающее обводами хорошо знакомый мне игольник. Те же обтекаемые формы, тот же сплошной, единый с корпусом, приклад, тот же круглый дисковый магазин, развернутый ребром к земле.

И я не просто поднял оружие — я его физически ощутил! Пальцы сжались на рукояти четко по ее форме, руки приняли небольшой, но все же вес, и даже когда я вскинул винтовку к плечу — плечо, куда я упер приклад, действительно отреагировало!

— А вот эта штука мне знакома… — не столько Бадабуму, сколько самому себе сказал я, глядя через проекцию прицела в едва видимую мишень. — «Химера». Только какая-то обновленная.

— Не просто обновленная, братец. — довольно ответил Бадабум. — Это вообще не «Химера», если говорить совсем уж честно. Это новое оружие, для которого старая «Химера» послужила основой. Теперь вместо пневматики иглы разгоняются магнитным полем, что позволило освободить место в магазине и удвоить боезапас, а еще увеличило начальную скорость вылета. К тому же иглы теперь еще и закручиваются в стволе, что придает им больше стабильности на длинных дистанциях. Плюс новая конструкция, более легкие материалы — и перед тобой уже ни «Химера». Теперь это «Виверна».

Я опустил оружие и новым взглядом осмотрел его. Оно действительно ощущалось чуть легче, чем я привык, но я списал это на тридцать лет в гибернации — мало ли, может мои руки за это время разучились определять вес?

А вот насчет всего остального.

Я снова вскинул оружие к плечу, вложился, поймал на точку прицела едва заметную красную точку мишени вдалеке, и выжал спуск.

И ничего не произошло. Спуск даже не шелохнулся под пальцем. Я коротко повернул оружие набок, не отнимая от плеча, глянул на предохранитель — снят. Снова вложился, попытался выстрелить снова — опять нет реакции.

— Подожди, братец, не спеши так! — захихикал в ушах Бадабум. — Это же программа обучения для новичка, тут не все сразу открыто! Надо изучать все постепенно!

— Да? — я опустил винтовку. — Ну ладно. Постепенно так постепенно. С чего тогда начнем? С того, как дышать? Как ходить, может быть, или прыгать?

— Твой сарказм понятен, но неуместен. — в голосе Бадабума послышался укор. — Если бы ты знал, с чего начинается знакомство квестора с его будущей деятельностью, ты бы так не говорил.

— Ну так удиви меня! — я картинно развел руки в сторону. — С чего же начинается изучение деятельности квестора?

— С инопланетных, братец, технологий! Да-да, вот так сразу, с места в карьер!